За порогом 4. Барон войны

«Ух ты!», — успел подумать Серов, прежде чем враг преодолел ров, вал и вступил в рукопашную с защитниками города, — «кто-то явно внимательно слушает то что я говорю, нужно следить за языком! Про идею римских пиллумов вроде упоминал всего пару раз и на тебе — за спиной тихонько воплотили ее в жизнь».
Тем временем, видимо у обеих сторон сюрпризы закончились, и сражение перешло в фазу, когда все решает честная сталь и рубка лицо в лицо. Сам барон находился чуть сзади с небольшим отрядом, который при необходимости можно было использовать как резерв. Глядя на то, как гибнут его люди, Серов опять вернулся мыслями к пороховой артиллерии.
«Жахнуть бы пару раз еще на подходе крупной картечью, глядишь до рукопашной бы дело и не дошло», — тяжело вздохнул он. С пушками пока ничего не получалось. Если порох худо-бедно мелкими партиями делать начали — пороховая мастерская была благоразумно расположена за городом и теперь ее придется отстраивать заново — то вот металлические стволы были пока для мастерских Александрова хай-теком за гранью фантастики.
В какой-то момент Серов вынужден был признаться самому себе, что его прогноз не оправдывается. Берсонзонцы давили как бешенные, и его дружинники постепенно начали прогибаться, отступая от вала вглубь города. Сложно оценить, какие потери несла каждая из сторон в этой фазе боя, но то, что инициатива окончательно перешла к противнику, было очевидно. Конечно, у Александра был еще резерв из полутора сотен всадников, однако в плотной городской застройке ими особо не повоюешь, а выводить конницу в поле, было абсолютно бесполезно и более того — опасно. Горожане так же держали свою кавалерию в резерве и готовы были в любой момент парировать внезапную атаку.
Обороняющиеся под натиском противника сначала отступили от вала, дав берсонзонцам дополнительное пространство, а потом и вовсе начали откатываться вглубь города, занимая позиции между зданиями. Тут, правда, заранее были возведены такие себе эрзац баррикады из подножного мусора, поэтому прорывов, опасных с точки зрения всего сражения, не возникало. Единственный раз, когда баронская пехота заколебалась — между двумя полусотнями из-за неопытности недавно набранных дружинников возник разрыв, куда сразу же устремился враг — в дело пришлось вступить Серову со своим резервом.
Вот к чему Александр так и не смог привыкнуть, так это к собственному участию в масштабных сражениях. Ни один поединок на арене или в драка в подворотне таких эмоций не вызывали. Почему? Там ты можешь полагаться на свои умения — технику, скорость, силу, качества брони и оружия, в конце концов. И чаще всего этого оказывается достаточно, чтобы пережить стычку без потерь. В случае же большого замеса, шансов выйти из сечи полностью целым — особенно если ты не в тылу, или в третьей линии отсиживаешься, а вражеские прорывы затыкаешь — стремятся к отрицательным величинам. Рано или поздно кто-то ткнет тебя ковырялом в незащищённую часть тела, а ты этого банально не увидишь, и, соответственно, никакая нечеловеческая реакция тут не поможет.
Все эти мысли обрывками крутились у Александра в голове, пока он буквально затыкал собой разрыв в построении. Тут опять же никакая особая техника роли не играла — гораздо важнее было наличие крепкого большого по площади щита, который прикроет тебя и соседа слева, и достаточно длинный клинок, чтобы тыкать им тех, кто неудачно подставится: никакой романтики.
Сложно сказать, сколько времени прошло в таком режиме тяни-толкай, когда сражающиеся уткнулись друг в друга в тесноте улочек между домами и сдвинуться ни назад, ни вперед вариантов — без заваливания трупами или применения какого-то хитрого сюрприза, — по сути, не нет. Учитывая, что и баронские стрелки оказались выведенными из сражения — с соломенных крыш не постреляешь, а никаких удобных позиций для этого не осталось — можно сказать, что противники вошли в самый настоящий клинч. При этом ни одна сторона довольна собой быть не могла: уже то, что пришлось отдать часть города, воспринималось защитниками как поражение. Ну а берсонзонцам занятия двух рядов жилых домов никакого реального стратегического перевеса на самом деле не давало. Защитники откатились чуть дальше, за следующую линию баррикад и чувствовали себя достаточно уверенно, тем более, что волевым решением Серов спешил часть конницы и усилил этим резервом самые на его взгляд угрожаемые направления. В общем в таком "ленивом" режиме бодаться можно было сколько угодно, и только наступающие сумерки, сделавшие и без того не слишком осмысленное сражение в городской застройке полностью хаотичным, подвели итоговую черту под этим длинным днем.
