Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Он пересек Фэйд в ночь новолуния. Рискованно для лыкина, когда его силы слабы, но он справедливо подозревал, что у него есть преимущество перед нами только в численности, а мы сами были слишком слабы, чтобы почувствовать его приближение, пока не стало слишком поздно. Мы не были готовы. В один момент мы с отцом ложились спать — я тайно готовился к тому, чтобы улизнуть и встретиться с тобой. В следующий момент отец сказал мне, что мы должны бежать. Он все подготовил так, словно знал, что это риск, с того самого момента, как я дал клятву. — Эвандер опускает подбородок и медленно качает головой. Его плечи слегка поникли от тяжести той ночи. — Я умолял отца разрешить мне передать тебе весточку, но он сказал, что мы не можем рисковать. Я хотел сначала встретиться с тобой, но он отказал и в этом. Фаэлин, мне очень, очень жаль.
  
— Эвандер, ты пытался сохранить жизнь себе и своему отцу. Я понимаю. — Слова дались мне на удивление легко. Во мне до сих пор живет ребенок, который хочет накричать на него за ту боль, которую он мне причинил. Но ее легко игнорировать.
Она была девушкой, которая видела мир в таких простых правилах. Если кто-то не был с ней, значит, он покинул ее навсегда. Ушел. Брошенной. Девушка, которая боялась потерять всех, кто был ей дорог, и провести дни в одиночестве.
— Фаэлин…
— Отпусти чувство вины. — Я слышу, как он все сильнее проявляется в его тоне. С болью. — Оно никому не помогает. Ни тебе. Ни мне — я этого не хочу.
Эвандер вздыхает и выпрямляется. Он поворачивается к рассвету, который освещает его лицо оранжевым светом.
— Конри нашел нас с отцом в лесу. Он убил моего отца и чуть не убил меня тоже. Но в конце концов, я думаю, ему больше понравилась мысль о том, что я буду под его контролем, чем моя смерть. Я был последним выжившим из стаи, которая ускользнула от стольких королей. И Конри был единственным, кто заставил меня повиноваться.
— Как какой-то больной трофей, — пробормотал я.
— Конри перенес меня через Фэйд, когда я был без сознания и истекал кровью. Сгорая от инфекции и травм. Когда я пришел в себя, я уже был в Дене. Весь в шрамах и в ужасном меньшинстве. Мне предложили выбор: служить ему или умереть от его руки.
— Что заставило тебя выбрать служение ему? — деликатно спрашиваю я. — Очевидно, я рада этому выбору, — поспешно добавляю я с легким смешком. Эвандер тоже весело хмыкает. — Но… ты только что видел, как он убил твоего отца. До этого ты провел последние минуты жизни с отцом, пытаясь убежать от него. Без сомнения, тебя предупреждали об опасности. Я… — Я начинаю жалеть о своем вопросе. Но я слишком далеко зашла. — Не знаю, приняла бы я такое же решение, — признаю я и оставляю все как есть.
— Ты.
— Что? — Я моргаю.
Эвандер сдвигается, придвигаясь ближе ко мне. Мы оба сидим под углом друг к другу, лицом к восходу. Это напоминает мне о том времени, когда я выскальзывала через окно на чердаке и встречалась с ним на крыше хижины. Мы проводили ночь за разговорами, вот так, до самого рассвета. Хотя темы разговоров обычно были куда более легкими.
И все же, как и тогда, я не могу оторвать от него глаз. Весь остальной мир отдаляется и расплывается. Единственное, что я могу увидеть, — это он во всех акварельных оттенках рассвета.
— Я решил служить ему из-за тебя.
Я испуганно моргаю. Эвандер продолжает, прежде чем я успеваю что-то сказать.
— Если бы я умер, мне потребовалась бы целая жизнь, чтобы снова встретиться с тобой в Запределье. Пока я дышал, это означало, что у меня есть надежда на то, что наши пути пересекутся. Я готов терпеть любую боль, лишь бы иметь возможность увидеть тебя еще раз.
Мое сердце сжимается все крепче в тисках, заставляя его биться быстрее и затрудняя дыхание. Все, что он пережил. Все, через что он прошел. Все это было из-за меня.
