Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Мой дорогой король, я безмерно скучала по тебе. — Мои слова почти пронзительны, как будто я борюсь со слезами. К счастью, за последнее время я достаточно натренировалась сдерживать настоящие слезы, чтобы знать, как изменить тембр голоса и сделать его убедительным.
— Что случилось с Бардульфом? — Он отпускает меня, чтобы посмотреть мне в глаза. Несомненно, в поисках лжи.
  
На периферии я вижу очертания Авроры. Ее выражение лица слишком туманно, чтобы разобрать его. Но она здесь. Хорошо. Я готовлюсь к тому, что будет дальше.
— Я убила его, — говорю я прямо. Ни следа вины или угрызений совести. Я не отстраняюсь.
Конри внимательно смотрит на меня, и до него доходит смысл сказанного. Он издает звук неверия и качает головой. Он отходит в сторону, упираясь руками в бедра, и снова качает головой. Собравшиеся начинают перешептываться между собой.
Я вдыхаю и выдыхаю воздух своими легкими. Дышу. Нормально. Как мне снова это сделать? Все, что я хочу сделать, — это задержать дыхание или позволить ему учащаться вместе с ритмом моего сердца, который я также пытаюсь замедлить.
Он убил твою мать. Эта мысль отрезвляет меня и помогает сохранять спокойствие, несмотря на нервы. Она заостряет мое внимание на камне мести.
Конри снова поворачивается ко мне лицом. Его глаза слегка сужаются, как будто он пытается сфокусировать на мне взгляд.
— Как?
Один этот вопрос говорит о том, что подозрения Эвандера были верны. Конри не спрашивает, почему я убила Бардульфа. Ему все равно, что один из его самых преданных рыцарей мертв. А мой мотив второстепенен — он хочет узнать, как я одолела этого мужчину — рыцаря, который без труда убил другую ведьму.
— Ты послал меня найти духов, которых я могла бы призвать для твоих целей, чтобы принести славу твоему имени. Именно это я и сделала.
— И как же убийство Бардульфа принесет славу моему имени? — Конри качнул головой в сторону. Воздух неподвижен. Словно все вокруг подчинено каждому его движению, приливу и отливу эмоций.
— Прости меня за то, что я несу тебе эту весть, мой король, но Бардульф не был верен тебе, — говорю я, все еще высоко держа голову. — Я должна была это сделать, потому что не собиралась позволить ему забрать то, что принадлежит тебе.
— Что принадлежит мне? — подталкивает он меня к продолжению. Однако я не могу прочесть выражение его лица, и его тон нейтрален.
— Бардульф пришел к нам в лес и увидел, как я управляю новым могущественным духом, которого я привела для тебя. Я полагаю, он намеревался использовать его, чтобы узурпировать тебя.
Конри покачал головой.
— Бардульф, нет… нет, он бы не стал.
— Он следил за мной, когда я ходила купаться. Он пытался соблазнить меня, а когда это не удалось, он попытался применить силу. — Все это не ложь, поэтому, когда Конри продолжает прощупывать меня взглядом, я встречаю его ровно. — В течение всего этого он пытался использовать на мне то, что казалось магией, чтобы склонить меня на свою сторону. Могу только представить, что он хотел убедить меня использовать силу духов против тебя.
Силу Авроры тоже, я не говорю. Хотя, судя по выражению лица Конри, он это слышит. В этом и заключается риск, который мы с Эвандером решили показать в нашей истории. Скрыть это было невозможно. Конри знал, что Бардульф мертв, с того самого момента, как мы вошли в Ден. Лучшим выходом было бы убедить Конри, что это я убила его и что на то была веская причина.
Но эта причина будет заключаться в том, что власть Авроры раздроблена, и пока это так, могут появиться другие, кто попытается претендовать на меня, чтобы бросить вызов Конри. Его власть не будет обеспечена, пока он не женится на мне или, что еще лучше, не вернет силу Авроры какому-нибудь объекту, который он сможет легко держать в своих лапах. А это лишь ускорит его в первом случае или заставит попытаться убить меня во втором.
И вот еще одна опасность этого плана. Теперь он видит во мне человека, способного на убийство. У кого есть не только средства, но и желание ими воспользоваться. Это может подтолкнуть его в одном направлении:
Убить меня.