 
— Что будем делать дальше, господа? Надо что-то придумывать, еще на один такой день нас может не хватить. Прошу высказываться коротко и по делу. И еще, кто-нибудь может объяснить, какого демона эти ополченцы давят как наскипидаренные? Вроде бы за ними раньше такой настойчивости заметно не было, — Серов обвел взглядом всех собравшихся. Надо сказать, что его "офицеры" выглядели этим вечером не слишком презентабельно. Элей, которому в какой-то момент пришлось вступить в бой, сидел весь забрызганный чужой кровью. Ариен каким-то непостижимым образом "поймал стрелу" и теперь баюкал перебинтованное предплечье. Сержан пропустил удар в ногу и теперь прыгал на костылях. Сам барон обошелся парой неглубоких резаных ран, но тоже чувствовал себя как будто пропущенным через мясорубку. Плюс ко всему этому нужно добавить многодневную физическую и психологическую усталость — в общем, на бравое рыцарство не похоже совершенно, скорее, на дом инвалидов. Одного Жерарда на всех явно не хватало, тем более что целитель в первую очередь пытался спасти тяжелораненых, а теми, кто и так выживет, занимались другие по остаточному принципу. И только барон Терс, которому вступить в схватку прошлым днем не довелось, выглядел бодрячком.
— Ну, насчет последнего я, пожалуй, что знаю причину, — маг отвлекся от своей руки и поморщившись ответил. — Не дам стопроцентных гарантий, но я бы поставил на какое-то зелье. Извините, не силен в зельеварении и алхимии, однако что-то похожее мы в академии проходили. Там, если мне память не изменят, целый ряд похожих по свойствам составов.
— И чего нам от этого ждать? — Элею как всегда была интересна в первую очередь практическая сторона дела.
— Обычно, опять же, если я правильно определил причину, — маг пожал плечами, — время действия таких зелий — около суток, может чуть больше. Эффект как от легких наркотиков — небольшая эйфория, пониженная чувствительность к боли, небольшой прирост силы и ловкости, впрочем вариантов может быть много, в зависимости от состава. Потом наступает откат. Разбитость, апатия, головные боли. Может быть диарея, бессонница — стандартные, в общем-то, симптомы.
— Надо выгнать их из города завтра, пока они нам все улицы не засрали! — Прозвучала реплика "из зала", вызвав волну смешков. Это немного разрядило атмосферу, на лицах людей вновь появились, пропавшие было, улыбки.
— То есть ты утверждаешь, что нам нужно продержаться еще завтра и послезавтра они сами слягут? — Попытался вычленить из всего вышесказанного суть Александр.
— Не утверждаю, — мотнул головой огневик. — Но если рассуждать логически, то, скорее всего, так и будет. Составов разных великое множество, они естественно отличаются временем действия, эффектами, побочками и, конечно, ценой. Учитывая, что берсонзонцы накачали не меньше полутысячи человек, вряд ли они варили самое дорогое зелье. Я бы наоборот поставил, что они постарались не сильно потратиться, отсюда и прогноз. Ну и то, что они слягут — нет, не факт. Скорее будут себя массово чувствовать паршиво.
— Так. Хорошо! — Серов, повысив голос, прервал, начавшийся было, гвалт. — С этим понятно, теперь давайте вернемся к вопросу, о том, как нам все же пережить завтрашний день.
Сказав это, Александр поймал себя на мысли, что последнее время слишком часто задается этим вопросом, и что-то нужно срочно менять, иначе очередной день можно действительно не пережить.