Дело совести (сборник)

— Ни в коем случае. Я не уйду, пока не узнаю вашего секрета. Вы большой лжец, Дэнни, но я видела Даннингера и не верю в духов.
Дэнни опустился в кресло-качалку и тут же резко встал. Вид нейлоновых чулок, который открылся ему с этого места, не способствовал сосредоточенным размышлениям. Он прошел к раковине, чтобы вымыть руки.
— А как же ваша тетушка? — спросил он в отчаянии.
— Эта старая карга? — презрительно расхохоталась Марла, так, что кресло заскрипело. — Она топчется на месте — использует старые знания и не хочет учиться ничему новому. Марла другая. Она из тех умненьких сосунков, которых не проведешь занудными фокусами Гудини. Я поняла, как только увидела ваш трюк, что это совершенно новый метод, и я от вас не отстану.
Скрип раздался снова, и она добавила:
— Даже если мне придется выйти замуж.
— Понимаю, — отозвался Дэнни. — Интересно, как вы додумались до этого. Я не хочу портить вам вечер, Марла, но вы должны уяснить себе, что мне нечего продавать, даже за такую цену.
Внезапно у него закололо в груди, и ему пришлось остановиться на минуту.
— Или же вы, возможно, заключите сделку сами с собой, если это вас утешит.
— Нет, не утешит, — откликнулась девушка, раздельно произнося слова. — Я пришла сюда не спать с вами. Если бы мне только это было нужно, я бы сразу сказала. Если я позже решу, что мне этого хочется, я буду с вами спать, и если вы после этого предложите мне свой секрет, или Тадж Махал, или двадцать пять центов, я раздавлю вас, как гнилой мандарин. Я говорила о том, что хочу выйти за вас замуж, прежде чем вы перевели разговор на другую тему.
— Ну конечно же, вы не спите со своими мужьями. Вы просто едите их.
— Вы такой же мерзкий, как и все американцы. Если мне понадобиться подписать брачный контракт с вами, я подпишу. Вам тоже придется его подписать. Боже упаси, если вы не сделаете этого, — и к тому же если вы не уберете вашу постель. Держу пари, вы неделями белья не меняете.
Дэнни уже приготовился возразить, что менял белье не далее как пять дней назад, когда кто-то резко постучал в дверь.
— Убирайтесь, — рявкнул Дэнни. — Я уже сказал, что съеду. Пошел вон!
Снаружи воцарилось удивленное молчание. Затем стук раздался снова. Очевидно, это был не квартирный хозяин. Дэнни осторожно повернул замок, отодвинул щеколду и выглянул в дверной проем.
Стоящий за дверью человек был одет в серый деловой костюм и серую фетровую шляпу. Выглядел он, как отставной бухгалтер-ревизор.
— Мистер Кейден?
— Это я.
— ФБР, — сказал пришедший, открывая бумажник. Удостоверение подтверждало аббревиатуру. Дэнни молча посторонился, пропуская его вперед.
— Спасибо. Мне нужно с вами поговорить. Похоже, у вас неприятности, мистер Кейден.
— Когда об этом напишут в газетах, я сохраню вырезку. Что на этот раз? Только не говорите, что мой квартирный хозяин решил воспользоваться актом Манна!
Лицо Марлы мгновенно застыло. Она бесстрастно наблюдала, как за окном сгущаются сумерки.
— Нет, мистер Кейден, ваша личная жизнь нас не интересует. Я здесь по поручению Комиссии по ценным бумагам, а также по заданию ФБР. Полагаю, что вы были слишком молоды, чтобы застать крах двадцать девятого года, но нас беспокоит, как бы он опять не разразился. Игроки, которые хотят, чтобы снова произошел обвал, и граждане, которые проводят подобные операции, даже не подозревая о том, чем это грозит, быстро привлекают наше внимание.
— И чему я обязан, что попал в эту категорию? — осторожно спросил Дэнни.