— Моя любовь, — шепчет он. Эти два слова звучат в моих ушах как мед, и я вздрагиваю еще до того, как его рука касается моей щеки. — Больше нет необходимости в слезах, не теперь, когда мы вместе. — Эвандер смахивает большим пальцем капельки слез.
— Ты через многое прошел.
— И я бы прошел через все это снова, десять раз, если бы это вернуло меня к тебе.
И хотя мы так и не смогли встать под красным деревом и связать наши руки… у меня есть ответ, такой же неоспоримый, как восход солнца или ветер в моих волосах. Это был он. Это всегда был он.
Каждый взгляд, задерживающийся на другом мужчине, искал его лицо, даже когда я знала, что найти его в эти моменты невозможно. Каждое объятие, которого я ждала от других, было тщетной попыткой вновь обрести то тепло, которое я когда-то знала от его рук. В каждом поцелуе я искала его вкус.
— Это был ты. — Я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к его лбу, как будто каким-то образом могу провести его через священные уголки моего сердца, которые были созданы для него и только для него. Правда была обнажена передо мной, каждая ниточка выбора и судьбы сплетена как гобелен — карта, чтобы вести нас друг к другу.
— У тебя нет других, к которым ты хотела бы вернуться? — спрашивает он, словно боясь ответа.
— Были другие. — Я уже призналась в этом. Неудивительно, что тогда его реакция была такой бурной. Сейчас он даже морщится.
— Ты думала, что я умер. Или, что еще хуже, что я бросил тебя, — он говорит быстро, и это звучит так, словно он пытается объяснить это как себе, так и мне. Забавно, что он считает, что бросить меня хуже смерти.
— Да. Но… они никогда ничего не значили, — уверяю я его. — Даже когда я была с ними, это было не более чем потребность, прихоть или попытка заполнить пустоту, которую ты оставил. Но никто не мог сравниться. Я могла бы обойти весь мир и встретить любого мужчину, но этого никогда не было бы достаточно. Ни один из них не был бы тобой.
— Я люблю тебя, Фаэлин.
— И я люблю тебя, Эвандер.
Наши губы встречаются в неторопливой ласке, как будто мы оба позволяем словам отпечататься в наших душах. Ощущение проникает в меня, как всплеск магии, заставляя голову кружиться. На мгновение кажется, что судьбы наконец-то сложились в нашу пользу. Звезды и сами духи сговорились свести нас вместе. Даже если мир за пределами нас чреват неопределенностью, у нас есть этот украденный миг и все остальные, которые еще впереди. Мы есть друг у друга.
Эвандер отстраняется с дрожащим вздохом.
— Хотел бы я остановить восход солнца.
— Возможно, я обладаю некоторыми способностями Авроры… но я не могу заставить луну взойти снова. Да и не хочу.
— Нет? — Он отстраняется, все еще прижимаясь ко мне, чтобы моргнуть, глядя на солнечный свет, пробивающийся сквозь траву вдалеке.
— Нет, — вздыхаю я. Это слово легкое, как мягкий ветерок, проносящийся над равнинами. — Я не хочу, чтобы время остановилось там, где остановилось. Я хочу идти вперед, потому что именно там мы сможем быть вместе.
Небо наливается красками, превращая луга в темный силуэт. Солнце светит ярко, как надежда. Небо цвета всей той крови, которая была пролита, чтобы привести нас сюда.
— Но нам пора идти, — напоминаю я нам обоим. Что-то в блеске его глаз подсказывает мне, что в этот момент я должна быть сильной. — Как бы мне ни хотелось сбежать с тобой…
— Мы не можем бросить Аврору, — заканчивает он за меня, встает и протягивает мне руку.
Я принимаю ее и позволяю ему наполовину подтянуть меня к себе.
— Что мы будем делать с Бардульфом?
— Я подумаю об этом по дороге. А пока нам надо двигаться.
Однако никто из нас этого не делает. Мы стоим, переплетя пальцы, и смотрим друг другу в глаза. Готов поспорить, что если бы я положила голову ему на грудь, то почувствовала бы, как наши сердца бьются в такт.
  
— Когда мы прибудем в Дене, тебе придется поддерживать иллюзию с Конри. — Боль и гнев делают его слова низкими, наполненными гравием.
— Я знаю. Если у него возникнут подозрения, это риск для всех нас. — Для Эвандера, Авроры и меня. — Мы сбежим, как только сможем, вместе, и никогда не будем оглядываться назад.