Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Ты в порядке? — поспешно спрашивает он.
— Ты… — Я оглядываю Эвандера с ног до головы: он весь в синяками и порезами. Глубокие раны на плечах, где Бардульф набросился на него. — Ты ранен.
— О, это? — Эвандер улыбается. Улыбка натянутая и не доходит до его глаз. Я вижу, как он морщится от каждого движения. — Ничего страшного. Бывало и хуже.
— Нам нужно обработать эти раны. И Бардульф…
  
Мужчина, о котором идет речь, рывком возвращается к жизни. В процессе перекатываясь на бок, он переходит из волчьей формы в человеческую, выкашливает воду. Он бормочет.
— Чтобы убить ублюдка, потребуется нечто большее, к сожалению, — мрачно говорит Эвандер, в его словах чувствуется гнев.
— Эвандер, — быстро шепчу я, пока Бардульф все еще пока Бардульф не успокоился. — Он видел нас.
— Что? — Эвандер сосредоточенно смотрит только на меня.
— Он видел нас, — повторяю я, стараясь подчеркнуть каждое слово. — Вместе. Он знает.
— Она права. — Бардульф все равно услышал, несмотря на мои попытки вести себя тихо и говорить, пока он отвлекся. — Я все видел. — Он, повернувшись на другой бок, медленно сел лицом к нам. — Я отдаю тебе должное, Эвандер, я не думал, что ты способен на такое. Пойти против Конри, когда внешне ты всегда был таким преданным. Ты думаешь, что только потому, что ты рыцарь, наделенный некоторым обаянием короля, ты можешь украсть его сучку?
— Назови ее так еще раз, — угрожает Эвандер, Руки сжаты в кулаки так сильно, что на руках вздуваются мускулы.
— Королевское очарование… — тихо повторяю я, сведя брови. Прошло столько дней с тех пор, как я в последний раз почувствовала, как погружаюсь в ауру Конри, что я почти забыла об этом.
— О, ты не знаешь? — Внимание Бардульфа приковано исключительно на меня. По его губам скользит ухмылка. — Он не сказал тебе, да? Конечно, не сказал.
— Хватит, — огрызается Эвандер.
— Мы, рыцари, приносим клятву Королю Волков, и, конечно, он отнимает у нас способность иметь детей. Но за нашу верность мы не остаемся с пустыми руками. Нет… мы можем не иметь детей, но мы не лишены в удовольствиях партнеров. Более того, все становится проще. Наши клятвы делают нас продолжением Волчьего Короля, и поэтому мы получаем часть его сил.
— Я сказал, хватит! — рычит Эвандер, бросаясь к Бардульф.
— Дай ему сказать! — огрызаюсь я. Эвандер замирает на месте. Мое сердце колотится, но уже не от страха, что я убила, и не от того, что Бардульф собирается сделать. Я натягиваю на себя плащ, словно могу защититься себя от этой правды.
Бардульф завывает от смеха.
— Ах ты, кабель, она не знала. Да, Фаэлин. Твой защитник, дорогой рыцарь использовал силы, которые он скрывал от тебя, чтобы заманить тебя в свою постель.
Глава 32
Я перевела взгляд на Эвандера и встретилась с ним глазами.
— Это правда? — Слова — не более чем дрожащий шепот. Страх за то, каким может быть ответ, почти полностью заглушает их.
— Фаэлин, это… — Пауза невыносима.
— Да или нет.
Бардульф вмешивается. Он явно получает слишком много удовольствия от моих мучений, чтобы оставить все как есть.
— Разве ты никогда не задумывалась, почему тебя так тянет к нему? Почему ты с такой готовностью легла в постель мужчины, с которым только что познакомилась? Вероятно, ты почувствовала влечение к нему с первого взгляда, не так ли?
Я снова в палатке на берегу, в ту самую первую ночь. Удивляюсь, почему мне не было так противно, как должно было быть, когда он дотронулся до меня.
— Большинство из нас, рыцарей, стараются подавить в себе обаяние. Особенно рядом со суками, которыми интересуется король.
— Я сказал, не называй ее так! — Эвандер фыркнул и снова попытался двинуться к Бардульфу.
— Отвечай! — Я останавливаю его резким приказом. Эвандер оглядывается, и выражение его лица говорит мне обо всем. — Это правда… не так ли?
