Моя любовь, моё проклятье (СИ)

В конце концов, Астафьев соблазнил-таки его отправиться по злачным местам.
Дорогие рестораны Макс недолюбливал, ему подавай шумные, весёлые кафешки с танцами, заводной музыкой и непритязательной публикой.
— Поехали в «Армению»?
— Только если там будет караоке — сразу уходим, — предупредил его Ремир и добавил чуть смущённо: — Ну и, если вдруг что, ты меня сдерживай.
— Караоке у них вроде нет, во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы там плохо пели. А вот насчёт тебя — облом. Я и забыл, что за тобой присматривать надо. Ты это, Рем, пей просто поменьше, ладно? А то я вообще-то тоже хочу расслабиться.
У Долматова с алкоголем сложились особые отношения. Пил он нечасто, но, как водится, метко. А главное, самой малости хватало, чтобы измениться до неузнаваемости. Всегда серьёзный, даже мрачный, выпив, он сразу же становился добродушным. Ну а после определённой стадии — и вовсе любвеобильным.
На первом с его участием корпоративе у всех сотрудников случился психологический шок — великий и ужасный, оказывается, умеет улыбаться. И комплименты дамам говорить, и танцевать, и пить на брудершафт, и даже целоваться. После этой стадии его обычно уводил Астафьев.
Некоторые рвались улучить момент и воспользоваться временной слабостью шефа. Так, Супрунова однажды сбежала в отпуск, подсунув ему заявление. Но вообще, сильно никто не наглел. Понимали же — он ведь потом протрезвеет.
Если уж Ремир совсем пускался в разгул, то вполне мог, например, проснуться в неизвестном месте и совершенно не помнить, как туда попал. Иной раз просыпался в компании с какой-нибудь красоткой и тоже не помнил, кто она и откуда. К счастью, такое случалось крайне редко. Но всё равно сегодня он дал себе твёрдую установку: пропустить пару бокалов пива и домой, домой. Чтоб никаких приключений. И без того через неделю день связиста [13] — он уже подписал счёт за аренду зала в «Ресторане охотников», где будет проходить корпоративный банкет. Ну и завтра ещё отработать надо как следует перед майскими праздниками.
***
В «Армении» Астафьева встречали как родного, с распростёртыми объятьями — видно, постоянный клиент. Какой только снедью стол им ни заставили. И песню посвятили дорогим гостям. И глиняную бутыль с гранатовым вином принесли. Двумя бокалами обойтись, конечно, не получилось, и потому Ремира вскоре потянуло на прекрасный пол. Однако памятуя о том, как его задели слова Макса про излюбленный типаж, он специально высмотрел миниатюрную блондиночку. С ней и познакомился.
Однако утром проснулся в одиночестве, у себя дома. Макс на кухне гремел посудой. Увидев Ремира, беззлобно проворчал:
— Просил же тебя, пей поменьше. Весь кайф мне обломал. Какого-то чёрта засобирался вдруг на ночь глядя ехать в Новоленино. Еле тебя удержал. Кто у тебя там?
— В Новоленино? — опешил Ремир. — Никого.
У него и впрямь никто из друзей или даже просто знакомых там не жил, не живёт и жить не собирался. Зачем ему вообще туда? В самый дальний и неблагополучный район города. Что перепил — это понятно, но всё равно должна же быть какая-то логика, пусть сразу и незаметная. Чем-то же он всё-таки руководствовался? А потом вдруг в мозгу щёлкнуло: резюме Горностаевой, адрес, Новоленино… И внутри противно похолодело. Это вот он к ней, что ли, намеревался ехать? Просто больше вообще не к кому. Но зачем?! Он даже гадать не хотел зачем. Но сам факт ужасал.
— Мне нельзя пить, — произнёс он спёкшимися губами. — Вообще нельзя.
— Да не парься, Рем, в целом, ничего такого и не было. Наоборот, ты там блистал и всем нравился.
— А шома бас я не танцевал? — встрепенулся вдруг.
— Ну, что-то там танцевал, да… — улыбнулся Макс, — но у тебя здорово получалось, так что тут переживать не из-за чего. А вот когда мы уже такси вызвали, чтобы домой ехать, ты вдруг стал рваться в это дурацкое Новоленино. И главное, не говорил зачем. Хочу и всё тут. Мне пришлось девочек отправить, а самому тащиться с тобой к тебе.
 