Не то чтобы он уже склонялся к этому… но я, скорее всего, устранила все сомнения. Конри провел все свое существование, устраняя возможные угрозы своему правлению, и теперь, в некотором роде, я стала одной из них.
Конри переводит взгляд на Эвандера.
— Это правда?
— Каждое слово. — Эвандер не упускает ни единого шанса. — Я хотел защитить ее от нападок Бардульфа, но она сделала это раньше, чем я успел. Прости меня, мой король, я спал, когда все это началось, иначе я был бы быстрее, и Бардульф мог бы предстать перед твоим судом живым, как и должно было быть. — В тоне Эвандера сквозит отвращение, и я чувствую, что оно направлено мне в спину. Мы расходимся во мнениях, и в результате Эвандер становится еще более преданным.
Конри смотрит на меня долгую, напряженную минуту. Мне кажется, если бы он мог покончить со мной здесь и сейчас, он бы так и сделал. Но он смеется, разряжая напряжение, и хлопает в ладоши, разжимая их и делая движение между собравшимися лыкинами и мной.
— Вот ваша будущая королева! Разве она не великолепна? — Он подходит ко мне и обхватывает мою талию. Это успокаивает меня: хотя он, несомненно, видит во мне угрозу, он также видит во мне инструмент для того, чтобы остальные лыкины продолжали подчиняться. — Защищая меня и мою корону от тех, кто осмелится выступить против нас. — Он смотрит на меня. — Мне не терпится сделать тебя своей женой.
— Правда, ты не расстроен? — Это единственный раз, когда я позволяю неуверенности прокрасться в мой голос. Я и так казалась ему сильной и опасной. Теперь я хочу заверить его, что, хотя я и представляю угрозу, я не умна. Ему не нужно беспокоиться о том, что я строю козни; я слишком боюсь его расстроить. Все это просто неудачное стечение обстоятельств…
— Расстроить? Нет. Я благодарен тебе за то, что ты защищаешь себя и что, прежде всего, ты верна мне и только мне.
— Для меня нет будущего, кроме как рядом с тобой. — Отвратительно.
— Не забывай об этом. — Он берет меня за подбородок и приближает мое лицо к своему, как будто собирается поцеловать меня. Но он этого не делает и лишь ухмыляется моему вынужденному выражению тоски. — Я — все, а ты — ничто без меня.
Я томно улыбаюсь.
— Все для тебя, любовь моя.
— Теперь ты должна показать этого духа, который был достаточно могущественным, чтобы убить одного из моих сильнейших рыцарей.
— К сожалению, это дух воды. Так что я не смогу без…
— Великое озеро Калдувин находится на краю Дена, совсем недалеко. Мы отправимся туда. — Конри отпускает меня и отходит назад.
— Великое озеро — не то место, где дух мог бы… — пытается вмешаться Аврора.
— Мы пойдем туда сейчас, я сказал, — резко останавливает ее Конри и переходит в свою волчью форму, не оставляя места для споров.
Я сажусь на него, как он того явно хочет, и напрягаюсь. Не из-за того темпа, который он задает. А из-за надежды, что Волст придет снова так скоро, несмотря на то, что я недавно просила его о силе. Ведь если он этого не сделает, все наши с Эвандером планы могут рухнуть.
Глава 37
У нас нет возможности поговорить с Авророй. Она едет на Эвандере, бросая настороженные взгляды в мою сторону. Я стараюсь поймать ее взгляд как можно незаметнее. Но мало надежды на то, что мне удастся передать что-то, кроме уверенности и заверений. Уверенность немного ослабевает, когда ее собственное выражение лица искажается от беспокойства.
  
То, что она сидит на спине Эвандера, также дает мне повод посмотреть в его сторону, не рискуя вызвать подозрения у тех, кто может увидеть. Мое внимание к Авроре можно объяснить. А вот Эвандеру найти оправдание сложнее.
Он выглядит напряженным. Хотя, возможно, я проецирую на него свое собственное беспокойство — свои собственные страхи за него. Наконец-то я нашла его. Он вернулся ко мне, несмотря ни на что. Теперь я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.