Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)

Зал разразился дружным смехом. А мадам Боше едва не захлебнулась от негодования. Мало того, что она всё же, оказывается, пролила напиток на своё алое платье и теперь на юбке красовалось мокрое пятно. Но это ещё полбеды — высохнет. Гораздо важнее другое. Боше хотела, чтобы их костюмы были ровно настолько яркими и пёстрыми, как и у всех остальных. Чтобы не выделяться. Но это фиолетово-баклажанное лицо не заметить не возможно.
  
— Немедленно ступайте, смойте грим и наденьте маску! — прошипела Боше.
  
ГЛАВА 73. Терпкий аромат загадки
 
Экипаж, мягко покачиваясь, направлялся к театру. Внутри было тихо. Натали и Поль молчали, но не потому, что им нечего сказать, а потому, что каждый по-своему ещё жил прошедшим днём. Натали, глядя в окно на огни вечернего Хельбрука, улыбалась, полная счастливых воспоминаний.
Каким же насыщенным и сказочным был этот день! Сначала выставка цветов — павильоны, залитые светом, и такое буйство красок, что глаза разбегались. Орхидейная экспозиция из королевского ботанического сада поразила её особенно: изящные цветы, будто парящие бабочки, в изумрудной зелени. Но всё равно сердце Натали тянулось к павильону Вальмонта. Там толпилась публика, обсуждения не смолкали ни на секунду. Кто-то восторгался, кто-то возмущался, но равнодушных не было. И Натали думала: значит, Лизельде удалось. Значит, её смелая идея сработала. Но вот каков будет вердикт жюри? Его глава, профессор Ильсан, воспринял экспозицию крайне скептически, хотя появление королевы, кажется, заставило его сменить гнев на милость. Впрочем, ждать результатов осталось недолго. В конце бала месье Бужоне объявят победителя.
После выставки Натали и Поль отправились на набережную, где для гостей фестиваля было подготовлено цирковое представление. Прямо на воде! По реке медленно плыли лодки, утопающие в гирляндах из живых цветов. Циркачи в них вытворяли такое, что дух захватывало: один стоял на пирамиде из блестящих раскачивающихся цилиндров, другой ловко жонглировал пылающими булавами, третий вертел на талии, шее, руках и ногах цветные обручи. Казалось, будто сама река превратилась в театральную сцену.
А потом была прогулка в парке — с музыкой, детским смехом, каруселями и аттракционами, от которых Натали чувствовала себя снова девчонкой. И только с наступлением сумерек они с Полем велели кучеру направить лошадей к театру.
Экипаж замедлил ход, и Натали увидела в окно ярко освещённую театральную площадь. На ней толпились десятки экипажей. Площадь гудела, как улей.
— Мы, наверное, самые последние, — поделилась она своими опасениями с Полем, и сердце её заколотилось от волнения.
— До начала бала ещё более получаса, — успокоил он её, ловко выпрыгивая из экипажа и протягивая руку.
Внутри театра сутолока и шум могли бы посоперничать с тем, что творилось снаружи. Поль проводил Натали до гримёрки, которая была отведена специально для обитательниц Вальмонта, и удалился в противоположное крыло. В гримёрке уже были Виола и Изабель, которые прибыли всего на несколько минут раньше. Атмосфера там царила весёлая, почти заговорщическая: все помогали друг другу с нарядами и смеялись над собственным отражением в зеркалах.
Натали, затягивая ленты на своём костюме, расспросила подруг, удалось ли им выведать тайну мужских костюмов. Виола только развела руками:
— Разве можно что-то вытянуть из человека, если он юрист?
Зато Изабель всех заинтриговала.
— А мне удалось кое-что выведать у Себастьяна, — похвасталась она.
— Что? — хором спросили Натали и Виола.
— И сам Себастьян, и Поль с Антуаном будут в костюмах неких цветов.
— Цветов, — разочарованно вздохнула Виола. — Слабая подсказка. На балу все будут в костюмах цветов.
— Не совсем все, — возразила Изабель. — Мой папочка, например, будет баклажаном. Цветущим, правда, но всё же баклажаном.
Все трое так заразительно рассмеялись, что слёзы навернулись на глаза.
