Торговец мусором (СИ)

Один из них, размером с трехэтажный дом, а может и четырех этажный, кто их мерил, ежики моченые, так вот, один из них остановился. Он опустил свою маленькую голову на невероятно длинной шее, и посмотрел на меня своим крошечными глазками.
«Где мой помповик? Ах, да, он в машине. Спокойно. Спокойно, Алексей. Они же, в принципе, травоядные. Они же не должны меня сожрать, правильно? Правильно. Это всего лишь гигантская корова».
  
По всей видимости, бронтозавр посчитал меня неинтересным. Он фыркнул, поднял голову и продолжил свой путь, медленно следуя за остальным стадом.
Я облегченно выдохнул. Очередной приступ паники миновал. Я сделал рука-лицо. Совсем я шпаком гражданским стал или, как там молодежь говорит — слоупоком, каким-то. Я ж крутой, не бумажки в штабе писал…. Ой вру, писал, писал я эти еж твою медь бумажки в штабе, когда переводчиком числился… Но все равно я ж знаю, как автомат в руках держать.
Я вернулся в кабину, убрал подальше фотоаппарат, оставив наготове только ружье. Нужно становится серьезней. Еще раз зевну… слоупок, ежики жеванные. И прощай новый Мир.
«Никаких фотоаппаратов в руках. Ежикам жеваным! Только оружие. Только внимание и вращать башкой на 360 градусов, а то собьют… в смысле сожрут!».
У меня на «Амороке» камеры с четырех сторон установлены да на зеркале видеорегистратор. Памяти немерено в жестких дисках, поставлю в режим фото в минуту, буду фотоархив свой делать к дневнику. Благо что у меня еще есть несколько фотоловушек, тоже на стоянках их буду устанавливать, пусть мой быт фиксируется. Ну фанат я фото, даже если меня с этого рынка и спустили с небес на землю.
Река близко, чую уже близко. Но ехать уже будет трудно, провалюсь в какую ни будь яму, еще колесо отломаю…а без техники мне тут не выжить. Останусь на ночевку. Отъехал на полкилометра от места нахождения тушки птеродактиля, чтобы от падальщиков подальше быть. Заперся в кабине, взял в руки ружье и, опустил сидение и попробовал заснуть. Так в полудреме и провел все ночь. Со стороны, где лежал птеродактиль всю ночь раздавались мерзкие завывания и звуки борьбы за мясо.
5 июня 20** года. День Второй в Новом Мире.
(Человек и Хищник)
Утром я умылся из бутылки почистил зубы и даже сделал разминку, не выпуская ружья из рук и делая оздоровительные повороты корпуса в разные стороны. Вспомнил про пряники и умял три штуки запив той же водой, что умывался. Эх кофе бы… нет, всякая роскошь — все позже. Продолжил путь по степи. Со стороны, казалось, что Зеленая Стена у реки теперь не так уж и далеко, но я уже который час пробираюсь по этому, будь оно неладно, бездорожью. Объезжаю ямки, рытвины, иногда вынужденно останавливаясь, чтобы пропустить не известных мне динозавриков, благо агрессии они не проявляли. А эта чертова зеленая линия поросли у реки всё никак не приближается.
Я спускаюсь в ложбинку. Придется снова искать, как отсюда выехать. И именно здесь я встретил очередное, ох, приключение. Слава богу, оно было пока не со мной.
Я резко затормозил.
Ужас и Разум.
«Ох, ужас! Я узнаю его. Я же кино смотрел — "Парк Юрского периода"! Это, еж твою медь, тираннозавр. Он огромный, мощный, и он явно кого-то пытается съесть. Играет, как кошка с мышкой, зараза.
Я пригляделся. Его жертва, ежики моченые, это же человек! Я увидел первый раз в Новом Мире человека, и этого человека сейчас сожрут. Он, кстати, явно не со мной провалился сюда из 21 века. Я сразу обратил внимание: с копьем, одет в меха. Первобытный. Местный. Абориген.
По всей видимости, это не Земля. Я попал действительно в другой Мир! Насколько я помню, в Юрском периоде людей точно не было. Динозавры и люди не соприкасались. Явно это Новая Планета. «Все страньше и страньше», как говорила одна известная девочка!
Если я спасу этого человека, я встречу других людей. Я смогу познакомиться с этой цивилизацией. Это мой очень удачный шанс на контакт. Хотя, насчет удачи это я хватанул лишку — контакт с человеком явно должен быть «через труп тираннозавра».
