Марс наш
Но, всё равно, двигаться, не беспокоя раненный бок, не получалось.
То изогнёшься, то наклонишься – и как резанёт… Уф-ф!
– Генка где?
– Они с Зайцем кабели протягивают.
– Понятно.
Нацепив гермошлем, проверив давление воздуха в баллоне и зарядку аккумуляторного пояса, Николай оттолкнулся здоровой ногой, и поплыл к кессону.
Отшлюзовался. Перехватился.
Космоскаф Царёв не тронул – оставил «ходячим больным».
Воронин усмехнулся. Болезный…
За СПК Николай почти не держался, одной ногой цепляясь за фиксатор.
Почему-то лишь теперь, когда его корабль поневоле забрался в Пояс Астероидов, Воронин ощутил, что он в мировом пространстве.
К этому времени Земля ужалась до яркой голубой звезды, Луна и вовсе за искорку сходила, одно только Солнце палило тем же шаром горящей материи.
Но и оно не воспринималось сейчас, как солнышко – нет, то был жёлтый карлик в полыхающей мантии, косматый от протуберанцев, бросающий в толпу планет полные пригоршни протонов и нейтрино.
Звезда. Светило. Небесное тело.
А как осмотришься, так и вовсе страх берёт.
Сидя на Земле, не понять, какова она, эта бесконечность, бездонная тьма, где царит абсолютный колотун.
И здесь просто негде укрыться от скопища галактик, зовомого Большой Вселенной – она повсюду, куда ни глянь, и только тонкая скорлупка корпуса корабля разделяет тьму и свет, холод и тепло, смерть и жизнь.
Кокни её, эту скорлупу, и капец придёт горстке живых и наглых, возомнивших, что если они разумны, то уже и не смертны.
Как бы не так…
«Во-во…»
Парой слабых выхлопов Николай направил космоскаф к «месту перелома» – переходному отсеку, где Ашот пытался накладками из титана скрепить корму и нос.
Шаткой выходила конструкция, но другой нет.
Взявшись поудобнее за цилиндрический баллон со смесью для вакуумной сварки, Воронин хотел было приступить к работе, как в наушниках зазвучал взволнованный голос Подоляна:
– Командир! Прямо по курсу неизвестный объект!
– Тарелка? – натужно пошутил Николай.
– Не, что-то такое вытянутое… Конус такой…
– Да неужто… – послышалось бормотание Царёва.
– «Терра»! – охнул Зайченко. – Та, пропавшая!
– Разберёмся, – сказал Николай мужественным голосом. – Как думаешь, есть смысл сближаться?
– Возможность есть, – протянул Подолян, – а смысл… Топлива для СОМ – полста процентов…
– А вдруг на «Терре» вода?
– Точно… Подгребаем!
Воронин развернул космоскаф, но ничего не обнаружил – далеко ещё.
«Терра»…
Первый европейский корабль с ядерным двигателем.
«Терре-1» не повезло – этот корабль-ионолёт, подобный штатовскому «Гермесу», погиб в Поясе Астероидов.
Правда, богатейшие коллекции образцов на Землю доставили-таки в 33-м.
Вместе с «грузом 200»…
Год спустя в полёт отправилась «Терра-2», уже с ЯРД.
Начала она удачно – и на Луну слетала, и комету Фогель сопроводила, а из последнего рейса к Весте не вернулась.
Злопыхатели тогда накинулись на ЕКА – дескать, поспешили вы, господа хорошие, побоялись отстать от поезда!
Русские построили межпланетный корабль, американцы свой тоже сдали, а тут и азиаты подсуетились, ну, и вы кинулись «Терру» лепить.
И все те недоделки, что содеялись на Земле и орбите, вылезли экипажу боком!
«Ай-яй-яй!» и «Как не стыдно!»
Ну, это всё политика, а что там на самом деле случилось, никто не знает.
Вот, скоро и узнаем…
И Воронин призадумался: а не опасно ли это для «Леонова»?
Мало ли что…
А он командир, на нём вся ответственность…
Лежит на нём и покряхтывает…
Хотя… Хуже всё равно не будет – хуже просто некуда.
