За порогом 4. Барон войны

С другой стороны, в спонтанной атаке приняло участие меньше половины из всех сил «рыжей» коалиции — около двух сотен всадников. Остальные либо остались в лагере, либо не рискнули атаковать с остальных сторон малыми группами. Поэтому достигнув успеха на волне неожиданности — как для себя, так и для противника — «рыжие» всадники просто не смогли его развить. Банально им не хватило численности: залп арбалетов в упор, несколько огнешаров влетевших в самую гущу сражения, а потом контратака Серовской конницы, которая все это время находилась внутри периметра, не рискуя высовываться наружу, быстро склонили чаши весов в пользу армии под флагом белого единорога. В кой это веки самому барону даже вмешиваться не пришлось.
Очень скоро стало очевидно, что ловить «рыжим» тут нечего, и первый успех так и останется единственным. Копейщики, оказавшиеся не удел по обеим сторонам прорыва, по команде офицеров развернулись внутрь и принялись сдавливать конную массу, угрожая устроить самые настоящие «Канны». Сгрудившаяся на пяточке, потерявшая ударный импульс конница в мгновенье ока превратился из грозной всесокрушающей силы в легкую добычу.
Видимо, это поняли и оставшиеся в живых руководители атакующих: раздался двойной гудок рога, и вражеская конница подобно морю во время отлива отхлынула от порядков армии Александра, оставляя после себя десятки трупов — человеческих и конских — и не меньшее количество раненных.
— Стоять! Лагерь не покидать! — Во всю мощь легких заорал капитан, видя, как некоторые его бойцы, в основном конные, поддаются древнему инстинкту преследования убегающей добычи. — Держать строй! Кто поломает построение, самолично повешу!
Окрик начальства, несколько подзатыльников, от офицеров сумевших сохранить разум в кровавой круговерти короткой стычки, и порядок был оперативно восстановлен.
— Оказать помощь раненным! Доложить о потерях! Собрать трофеи! — Ставшие уже привычными команды, были нужны не столько с практической стороны, сколько с психологической. Все уже давно выучили свой маневр и не нуждались в постоянном мелочном контроле Александра. Те же маги и так знали, что им делать и уже без команды бросились помогать пострадавшим.
Солнце меж тем уже окончательно ушло за горизонт, и пространство вокруг накрыли быстро сгущающиеся сумерки. Противник покрутился в отдалении еще некоторое время, держа защитников лагеря в напряжении, а потом по тройному гудку рога — Серов сделал себе заметку, что нужно и в своей армии завести трубачей для отдачи приказов — потянулись на дорогу уходящую в сторону замка Арант. Видимо боевой запал угас и новых атак, во всяком случае до утра, можно было не ожидать.
— Сорок два человека потеряли погибшими. Еще девятнадцать — тяжелые. Мелкие раны не считали, — парой часов спустя, уже возле разведенного костра Родвин докладывал барону. — Вражеских трупов насчитали восемьдесят семь штук. Тяжелых добили, лекораненных в плен попало всего семь человек.
— Ну, во всяком случае, вопрос еды на ближайшее время волновать нас точно не будет, сегодня вечером порции можно не отмерять, пусть каждый ест столько, сколько хочет. Можно еще и по чарке налить, чтобы напряжение снять. — Александр хоть и не был фанатом конины, но после такого насыщенного дня свежатинка зашла с большим удовольствием. — Спрашивали у пленных, что с пустой деревней сделали?
— Да, — кивнул Родвин. — Переселили всех людей на земли барона Сунрак. Вроде как это была его «доля» добычи.
— Вот скотина, — поморщился капитан, — не зря я в него пулю всадил. Жаль только что одну и только в руку. Что-то еще интересное рассказали?
— Ничего такого, что было бы нам не известно раньше, — пожал плечами Родвин. — Их тут было около четырех сотен бойцов, и действительно идея была измотать нас постоянными атаками и кружением вокруг. В прямое столкновение вроде как они вступать не собирались.
— Ну и ладно. Передай сотникам, чтобы успели накормить людей, и пусть дадут отдохнуть тем, кто сегодня учувствовал в бою. После полуночи выступаем.