Я сидел в кабине "Амарока" и смотрел, как тираннозавр играет с человеком. И его вот-вот сожрет. Если я не вмешаюсь, я останусь один в этом, ежиками жеванным, мире. Где тут искать цивилизацию? А мне язык нужен, чтобы понять, что здесь вообще происходит. И проводник к людям.
Я ударил по педали газа. В пол. «Амарок» взревел, будто сам испугался, и сорвался вперёд, подпрыгивая на кочках так, что в груди бухало и мерцало от удара каждая кость. Руль рвался из рук, подвеска выла, из-под колёс веером летели камни и стебли травы. Я вдавил гудок. БИИИ БИИИИИП! Звук вышел истеричным, надрывным, почти жалобным — но разнёсся по оврагу, превращаясь в один длинный, визгливый вопль.
Я привлёк внимание.
Охота с «мышкой» для тираннозавра оборвалась мгновенно, словно кто-то нажал паузу. Он медленно, с тяжёлым, скрипучим разворотом, как гружёный контейнеровоз, повернулся ко мне. Несколько мгновений просто смотрел, моргая кожистыми веками, будто пытаясь понять, что за новый, наглый, пищащий зверь осмелился вмешаться в его игру с едой. Потом открыл пасть — тёмную пещеру с вязкой слюной, — и издал РЁВ. Это был не просто звук — удар. Вибрация прошила воздух, ударила в стекло, заставив его задрожать мелкой рябью. Чистая, первобытная ярость, которой этот Мир объяснил мне, кто здесь вершина пищевой пирамиды. Он двинулся на меня. Не спеша. Как локомотив, который только тронулся, но уже невозможно остановить. Невероятная масса, утыканная мускулами. Огромный хвост чертил по земле широкую борозду, швыряя в стороны пучки зеленой травы. Он шёл, абсолютно уверенный, что я — всего лишь глупый, писклявый кусок мяса на колёсах. Мясная консерва в жестяной банке. Мне стало по‑настоящему страшно — липко, так, что ладони стали скользкими на руле, а во рту пересохло, как будто я глотнул стакан песка. Я сбросил скорость. Сто метров. Ближе нельзя: ещё шаг — и он просто накроет меня одной лапой, как консервную банку камнем. Не глуша двигатель, я рывком открыл дверь — горячий воздух ударил в лицо — и выпрыгнул наружу. В руках — мой помповик. Металл казался немного тёплым от солнца и ладоней. В магазине — пять патронов Magnum с пулями «дум-дум» с экспансивными головками. Больше в этом Мире никакую мелочь в ствол не суну. Только пули. Только хардкор
Диалог с самим собой. Огонь!
«Пять пуль, Лёша. Пять, черт возьми, шансов. Это все, что у тебя есть. Соберись. Целься в голову. Плевать на то что он огромный, он должен упасть! Холодная голова, крепкие руки, это ведь не страшнее того случая, когда на меня бежал огромный секач, я ж справился, не дрогнул и завалил его.»
Я прицелился, чувствуя, как ружьё отзывается в ладонях тяжёлой, тёплой отдачей. Сердце колотится в горле, как пойманная птица, каждый удар отдаётся в висках, мешая целиться; во рту — металлический привкус адреналина, ноги подкашиваются, будто земля под ними превратилась в трясину.
Спуск. БА-БАХ! Первая пуля ушла в грудь — я увидел вспышку, почувствовал резкий толчок в плечо, услышал хлёсткий шлепок в плоть, — но тираннозавр даже не запнулся. Его туша просто двинулась вперёд, сокращая дистанцию; воздух задрожал от топота. Паника сдавила грудь стальным обручем — дышать нечем, а руки дрожат так, что прицел плывёт. Ужас липкий, животный, заставляет желудок сжиматься в комок. Я сжимаю помповик, пальцы белеют на цевье, ногти впиваются в ладони.
  
КЛАЦ-КЛАЦ! — металлический лязг цевья эхом отзывается в ушах, гильза вылетает горячей искрой, и досылает новый патрон с тугим щелчком.
БА-БАХ! Вторая пуля. КЛАЦ-КЛАЦ! БА-БАХ! Третья. Четвертая. Каждая отдача бьёт в тело, как кулак, отдаётся в зубах и позвоночнике; пули входят в шкуру с влажным чавканьем, оставляя чёрные дыры, из которых сочится густая, маслянистая кровь — но он только замедляется. Расстояние тает: тридцать метров — уже вижу его чешую, двадцать — его дыхание обдаёт меня горячим смрадом разлагающегося мяса и кислоты из пасти. Я вижу эту пасть — огромную, мокрую, с нитями слюны, стекающими, как паутина, готовую сомкнуться на мне целиком.