– Межпланетный «летучий голландец»… – медленно проговорил Царёв.
В голосе его звучал азарт исследователя и простое человеческое любопытство.
– Да вроде… – задумался Николай. – Чёрт, не знаю даже…
– Что? – не понял Ашот.
– Ну, опасно же! Может, их вирус сгубил? Да такой, что чума насморком покажется?
– Всё равно… – протянул бортинженер. – Надо. Долг! Хоть родичам сообщим. Ну, тех, кто погиб…
– Может, живы они? – пробормотал Геннадий.
– Ну, ты как скажешь! Два года прошло!
– Ладно, – вздохнул Воронин, – разберёмся… Да и скафандры на что?
«Биржевые ведомости», Санкт-Петербург:
«Высший Учёный Совет анонсировал проект «Марс», предполагающий генерацию атмосферы на «Красной планете».
По словам одного из разработчиков, профессора Репнина, реализация данного проекта станет возможной не ранее начала следующего века.
Однако, если не начинать двигаться к намеченной цели, достигнуть её не удастся.
Что из себя представляет проект? Выделим несколько элементов.
Во-первых, предполагается буксировка к Марсу и сброс на его поверхность комет и планетезималей, то есть тел изо льда и снега.
При их падении произойдёт интенсивный выброс водяного пара, углекислоты, аммиака и метана, который резко повысит давление атмосферы.
В свою очередь, более плотная атмосфера ускорит таянье вечной мерзлоты – настоящей криолитосферы, толщиной в десятки и сотни метров. По различным оценкам, в приповерхностном слое пород Марса содержится порядка 77 миллионов кубических километров водяного льда. 6
Проект также предполагает вывод на гелиоцентрическую орбиту гигантских космических станций, которые, находясь на полярными шапками Марса, станут прогревать их микроволновым излучением.
А на марсианских полюсах покоятся колоссальные ледники в четыре километра толщиной, под которыми сохранились реликтовые озёра солёной и пресной воды.
Если растопить лишь одну южную полярную шапку Марса, то вода покроет всю планету слоем в 11 метров!
А чтобы сохранить сгенерированную атмосферу, необходимо проложить по экватору проводник или сверхпроводник, подключённый к мощным энергостанциям – это усилит магнитное поле Марса, ко всему прочему, защищая поверхность от солнечной и космической радиации.
Наконец, третья фаза проекта связана с дистилляцией марсианской атмосферы – надо будет минимизировать присутствие углекислого газа, метана и аммиака, одновременно повышая содержание кислорода.
Учёные уверяют, что за каких-то двести-триста лет станет возможным терраформировать Марс, и превратить его во Вторую Землю.
…На Марсе разольются Северный океанв сотни метров глубиною, и Южное море, травы покроют огромные пространства нынешних пустынь, зашумят леса…
Розовое небо поголубеет, и прольются дожди…»
Глава 9. КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК
Резерв топлива для СОМ позволял увечному «Леонову» провести манёвр сближения с «летучим голландцем», тем более что «голландец» дрейфовал параллельным курсом.
Но быстро «подлететь», как выразился Ашот, было нельзя – небесная механика не позволяла совершать резкие телодвижения. Десятки раз пыхали микродвигатели коррекции и маневрирования, пока не уравняли скорости двух кораблей.
А когда дистанция между ними сократилась до километра, сомнения отпали – «Леонов» сближался с «Террой-2».
Центральным и самым объёмным модулем европейского корабля был конусовидный топливный бак.
С острой стороны крепился двигательный отсек, а все прочие модули помещались на основании конуса.
– На самовар похоже… – прокомментировал увиденное Царёв.
– Да, что-то такое есть… – согласился Воронин.
– Слу-ушай, командир, – сказал Ашот, – там что-то не то! Ты видишь? У них люк открыт!
– Как – открыт?
– Настежь!
Воронин присмотрелся к медленно вращавшемуся конусу.
Круглая бляшка люка на выпуклом боку «самовара» была откинута, позволяя глазеть на интимные места шлюза, мрачно зиявшего чернотой.