— Ваши действия сегодня показались нам, мягко говоря, подозрительными, — заявил фэбээровец, усаживаясь в кресло-качалку и кладя ногу на ногу. Он даже шляпу не снял, но она выглядела на нем так естественно, будто была его неотъемлемой частью. Агент бросил одобрительный взгляд на колени Марлы, прежде чем продолжить, с таким видом, будто обладал всем, что ни есть в мире:
— Ваши экс-работодатели рассказали, что вы раскрыли секретное обвинение министра юстиции против «Международной пшеницы» не только до даты обнародования этого решения, но и даже до того, как был составлен циркуляр. Сегодня мы обнаруживаем, что вы оказались единственным инвестором на бирже, прищемившим «Пшеницу», когда после обвинения начался обвал акций; вы и еще несколько непрофессионалов, которые следуют любой примете, включая астрологию, — но вы единственный наносите страшный урон. Такая проделка делает честь даже бывалому спекулянту — не то что одиночке, который впервые сыграл на бирже — а у нас не было записей о том, что вы принимали участие в подобных сделках. Даже ваш брокер признал, что никогда о вас раньше не слышал, только разве когда вы учились в колледже. — Он приподнялся в кресле, чтобы расширить обзор. Марла тоже слегка приподнялась. Дэнни не мог точно сказать, что заставило их так сделать, но он был готов поклясться, что внимание фэбээровца было сосредоточено явно не на его обязанностях — и что движение девушки не дало ему возможности увидеть ни на квадратный миллиметр больше того, что Марла сочла нужным дать ему увидеть.
 
Дэнни был необъяснимо польщен.
— Вот уж не знал таких подробностей, — сказал он. — Если я совершил преступление, пожалуйста, предъявите обвинение. А то у меня есть другие дела.
Фэбээровец вежливо засмеялся, по-прежнему не удостаивая Дэнни взглядом.
— Умные игроки редко совершают преступления, — сказал он. — Иногда нам приходится обвинять их в нарушении акта Шермана. Когда нам не удается это сделать, мы вызываем их в суд в качестве свидетелей.
— Свидетелей чего?
— Ну, нарушения акта Шермана или акта Робинсона — Пэтмена, если уж очень нужно выйти за рамки дозволенного. Вы меня не слушаете?
— Так же, как вы на меня смотрите.
— Ах, извините, мистер Кейден. Ваша юная леди красива, вам должно быть лестно.
Дэнни упер руки в бока. Ехидная болтовня этого ненормального агента начала обретать смысл, и ему потребовалось максимально точно выяснить, что происходит. Конечно, тот факт, что министерство юстиции планировало держать в секрете обвинение до официального предъявления, был решающим. Если бы Дэнни преждевременно не вынес этот факт на страницы «Кроникла», обвинение не вызвало бы нежелательного эффекта на рынке.
И то, что упавшие в цене акции «Пшеницы» нашли только одного инвестора — его самого, — уже отбросило компанию на грань банкротства, к тому же это откликнется по всей Уолл-стрит и в правительстве и ввергнет всех в панику. Подобная тактика использовалась во время скандалов Захарова и Инсулла.
Но Дэнни, в отличие от Сэмюэля Инсулла, не был старым и раскаивающимся изгнанником и не мог ожидать сочувственных статей в желтых газетах, или, как Тейлор любил их именовать, «гадюшниках». Если окажется, что в «Пшенице» действительно планировали манипулировать рынком вопреки обвинительному заключению, о котором компания должна была знать, то Дэнни станет козлом отпущения, что будет большим сюрпризом как для «Пшеницы», так и для самого Дэнни. Его заживо загрызут биржевые волки.
Дар предвидения, похоже, заготовил ему еще одну ловушку.
— Так вы меня арестовываете? — спросил он удрученно.
— Ну да, временно. Вы привлечены судом в качестве свидетеля по делу о фиксации цен, о нарушениях правил, установленных Комиссией по ценным бумагам, и к тому же о возможных нарушениях актов Шермана и Робинсона — Пэтмена. Юридически вы ни в чем не обвиняетесь. Мы просто хотим узнать о вас побольше и постараемся проверить то, что мы узнаем. Так что вы не арестованы. Просто задержаны до выяснения обстоятельств.
— Как бродяга по обвинению в бродяжничестве.
— Ну да, примерно так. Однако вам потребуется адвокат. Лучше наймите хотя бы одного. Мы в вас заинтересованы больше, чем в каком-нибудь бродяге. — Фэбээровец слегка подвинул качалку. Похоже, этот маневр не принес ему больших успехов.
— Что это для меня значит, в смысле, что мне можно и что нельзя делать?
— Это означает, что суд хочет быть уверенным, что сможет найти вас по этому адресу. И это все. Ожидается, что вы наймете адвоката и будете жить здесь, пока вас не вызовут. А вас вызовут в течение нескольких дней, я так полагаю, поэтому не выходите никуда, не предупредив, куда идете. Но я бы на вашем месте вообще никуда не ходил, мистер Кейден. Если вы выйдете на улицу, то рискуете попасть за решетку. Ах да, кстати: мы уже приняли меры к тому, чтобы заморозить ваши счета.