 
— Ты решил добить раненного противника? — Из темноты в круг света вошел Ариен, с миской в руках, уселся на седло, служащее импровизированным сидением и принялся неспешно поглощать ужин.
— Наоборот, — покачал головой Серов. — Уходим обратно.
— Почему? — Удивился маг.
— У нас не было цели захватить все пять баронств. На это сейчас нет ни времени, ни сил, — принялся излагать свои доводы Александр. — Напоминаю, что нас ждет еще одна война на севере.
— Но почему не добить их, раз уж все нам сопутствует успех? Решить вопрос раз и навсегда.
— Потерять при штурме замков половину армии, а вторую оставить тут гарнизонами? Проиграть Берсонзону на севере и потерять Александров? Зачем? — Капитан пожал плечами, — они потеряли двух баронов и от пятой части до четверти армии, это достаточно много чтобы если мы отступим не преследовать нас и не пытаться напасть в ближайшее время. Может они вообще перессорятся из-за наследства, и вопрос отпадет сам собой, но я в такие подарки судьбы не верю.
— И что, ты думаешь, «рыжие» дадут нам спокойно разобраться с Берсонзоном и нападать не будут?
— Думаю, нет. Все союзы обычно крепки пока идут от победы к победе, а поражения сильно бьют по их сплоченности. Сразу возникает вопрос, что будет с этого иметь каждый из участников. Опять же расстояния. Если не пытаться пока закрепиться в замке Крастера, то расстояния будут играть уже против них.
Отступление было произведено максимально быстро и максимально скрытно. Оставленные гореть в лагере костры должны были подсказать не слишком внимательному соглядаю — если такой был в наличии — что все в порядке и армия никуда не двигается.
На самом же деле, по прикидкам Александра, за несколько ночных часов колонна отшагала километров пятнадцать, остановившись только тогда, когда на востоке потихоньку начала загораться заря. Утром армия встала на отдых и ближе к обеду выдвинулась дальше.
Вообще путь назад никакими приключениями ознаменован не был. Со времени короткого вечернего сражения люди Серова ни разу не замечали врага даже в отдалении, что не могло не внушать оптимизма. Вся дорога обратно заняла не полных три дня и на четвертый день уставшая и слегка потрепанная колонна достигла Черного замка, где Серов хотел дать своим людям день отдыха, привести в порядок снаряжение и подготовиться к следующему переходу.
Отдохнуть, однако, нормально не удалось. Буквально через пару часов, после того как Серов объявил дневку, с севера, со стороны Александрова прискакал взмыленный гонец на не менее взмыленном коне с неприятным известием: армию Элея, которая прикрывала мост через Красную разбили превосходящие силы Берсонзона и теперь сер Оранж с оставшимися с строю тремя сотнями бойцов отступает к Александрову, где планирует держать оборону до прихода барона с подкреплением.
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — только и смог на это пробормотать капитан.
* * *
Элей ехал верхом на лошади, окруженный остатками своей армии и был мыслями погружен в разбор своей крайне неприятной неудачи. Нет, это был не тот случай, когда человек копается в себе, раз за разом прокручивая свои ошибки и загоняя себя в пучину депрессии. Опытный командир, отдавший служению богу войны не один десяток лет, как никто другой понимал, что все время побеждать невозможно. Воинское счастье переменчиво: иногда ты ешь медведя, а иногда медведь ест тебя. Главное уметь правильно анализировать свои поражения, чтобы не повторять ошибок в будущем. И, собственно, свою главную ошибку сер Оранж мог бы назвать даже без долгих размышлений. Он недооценил противника.
Вернее, недооценил не общую силу вражеской армии — то, что горожане будут превосходить его бойцов кислено минимум в два раза, Элей был готов — а вот способность к нестандартным ходам как-то профукал. За три года под руководством барона Серов он как-то привык, что именно его сторона постоянно задает противнику такие задачи, на которые те ответа быстро найти не могут, и не подумал, что на той стороне тоже могут выдумать что-нибудь эдакое.