За порогом 4. Барон войны

— Спасите, ваша милость, — Александр всегда поражался практически врожденной способности местных не только мгновенно определять главного в толпе, казалось бы, одинаковых с виду людей, но и безошибочно определять его социальный статус. С другой стороны, если это базовый, необходимый для выживания в местном обществе навык, то ничего удивительного в этом нет. Жить, как говориться захочешь — еще и не так раскорячишься. — Я обычный булочник, ничего против вас не умышлял. Скажите вашим дружинникам меня отпустить.
— Уважаемый, — Александр жестом приказал булочнику заткнуться. — Никто вам ничего не сделает. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, и можете быть свободным. Почему на воротах нет стражи? Кто главный в городе? Что тут вообще происходит?
Мужичек мелко закивал, демонстрируя готовность к сотрудничеству и принялся рассказывать.
— Началось все семь дней назад, когда во время заседания городского совета на воздух взлетела ратуша. А поскольку представителя магической гильдии на совете в этот день не было, сразу подумали на них, — начал рассказывать булочник.
Как обычно бывает в любом обществе, обыватели не слишком любят то что не понимают, поэтому отношение к магам чаще всего бывает настороженное. Мест типа того же герцогства Тавар, где маги целиком и полностью в фаворе и у правителя, и у населения можно пересчитать буквально по пальцам одной руки. Поэтому идея о том, что во всем виноваты именно обитатели Магической Башни, стала общепризнанной буквально за несколько часов. Впрочем, не исключено, что кто-то помог ей завладеть умами обывателей: слишком уж быстро под Башней собралась толпа, требующая справедливости. Маги, которые к произошедшему никакого отношения не имели — это уже Серов додумал сам, булочник таких подробностей естественно не знал, — от такого поворота изрядно офонарели, и на попытку ворваться внутрь гильдии ответили самым естественным образом. Попросту долбанули чем-то по толпе, — булочник не знал, чем именно, — отправив на свидание с богами полтора десятка человек и окончательно переведя конфликт за точку невозврата.
Что было дальше мужичек представлял себе очень смутно. Он, проявляя завидную житейскую мудрость, поспешил запереться вместе с семьей дома, высовываясь наружу как можно меньше. Знал он только то, что горожан в их порыве негодования вроде как возглавил советник Урвис, — Серов и Ариен многозначительно переглянулись, — которые единственный выжил при взрыве в ратуше и естественным образом возглавил оставшиеся в городе войска. А спустя еще один день в город с наемной сотней и баронской конницей прибыл Шаупр и теперь в центре бои идут между тремя условными фракциями. Впрочем, как раз маги стараются из здания гильдии не высовываться, отвечая лишь на открытую агрессию в их сторону, а бароны вроде как вообще положили известный предмет на суть конфликта и бросились активно грабить обывателей.
— А на воротах никого нет, — ваша милость, дошел мужичек до первого вопроса, — так это вроде как люди советника Урвиса буквально этим утром пришли и забрали с собой всю городскую стражу. До этого стражники, вроде как, старались не вмешиваться, поддерживая порядок в городе как могли, защищая по возможности людей от баронских дружинников и охраняя ворота. Советник вроде забрал не всех, но те, которые остались сами предпочли разбежаться по домам при вашем приближении, видимо.
— Логично, — пробормотал Серов, — впятером против целой армии не сильно то и повоешь.
Барон обвел взглядом собравшихся вокруг него людей попытавшись предугадать, что они думать о сложившейся ситуации. Большинство явно видело во всем этом возможность решить все проблемы одним ударом. Да и самому барону, по правде говоря, идея наконец разделаться с ставшим такой доставучей занозой врагом, импонировала бесконечно.
— Строимся в колонны. Стрелки контролируют окна, шиты вперед, маги в центре, конница в резерве. Если встречаем сопротивление, в лоб не лезем, обходим по параллельным улицам. Наступаем аккуратно, город мне нужен целым. Обывателей стараемся не трогать. Мародеров и насильников повешу без жалости, я считаю этот город своим, кто будет грабить местных, считай грабит меня. Если возьмем город без проблем, по возвращении в Александров два гроута премии каждому. Десятникам и сотникам соответственно больше. Вперед!
