Дело совести (сборник)
И они сурово поступят с неверными, с беглецами из Ада. Значит, все было напрасно — вся их борьба, предельное напряжение сил, стремление отстоять право думать самостоятельно. Боги существовали в реальности, на самом деле. От этой веры Хонат стремился избавиться всю свою сознательную жизнь — но теперь это была уже не просто вера. Это был факт, который он видел собственными глазами.
Гиганты вернулись взглянуть на дело своих рук. И первыми из людей, с которыми им предстояло встретиться, были трое отщепенцев, преступников, беглецов — самых худших из всех возможных представителей Вершин.
Мысль об этом, словно кипящая смола, пронеслась в мозгу Хоната за какую-то долю секунды. Тем не менее ум Аласкона работал еще быстрее. Аласкон был всегда самым последовательным и откровенным неверующим из всей троицы. И отрывшееся им зрелище оказалось для него тяжелым ударом и одновременно испытанием разума. С глубоким резким вздохом он повернулся и пошел прочь.
Матилд что-то простонала, но было поздно. Возглас ее был оборван, заглушён на половине. Круглый светящийся глаз на верхушке спицы вдруг увеличился в яркости, ожил и уставился на путешественников, залив все вокруг ослепительным светом.
Хонат бросился вслед Навигатору. Не оглядываясь, Аласкон вдруг побежал. На миг Хонат увидел на фоне темного неба смутный, еще более темный силуэт Аласкона, и в следующий миг Навигатор исчез, словно его никогда и не было.
Аласкон выдержал все ужасы и испытания подъема из Ада с твердостью и даже оптимизмом. Но ему не удалось устоять перед лицом реальности того, что он всю жизнь считал выдумкой.
Чувствуя тупую боль в сердце и непонятную тоску, Хонат повернулся лицом к яркому свету, прикрывая ладонью глаза.
Потом послышались шаги нескольких пар ног.
Наступил момент Второго Суда.
После долгой паузы мощный голос из темноты сказал:
— Не бойтесь, мы не причиним вам вреда. Мы такие же люди, как и вы.
Язык имел архаичный оттенок языка Книги Законов, но в целом был абсолютно понятен. Другой голос сказал:
— Как вас зовут?
Язык Хоната, казалось, намертво прилип к гортани. Пока он боролся с неожиданной немотой, рядом послышался ясный голос Матилд:
— Это Хонат, прядильщик мешков, а я Матилд — разведчица еды.
— Вы довольно далеко забрались от места, где мы поселили ваш народ, — сказал первый Гигант. — Разве вы уже не живете в сетях лиан над джунглями?
— Господин…
— Мое имя Джарл Элевен. А это — Герхард Адлер.
Теперь онемела Матилд. Хонат понимал причину — сама мысль о том, чтобы обращаться к Гигантам по имени, парализовала ее. Но поскольку они теперь вскоре окажутся снова изгнанными в Ад, можно было попробовать, ничего при этом не теряя.
— Джарл Элевен, — сказал он. — Люди все еще живут среди сетей и лиан, на Вершинах. А поверхность джунглей закрыта для нас. Это запрещенная земля. Туда посылают только преступников. Мы как раз и есть такие преступники.
— Вот как? — удивился Джарл. — И вы прошли весь путь от поверхности джунглей до этого плоскогорья? Герхард, это какое-то чудо. Вы не имели понятия, что ждет вас на поверхности. Это такое место, где эволюция не сдвинулась дальше клыков и зубов. Динозавры из всех периодов мезозоя, примитивные млекопитающие уровня больших кошек. Вот почему первая команда Сеятелей поселила людей на верхушках.
— Хонат, в чем заключается твое преступление? — спросил Герхард.
Хонат был почти рад прямому вопросу и тому, что они так быстро подошли к сути. Джарл со всеми его словами, многие из которых Хонат едва понимал, очень его пугал.
— Нас было пятеро, — тихо сказал Хонат. — И мы говорили, что мы… что мы не верим в Гигантов.
Последовала пауза, но недолгая, потом, к удивлению и потрясению Хоната и Матилд, Гиганты расхохотались.
Матилд содрогнулась, прижимая уши к ладоням. Даже Хонат вздрогнул и сделал шаг назад. Смех тут же прекратился, и Гигант по имени Джарл вступил в круг света и присел перед людьми. Теперь на свету было хорошо видно, что его лицо и руки совершенно безволосые. Остальная часть тела была покрыта какой-то одеждой. На корточках он почти не превышал Хоната и не казался таким уж ужасным.
