Горничная Карнеги

— Мама, ты знаешь Томаса Миллера уже много лет. Вряд ли я расскажу тебе что-то новое. Да и не могу вспомнить никаких подробностей о его предприятиях — за исключением тех, что относятся к металлургии, — добродушно проговорил мистер Карнеги.
— Эндра, — миссис Карнеги укоризненно поджала губы, — уж кто бы жаловался на память! Когда тебе было три года, ты уже запросто запоминал целые стихотворения на слух. Думаешь, я хоть на секунду поверю, что у тебя в голове нет полной картины бизнеса Томаса Миллера? Что ты не посвящен в его планы, которые он сам еще только обдумывает? Ты просто ленишься. Или что-то недоговариваешь. Вот я и прошу: расскажи, что происходит.
Мистер Карнеги густо покраснел и украдкой взглянул в мою сторону, словно проверяя, стала ли я свидетельницей его унижения. Я опустила глаза, сделав вид, что меня совершенно заворожил клубок пряжи в руках. Он, разумеется, понял, что я притворяюсь, но мне не хотелось встречаться с ним взглядом и тем самым смущать его еще больше.
Он рассказал матери об участии мистера Миллера в управлении «Айрон сити фордж» и о других предприятиях, которыми тот занимался, прежде чем основал «Сайклопс айрон». Миссис Карнеги не ошиблась: он знал мельчайшие подробности всех до единой коммерческих сделок мистера Миллера. Но почему же с такой неохотой об этом рассказывал? Почему вообще не хотел ничего говорить? Мне всегда казалось, что его отношения с матерью были близкими и доверительными и он ничего от нее не скрывал.
Я внимательно слушала, пытаясь соотнести новые сведения cо схемой деловых интересов Карнеги, которую не так давно начала составлять для себя. Нередко, когда я помогала хозяйке с шитьем или вязанием, в библиотеку заглядывал мистер Карнеги — побеседовать с матерью о делах и спросить у нее совета. Я старалась все запоминать, чтобы потом записать и осмыслить. Мне хотелось быть готовой, если вдруг миссис Карнеги решит заговорить со мной о чем-то подобном. Кто знает, к чему могли привести эти беседы?
Миссис Карнеги, как-то странно притихшая, продолжала вязать, и я позволила себе ненадолго отвлечься и мысленно обратиться к последнему письму от Элизы, которое получила в начале недели. Это письмо она написала украдкой, без ведома родителей, и наконец-то призналась, что Мартины еще весной отобрали у нас большую часть земли, причем не по одному акру за раз, как это происходило до моего отъезда в Америку, а сразу единым большим куском. В итоге у нашей семьи осталось всего восемь акров — вроде достаточно, чтобы не умереть с голоду, но они все равно еле сводили концы с концами. Деньги, которые я отсылала домой, стали не просто подспорьем, а настоящим спасением. Меня буквально трясло от беспомощности.
Нитка, тянувшаяся от клубка, ощутимо ослабла. Миссис Карнеги прекратила вязать. Она резко вдохнула, и я поняла, что хозяйка собиралась отдать старшему сыну приказ, замаскированный под настоятельный материнский совет. Но тут дверь распахнулась, и в библиотеку вошел младший мистер Карнеги, молодой светловолосый мужчина двадцати одного года от роду.
Он прошел мимо книжных шкафов, где стояли не только переплетенные в кожу тома, но и ящики для документов и всевозможных настольных игр, и уселся в свободное кресло напротив матери. На брата он не смотрел. Его лицо, обычно безмятежное — за стеснительной внешностью Томаса Карнеги скрывался спокойный, непоказной ум и искреннее дружелюбие, приберегаемое для немногих близких друзей, — теперь выглядело сосредоточенным и напряженным.
— Я слышал, вы говорили о «Сайклопс айрон» и «Айрон сити фордж», — обратился он к матери, по-прежнему не обращая внимания на брата.
Миссис Карнеги украдкой взглянула на старшего сына.
— Мы уже все обсудили, Том. Всего лишь мелкие, незначительные детали. Тебе это неинтересно.
— Мама, ты всерьез полагаешь, что мне неинтересна судьба компании, где я владею довольно крупным пакетом акций? — Его голос дрожал то ли от ярости, то ли от нервов. Подобное поведение меня потрясло.