Ремир оторопело покачал головой словно в ответ собственным мыслям. Потом резко схватил сотовый, проверил исходящие и с облегчением выдохнул — ну хоть не звонил и не писал, и то счастье.
Наблюдательный Астафьев и это засёк.
— Рем, ты что, запал на кого-то?
Долматов взглянул угрюмо и поморщился:
— Давай только вот без этого, и так тошнит. Нафиг я вообще тебя вчера послушал… Знаешь что, ты в следующий раз лучше Супрунову с собой бери. А я теперь даже седьмого на корпоратив не пойду. То есть пойду, конечно, но пить не буду, поздравлю только и всё. Я вообще больше пить не буду.
— Угу, все так говорят, — ухмыльнулся Астафьев.
  
Глава 9
 
Первый рабочий день начался уже неудачно. Вообще, ещё с вечера обнаружилось, а точнее, подтвердились опасения, что в её гардеробе нет ничего, что отвечало бы их дурацкому дресс-коду.
Полина перерыла всё, даже совсем старое, то, что носила ещё в институте — тщетно. К её удивлению, нашлась-таки одна белая блузка, но полупрозрачная и рукава фонариками. С длинным же рукавом — только ярко-красная туника и шёлковая цветастая кофточка с голой спиной. Юбок тёмных — ворох, конечно, но все коротенькие. Та же беда и с платьями, да и со всем остальным. Пожалуй, только капроновые колготки имелись из того, что озвучила противная секретарша.
Надо было, конечно, раньше хватиться, но когда? От Сашки Полина приехала очень поздно. На работу завтра к девяти. Никуда заскочить она не успеет, да она и не умеет так — хватать первое попавшееся. Надо же походить-повыбирать.
Как ни крути, а придётся нарушить чёртов дресс-код. Хоть и страшновато. Может, на первый раз её простят, хотя бы только сегодня, а там — майские праздники. Она непременно купит себе что-нибудь подходящее, строгое и унылое, как полагается. А пока на свой страх и риск надела полупрозрачную белую блузку с фонариками и юбку, коротковатую, конечно, но, между прочим, совсем чуть выше колена. Ну, самое приличное, что имелось.
За четыре месяца вынужденного тунеядства Полина и подзабыла, как это — ехать утром на работу. К каждой подъезжающей маршрутке ломилось сразу чуть не пятьдесят человек. Так и затоптать могли запросто. Вчера тоже было людно, но всё же не такая озверевшая орда. Время шло, народ не убывал. В конце концов, и ей тоже пришлось поработать локтями, чтобы втиснуться в очередную маршрутку. Удалось, но в этой толчее она обо что-то неосторожно зацепилась, и в результате на колене расползлась огромная дыра. Пришлось по дороге с остановки заскочить в первый попавшийся двор и, спрятавшись в домике на детской площадке, снять рваные колготки и на работу идти голоногой, надеясь не попасться на глаза его сиятельству и ручной болонке его сиятельства. Так она окрестила секретаршу Долматова.
Первым делом, сразу с поста охраны её отправили в отдел кадров, оформляться. Правда, немного поплутала, пока ей не попался один из сотрудников, который представился Никитой и вызвался проводить до нужного кабинета.
— Здравствуйте! — звонко поздоровалась Полина.
— Опаздываем! — с ехидцей в голосе заметила женщина лет сорока пяти.
— Простите, пожалуйста, долго не могла найти ваш кабинет.
Женщина скривилась, мол, знаем-знаем. У неё были какие-то совершенно шальные глаза, отёкшее лицо и крупный красноватый нос. От женщины исходил запах простеньких духов с нотками мяты и перегара. Но зато она носила тёмное платье с глухим воротником и длинными рукавами. Полина прикусила язык, потому что чуть не высказалась насчёт ноток перегара.
 
— Меня зовут Наталья Владимировна Супрунова, я — начальник кадровой службы. А ты, так понимаю, Полина Андреевна Горностаева.
— Да, — кротко ответила Полина.
Супрунова осмотрела её с ног до головы и хмыкнула:
— Ремир пьяный, что ли, был, когда тебя на работу принимал?
Три девушки-сотрудницы отдела, что до этого молча копошились в бумагах, прыснули. Вопрос был явно риторический, но оскорбительный. Полина вспыхнула.