 
Подстегнутые таким напутствием и направляемые криками пинками командиров, бойцы зашевелились, формируя штурмовые группы и расползаясь в разные стороны от южных ворот. Собственно, отсюда шли три основные направления: кольцевая дорого вдоль стен расходилась на восток и запад, и основной радиальный проспект шел от ворот на север в сторону центра города.
Когда-то давно, во времена смут, когда город регулярно подвергался осадам и штурмам, его улицы были гораздо уже и искревлённей, чтобы доставить возможным вторженцам максимум неудобств. Однако последние лет семьдесят для Берсонзона были сравнительно благополучными, что не могло не сказаться на его архитектуре. Улицы начали выпрямляться, превращаясь в широкие проспекты, внутренние укрепления, делившие ранее слишком большой по площади город на куски, пришли в негодность, а горожане стали гораздо больше полагаться на силу золота чем на остроту стали.
Центральный «проспект» имел достаточную ширину, чтобы по нему могли без помех разъехаться две повозки, соответственно и для движения штурмующих он подходил как нельзя лучше. Поэтому Серов небезосновательно рассчитывал на быстрый успех: солидное численное превосходство, относительно свежая армия по сравнению с уже бодающимися несколько дней советниками плюс магическая поддержка.
На практике же все сразу пошло не так гладко. Если на разборки между членами городского совета обыватели смотрели несколько отстраненно, не поддерживая в целом ни одну из сторон, то в армии Александра они тут же увидели естественного врага. В двигающихся по улицам Берсонзона дружинников начали постреливать с крыш и чердаков, вынуждая предпринимать ответные репрессивные меры, что в свою очередь вновь раскручивало маховик насилия.
Ко всему прочему оказалось, что появление его войск внутри городских стен не осталось незамеченным остальными участниками «веселья». Сражавшиеся до того между собой силы мгновенно объединились перед общей угрозой — советник Урвис, который попытался этому помешать, в одночасье лишился поддержки и вынужден был спасаться бегством, о чем, впрочем, капитан узнал несколько позже — и дали попытавшимся взять город «мягко» полноценный бой.
К вечеру этого длинного дня, после нескольких коротких, но весьма упорных стычек, Берсонзон оказался разделен на две неравные части между армией Серова и объединившимися защитниками. Александр успел занять южную, восточную и западную части города, а центр и север остались за солдатами советника Шаупра, ставшего, по сути, единственным «официальным» лидером города.
Маги, при этом как обычно оказались в особом положении. Они остались как-бы полунейтральны, при этом не пуская в центр города бойцов Серова, однако и не подчиняясь остатку городского совета. Впрочем, если учитывать, что гильдия магов сама имела место в совете, то формально эти две группы были равны по статусу.
— Ариен, — Серов нашел друга на центральном участке фронта, где тот контролировал «поведение» своих коллег-магов, находящихся по ту сторону фронта. Поскольку барон все еще лелеял надежду взять город без масштабных разрушений, огненные маги остались, по сути, не у дел и больше «демонстрировали флаг» для поднятия морального духа бойцов, чем реально учувствовали в боевых действиях. — Мне нужна твоя помощь. Как думаешь, получится устроить встречу с засевшими в башне магами? Попробовать уладить наши разногласия, не доводя дело до крайности.
Маг, прищурившись, несколько секунд подумал и уточнил.
— Переговоры хочешь затеять?
Серов кивнул.
— Можно попробовать. Дай мне чуть-чуть времени. Есть у меня для этого один фокус.
То, что он был не прав и идея «медленной, мягкой оккупации» провалилась, Серов понял почти стразу, но отступить от этой концепции так и не решился. Все же он был продуктом немного другой эпохи и отдать приказ залить город кровью, ему было морально сложно. А ведь стоило не миндальничать и не тянуть кота за хвост в самом начале, а воспользовавшись удачно сложившейся обстановкой, навалиться из всех сил, к концу дня Берсонзон уже был бы полностью захвачен. А так: промедлил, потратил время на разведку и выяснение обстановки, дал противнику возможность перегруппироваться и укрепиться — кушайте проблемы большой ложкой. Теперь, по сути, ничего не оставалось, кроме как попробовать внести разлад в ряды врагов. Разделяй и властвуй — идея, в общем-то, стара как мир.