Потом разговор перешёл к распорядительнице бала — мадам Монлюк. Изабель откуда-то знала о ней всё и рассказывала с воодушевлением, а Натали с Виолой слушали, раскрыв рты. Легендарная дама с безупречной памятью и умением держать на себе внимание, которой уже семь десятков лет. Любой бал в Хельбруке не мыслим без её участия и руководства. Но лучше не попадаться на её острый язычок.
Наконец, костюмы были надеты.
— Будем выходить по очереди, — предложила Виола, приоткрыв дверь и высунув в проём голову.
— Почему? — поинтересовалась Натали.
— Если мы явимся в танцевальный зал втроём, наши спутники сразу догадаются, что это мы.
— Это если они уже там, — хмыкнула Изабель. — Может быть, мы переоделись раньше них.
Аргумент был весомым, но всё же решено было не рисковать и заходить в зал поодиночке.
Натали, сердце которой билось всё быстрее, шагнула первой.
И вот — зал.
Сотни огней отражались в зеркалах, играли в блестящих масках и кружевах. Музыка, смех, разноцветное море гостей в самых невероятных костюмах. Натали сделала шаг вперёд — и её взгляд тут же встретился с взглядом невысокой мадам с припудренным лицом и мушкой на левой щеке. В руке она держала изящный лорнет. Натали догадалась, что это и есть мадам Монлюк.
— Не могу поверить, — произнесла она громко, прикладывая лорнет к глазам, — если мне не изменяет зрение, к нам на бал пожаловал “одуванчик”. Редчайший цветок, — охнула она, — я не про лужайку — там как раз их много. Я про этот зал. Сегодня мы уже встречали двадцать семь роз, двенадцать орхидей и семь лилий, но одуванчика ещё ни одного! Что ж, милая, чудесный выбор!
Потом, прищурившись, добавила с лёгкой улыбкой:
— Только попрошу, господа, не открывайте окон, а то, того и гляди, “одуванчик” сдует сквозняком и мы лишимся одной из гостий.
В зале раздался дружный смех. Натали, нисколько не задетая лёгким подтруниванием мадам Монлюк, сделала изящный реверанс и закружилась, приподняв пышные юбки. Юбки разметали пришитые к ним лоскутки кружев, имитирующие пух одуванчика, и гости зааплодировали.
Она отошла чуть в сторону, чтобы подождать Виолу и Изабель, и оглядела зал. Узнать кого-то в маске оказалось почти невозможно. Каждый костюм был произведением искусства, но надёжно скрывал своего автора. Где же Поль? Где Антуан? Где Себастьян? Интересно, они уже в зале?
Натали уже почти смирилась с тем, что в этом пёстром, переливающемся масками и костюмами море она не найдёт знакомых — пусть сами её ищут, как вдруг двери вновь распахнулись. И зал будто на мгновение стих.
На пороге появился высокий гость. Его фигура сразу выделялась среди прочих — прямая осанка, уверенная походка, лёгкое движение плеч. Он был облачён в строгий чёрный камзол и такие же брюки — ни кружева, ни пёстрых лент, только идеальная линия покроя, подчёркивающая его стройность и мужественную ширину плеч. На фоне роскошных карнавальных одеяний его наряд выглядел почти скромно, но именно эта сдержанность и придавала ему силу.
И лишь один яркий штрих разрезал эту чёрную палитру — на лацкане сиял белоснежный цветок. Он казался живым, будто только что сорванным. Маска же была особенной: тёмная, но оклеенная кофейными зёрнами, которые поблёскивали серебристым налётом при свете сотен огней.
Натали почувствовала, как сердце предательски подпрыгнуло и заколотилось быстрее. В этом образе было что-то чарующее: строгость и утончённость, простота и загадка. Она не могла отвести глаз. Неужели Поль?
— Ах! — раздался голос мадам Монлюк. — А я уж думала, ни один кавалер не сможет меня удивить сегодня, но вот он — редкий и дивный гость, цветок чёрного кофе!
  
Она сделала эффектную паузу, обвела зал взглядом и продолжила:
— Природа умеет шутить: напиток, что мы пьём по утрам, чёрный и терпкий, но цветок, дарящий этот плод, белоснежен и чист. Мужчина в чёрном с белым цветком — что может быть прекраснее? — она приподняла бровь и добавила с особым нажимом: — Я всё пыталась угадать, в каком же костюме прибудет на бал его величество. Так может, это он и есть?