За порогом 4. Барон войны

— О да! — Удовлетворено улыбнулся капитан. Это были зажигательные снаряды к катапультам, те самые которыми той несчастливой ночью берсонзонцы обстреливали вражеский лагерь. Теперь все это богатство яростно пылало, разбрасывая во все стороны настоящие протуберанцы пламени. Досталось не только второй стоящей рядом катапульте, но и вообще всему. — Это мы удачно зашли. Все валим, отсюда, ходу.
Обратно без приключений выбраться не удалось. Судя по стихшим звукам битвы с противоположной стороны лагеря, основной отряд, ударивший первым, уже отступил, и соответственно горожане поспешили вернуться в лагерь, где к тому времени уже повсеместно бушевал пожар.
В общем, на одном из «перекрестков», маленький отряд Серова наткнулся на полноценный десяток мечников, причем, судя по их мгновенной реакции, из опытных. Результатом стычки стала смерть одного из александровских дружинников — собственно "особый" десяток уже давно был не десятком, а шестеркой, вернее теперь уже пятеркой, постепенная убыль делала свое дело — и тяжелая рана мага, который неудачно подставился и схлопотал десять сантиметров стали в живот. Противник же потерял четверых и за явным преимуществом команды Александра благоразумно отступил куда-то в темноту.
Труп боевого товарища, к сожалению, пришлось бросить, тащить еще и его не было никакой возможности. Мага же в итоге удалось доволочь сначала до леса, где его перевязали, чтобы кровью не истек, и немного подлатали магией, а потом уже, сделав опять приличный крюк, чтобы не нарваться еще на кого-нибудь, и до осажденного города.
Серов шел по осажденному — весьма условно нужно сказать — городу, который, не смотря на ранний час — небо на востоке только-только начало светлеть, — бурлил как кипящий чайник.
Приход подкреплений, да еще и сопровождавшийся такими спецэффектами, не оставил равнодушными жителей столицы, для которых последние пару дней выдались весьма тревожными. Теперь же на лицах людей огромными буквами была написана надежда. Даже не так — уверенность в положительном исходе всей этой заваруху. Во всяком случае, именно так Александр трактовал те эмоции, которые исходили от людей вокруг.
Неожиданно для себя, поддавшись эмоциональному порыву, барон запрыгнул на большую бочку, которые стояли тут высоким штабелем, и обратился к собравшейся на улице толпе.
— Люди! Жители Александрова! — Серов никогда не был хорошим оратором, совершенно не тому его учили в академии, да и в последующей жизни опыт выступлений перед зрителями получить бывшему спецназовцу было особо негде. Александр попытался сказать своим подданным то, что чувствовал сам. Благодарность за то, что ему верят как лидеру, уверенность в том, что победа в итоге окажется на их стороне, желание сделать жизнь каждого человека лучше и многое другое. Скорее всего, эта его речь никогда окажется в списках шедевров ораторского искусства. Но, учитывая, что он говорил от сердца и то, что местные глобально не были избалованны прямым общением с властью, как уже говорилось раньше, слишком уж велика была между ними социальная пропасть, народ встретил окончание речи приветственными криками и аплодисментами. Как написали бы в какой-нибудь газете году эдак в 1895, «народ приветствовал государя в верноподданническом экстазе». Впрочем, в отличие от Николашки, Серова его подданным действительно было, за что, если не любить, то уважать. — Спасибо за поддержку! Враг будет разбит, победа будет за нами!
Ближники вместе со всеми простыми людьми охреневшие от такого перфоманса, смотрели на своего сюзерена с широко раскрытыми глазами. В воротах замка Серов остановился, осмотрел всех присутствующих "офицеров": и тех, кто пришел с ним, и тех, кто был в Александрове и вышел на улицу их встречать и заявил не терпящим апелляции голосом.
— Я спать до полудня. Не будить разве что эти, — капитан мотнул головой, имея ввиду берснзонцев за стенами города, — пойдут на штурм. Все разговоры потом. Вам приказываю отдыхать тоже. Как выпутываться из той задницы в которой мы оказались, будем думать завтра.
 
Серов еще раз обвел собравшихся взглядом, посмотрел на восток, где солнце уже показалось над горизонтом и поправился.
— Вернее уже сегодня.