— Не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — произнесла миссис Карнеги таким настороженным голосом, какого я у нее никогда прежде не слышала.
  
— Разве Эндрю тебе не сказал, что он собирается вложить деньги в «Сайклопс айрон» Тома Миллера? В предприятие, которое будет конкурировать с «Айрон сити фордж» — с моей компанией — за все крупные заказы по железу.
Младший мистер Карнеги был в ярости и едва не опрокинул кресло, когда резко вскочил, чтобы налить себе виски из бутылки, стоящей в серванте.
Я подумала, что он наверняка ошибался. Среди качеств, которыми я восхищалась в его старшем брате, на первом месте стояла непоколебимая верность семье — наша с ним общая черта.
Во взгляде миссис Карнеги промелькнуло искреннее изумление, но она быстро взяла себя в руки и сделала непроницаемое лицо.
— Мы еще не обедали, Том, — строго проговорила она. — Не рановато ли начинать пить спиртное?
— Не меняй тему, мама!
Старший мистер Карнеги поднялся на ноги.
— Не смей говорить с матерью в таком тоне, Том.
Младший мистер Карнеги обернулся к старшему брату впервые с тех пор, как вошел в комнату.
— Вот это сильно, Эндрю. И хватает же совести представляться порядочным человеком, утаивая от семьи свои грязные делишки.
Я чуть не ахнула, услышав столь серьезное обвинение. В моем присутствии между братьями ни разу не случалось ссор или недомолвок. В их отношениях неизменно царили единомыслие и солидарность, конечно, под ненавязчивым руководством старшего мистера Карнеги.
— Ты бредишь, Том. Видимо, это не первый твой бокал виски за сегодня.
Братья приблизились друг к другу и встали почти вплотную, лицом к лицу. Старший мистер Карнеги был значительно ниже ростом, но его это ничуть не смущало. Он не сошел с места, даже когда младший брат расправил плечи, стараясь казаться грознее и выше. Глаза старшего мистера Карнеги пылали гневом. Я впервые увидела его таким разозленным. Хотя я, наверное, тоже взъярилась бы, если бы кто-то из моих близких обвинил меня в нечестности по отношению к семье. При этой мысли я ощутила себя лицемеркой. Ведь я сама многое утаивала от родных.
— Твой грязный секрет выплыл наружу. Я знаю, что ты собираешься приобрести контрольный пакет акций «Сайклопс айрон», — негодующе проговорил Том. — И мы оба знаем, как эта покупка отразится на моей доле акций «Айрон сити фордж».
— На твоей доле акций? А кто дал тебе деньги на эти акции, Том? — Лицо старшего мистера Карнеги снова сделалось красным, но на этот раз не от стыда, а от ярости.
— Неважно, чьи были деньги. Акции куплены на мое имя. И они будут стоить гораздо меньше, когда «Сайклопс айрон» начнет бороться за те же контракты, что и «Айрон сити фордж».
Миссис Карнеги отложила вязание и взяла меня за руку. Я поняла, что она хотела встать между двумя обожаемыми сыновьями и пресечь ссору. Я помогла ей подняться с кресла и отошла в сторонку, чувствуя себя посторонней, беззастенчиво вторгшейся в частную жизнь совершенно чужой мне семьи. Однако хозяйка не велела мне выйти из комнаты, да я и сама предпочла бы остаться и посмотреть, чем закончится эта битва.
Старший мистер Карнеги прищурился, глядя на брата.
— Подумай сам, Том. Зачем мне вредить «Айрон сити фордж», я же вложил в нее немалые средства? Может быть, у меня есть далеко идущие планы? Планы, которые принесут выгоду и «Сайклопс айрон», и «Айрон сити фордж»? А значит, и нашей семье?
Миссис Карнеги открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но потом передумала и сжала губы. Она ждала ответа от младшего сына. Я тоже хотела его услышать. Меня и впрямь поразило, что старший мистер Карнеги не только имел тайные планы, в которые не посвящал родных, но и занимался какими-то странными — кажется, не совсем честными — махинациями. Или это было оправдано и он действовал во благо своей семьи? Похоже, сам мистер Карнеги именно так и считал.
Младший мистер Карнеги ответил не сразу. Он залпом допил свой виски и сердито уставился на старшего брата.