— Это не то, что ты думаешь, — поспешно пытается сказать он. — Фаэлин, я бы никогда…
— В ту первую ночь, когда ты взял меня в свою палатку… — Мурашки бегут по рукам в тех местах, где Эвандер коснулся меня в ту самую первую ночь. Теперь уже не от удовольствия, а от ужаса. Я помню, как хорошо он себя чувствовал. Как сильно я хотела его, даже тогда, несмотря на себя. Он был готов принять меня, когда я сделала ему предложение позже. Он без проблем отвел меня в свою палатку, чтобы я могла… Я думала, что это просто давление очарования Конри на нас обоих. Что это были вынужденные действия. Но нет.
Я была такой дурой.
— Мне всегда казалось, что в один прекрасный день, рано или поздно, я наконец-то смогу показать Конри твое истинное лицо, Эвандер. — Бардульф медленно встает, опираясь на дерево, о которое он только что ударился, чтобы подняться на ноги. — Доказать ему, что тебе нельзя доверять. Но я никогда не думал, что смогу сделать это именно так.
— Ты действительно думаешь, что я мог так поступить с тобой? — шепчет Эвандер, сосредоточившись только на мне.
— А во что я должна верить? — спрашиваю я его. Гнев и боль борются за контроль над моими словами. Один хочет закричать. Другая хочет вообще ничего не говорить. — Ты солгал мне, Эвандер.
— Нет, нет. Я… я не говорил тебе о чарах, но…
— Тогда это все, что мне нужно знать.
— Я могу подавить его! — Он делает шаг ко мне. Не к Бардульфу. — Магия — это выбор, всегда. Я не использовал ее на тебе, клянусь.
— Ты влюбился в королеву короля или обманом пробрался в ее постель; в любом случае, это не сулит тебе ничего хорошего, — с ликованием говорит Бардульф.
Я не получаю от этого никакого удовольствия. Нет никакого удовлетворения, извращенного или иного, в этом разоблачении. А его энтузиазм лишь заставляет меня ненавидеть Бардульфа еще больше. Ему наплевать на меня, его волнует, как схватить Эвандера и подчинить меня себе. Эвандер же заботится лишь о… У меня нет четкого ответа. Мое сердце и разум слишком мутны для этого. Единственное, на чем я могу остановиться, это он сам — Эвандер заботится только о себе.
— Как я могу верить тебе, если я уже знаю, что ты мне солгал? — спрашиваю я Эвандера.
— Я никогда тебе не лгал. — Его тон стал умоляющим. Он умоляет меня понять.
Но я не понимаю. Не могу.
— Недосказанная правда — это все равно ложь. Ты не сказал мне правду, и я бы не догадалась спросить. Ты должен был понимать, что это то, о чем я хотела бы знать. Иначе было бы нечестно по отношению ко мне.
— Фаэлин…
— На твоем месте, Эвандер, я бы не произнес ни слова, пока ты не предстанешь перед Конри. Побереги дыхание для защиты. Думаю, оно тебе понадобится. — Бардульф приближается, обращая внимание на меня, а не на него. — Фаэлин, Конри послал меня, потому что почувствовал твое возвращение на равнину и попросил прийти, убедиться, что ты в порядке, и проводить тебя обратно. Если ты хочешь уйти, мы можем отправиться без Эвандера.
— Я бы хотела, — холодно отвечаю я. Единственный человек, которому я могу доверять, вернулся к Конри… Аврора. Она — единственная, кого мне стоило слушать в этом жестоком мире.
Но Аврора… Она доверяла Эвандеру. Хорошо отзывалась о нем. Она никогда не упоминала о привороте. Значит ли это, что он не настоящий? Или Эвандер говорит правду о том, что подавляет его во мне?
Единственный способ узнать наверняка — спросить у нее. Тогда, что бы ни сказала Аврора, я буду верить ей. Чем быстрее я вернусь, тем лучше.
  
— Почему бы тебе не пойти вперед, Эвандер? — Бардульф пытается обхватить меня за плечи. Я отстраняюсь, не желая, чтобы он думал, что мы дружим. Я могу злиться на Эвандера, но это не значит, что Бардульф мне вдруг понравился. Он лишь одаривает меня тонкой улыбкой и возвращает свое внимание Эвандеру. — Я закончу сопровождать ее в Ден. Думаю, со мной она будет в большей безопасности.
— Конри велела мне защищать ее и быть рядом с ней. Заботиться о ней. — Эвандер с трудом выговаривает слова, так сильно сжимается его челюсть.