Утром, если считать за утро то время суток, когда ты просыпаешься, Серов первым делом, еще до завтрака, поднялся на верхнюю площадку замковой башни, чтобы оценить тот ущерб, который они прошлой ночью нанесли вражескому лагерю. Потери атакующих в этом бою оказались весьма скромными — после отступления в город офицеры не досчитались двадцати восьми человек — а вот потери горожан оставались для барона тайной.
С высоты вражеский лагерь выглядел, откровенно говоря, не слишком презентабельно. Даже с учетом того, что прошло часов эдак восемь, и противник уже явно успел кое-что исправить, было видно, что огонь отлично сделал свое грязное дело: добрая половина лагеря выглядела изрядно подкопченной. Что там было полностью сожрано пламенем, а что только немного пострадало — неизвестно, однако глобально, учитывая еще и уничтожение вражеской артиллерии, ночной прорыв совершенно точно можно было записать себе в актив.
Сзади послышались тихие легкие шаги.
— Ты знал? — Ариен подошел и стал рядом, опершись на каменный зубец башни.
— Да, — просто ответил Александр.
— Почему не сказал вчера? Или позавчера?
— Извини, — Серов немного запнулся, подбирая слова. — Не был уверен, что ты не расклеишься. А при прорыве в город твое участие могло бы стать решающим фактором. На мне все же еще четыре сотни человек было. Ну и в городе еще три тысячи. Соболезную.
Как обычно в таких случаях, капитан не очень понимал, что нужно говорить. Какие слова могут вообще иметь значение, когда кто-то теряет близкого человека. Нужны ли тут вообще слова.
— Что ты собираешься делать? — Через пару минут задал вопрос маг. Видимо с доводами друга он согласился и зла не держал. А может просто решил, что сейчас не подходящее время. Во всяком случае, внешне маг был спокоен и даже немного отрешен. — В ближайшее время.
— Подожду немного, — пожал плечами Серов. — Может они решатся все-таки на штурм. Проредим их количество, будет немного проще. А вообще, кое-что уже делается. Иногда, чтобы победить целую армию не нужно убивать каждого первого, достаточно забрать всего несколько жизней. А что?
— Есть у меня одна задумка, — Ариен в предвкушении улыбнулся. — Но нужно много времени на подготовку.
— Что-то мощное? — Заинтересовался капитан.
— Можно и так сказать. Главное — достаточно дальнобойное. Сам ни разу не применял, но в академии говорили, что стандарт — триста шагов. Я пересчитал потоки, кое-где сместил узловые точки… Не важно. В общем, хорошенько над ним поработал. Я думаю, на шесть сотен шагов смогу жахнуть.
— То есть прямо из города по лагерю? — Удивился Серов, привыкший к малой дальнобойности магической артиллерии.
— Да, — кивнул огневик. — Нужно будет только с Дрором пообщаться, там обычной двухмерной начерченной фигурой не обойдешься, придется строить конструкцию в полный рост, привязывать узловые точки и усиливать каналы металлом.
— Без проблем, передашь ему, что я дал разрешение использовать любые материалы.
— Хорошо, — еще раз кивнул Ариен. — И да, кстати, тебе просили передать письмо.
— Письмо?
— Да, — маг достал из-за пазухи бумажный свиток, запечатанный большой сургучной печатью и протянул его другу. — Привез курьер, пока мы с баронами бодались.
Печать изображала пикирующего на добычу сокола — малый герб графства Урвит. Собственно вопросов, от кого послание не осталось.
— Ладно, — маг, похлопал друга по плечу, увидев, как Серов изменился в лице, увидев, так сказать, обратный адрес. — Не буду тебе мешать.
Александр подождал пока друг уйдет, постоял еще немного, осматривая окрестности: если бы не вражеская армия и все то, они разрушили, вид был бы гораздо лучше. Потом собрался с духом, сломал печать, развернул свернутый в трубочку лист бумаги и начал читать. Много времени это не заняло: Анния в нехарактерной для восемнадцатилетних девушек манере совершенно не была склонна растекаться мыслью по древу, слог имела достаточно сухой и лаконичный. Графиня вкратце описала свои приключения по дороге домой, сравнительно быстрый и, можно даже сказать, спокойный захват власти — или правильнее было бы сказать возвращение ее себе пусть и силовым способом, — и, конечно, проблемы, которые возникли у нее впоследствии. Кратко описала свои планы на будущее и в конце письма напомнила, что ее приглашение остается в силе. Что ей очень нужна помощь, и что Серов один из немногих, на кого она могла бы опереться.