— Извините, что мы вас невольно испугали, — сказал он. — Мы совершенно напрасно смеялись. Но то, что вы сказали, оказалось совершенно неожиданным. Герхард, присаживайся к нам, а то ты напоминаешь статую Командора. Расскажи-ка мне, Хонат, как ты не верил в Гигантов.
Хонат едва мог поверить своим ушам. Гигант просил у него прощения. Может быть, это какая-то утонченная шутка? Но какова бы ни была причина, ему задали вопрос.
— Каждый из нас пятерых не верил по-своему, — начал он. — Я считал, что вы нереальны, что вы — абстрактные символы какой-то давней веры. Один из нас, самый мудрый, считал, что вас вообще никогда не было, ни в каком смысле. Но все мы сходились в одном — что вы не боги.
— Это правда, мы вовсе не боги, — сказал Джарл. — Мы люди. Мы из того же самого семени, что и ваш народ. Мы не правители, а ваши братья. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Нет, — с горечью сказал Хонат.
— Тогда я поясню. Люди живут во многих мирах. Они отличаются друг от друга, потому что отличаются их планеты. И на каждой планете должен жить подходящий для этих условий тип людей. Герхард и я — люди того мира, который называется Земля. И мы можем жить во многих мирах, похожих на Землю. Мы — маленькие участники огромной программы, называемой «Семя». Она продолжается уже тысячи лет. Наша задача — искать для засева новые миры, а потом готовить к этим мирам людей для их заселения.
— Готовить людей! Только боги…
— Нет-нет, будь внимателен и терпелив, — сказал Джарл. — Мы не делаем новых людей. Мы просто их изменяем, чтобы они могли жить на данной планете. Это совсем не то, что создавать новых людей из ничего. Мы берем живую плазму, сперму и яйцеклетку и модифицируем их. Получаются зародыши модифицированного человека, и мы помогаем ему освоиться в новом для него мире. Так поступили и на Теллуре уже давно, еще до того, как родились мы с Герхардом. И теперь мы вернулись посмотреть, как поживает наш народ и помочь ему, если нужно.
Он перевел взгляд на Матилд, потом снова на Хоната.
— Вы понимаете, о чем я говорю? — снова спросил он.
— Пытаюсь, — ответил Хонат. — Но тогда вам нужно спуститься к Вершинам джунглей. МЫ — не такие, как все, а вам нужно наше племя.
— Утром мы так и сделаем. Ведь мы недавно приземлились. Но вы нас особенно интересуете, именно потому, что вы не такие, как остальные. Скажите, удавалось ли раньше приговоренным выживать на поверхности планеты?
— Нет, никогда. Это и понятно, там обитают такие чудовища…
Джарл бросил взгляд на второго Гиганта. Кажется, он улыбался.
— Когда вы посмотрите наш фильм, Хонат, то поймете, что ошибаетесь. Хонат, а как вам троим удалось добраться сюда?
Сначала с запинками, а потом с растущей уверенностью, по мере того, как память возвращала яркие картины пережитых приключений, Хонат рассказал об их пути. Когда он упомянул о гнезде демона и их пиршестве, Джарл многозначительно посмотрел на Герхарда, но не перебил Хоната.
— И, наконец, мы добрались до верхушки трубы и оказались на каменном плоскогорье, — сказал Хонат. — Аласкон был все еще с нами, но когда увидел сверкающий заостренный столб, светящийся глаз и вас, то бросился вниз с обрыва. Он тоже был преступником, как и мы, но он не должен погибать таким образом. Он был храбр и умен.
— Но недостаточно умен, чтоб подождать, пока выяснятся все обстоятельства, — загадочно произнес Джарл. — И все же, Адлер, это поразительно, иначе и не назовешь. Это самый удачный посев в этом витке Галактики, насколько я знаю. И какая удача оказаться на этом месте в тот момент, когда здесь обнаружилась вот эта замечательная парочка!
— Что это значит? — спросил Хонат.
— Все очень просто, Хонат. Когда команда Сеятелей поселила здесь ваш народ, то с самого начала предполагалось, что на вершинах джунглей вы вечно жить не станете. Они знали, что рано или поздно, но вам придется спуститься на грунт и научиться выживать на поверхности. Научиться побеждать эту планету. Иначе бы вы быстро зашли в тупик развития и вымерли.