Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Ты знаешь мое имя? — Я моргаю.
— Грувун сказал мне. — Дух приливов и отливов. Я узнала это имя, когда только прибыла в Мидскейп.
— У Грувуна все хорошо? — Я не видела его с тех пор, как переправилась через Фэйд.
— Да. Вечно в движении. Вечно меняющийся. Он занят, а я скорее неподвижен. Постоянный. — Дух говорит с трудом, почти запинаясь. Каждое из них кажется трудным, и я беспокоюсь, что излишне нагружаю его этим разговором.
  
— Ты дух воды, — шепчу я. Как только я это произношу, меня охватывает чувство правильности.
Вода рушится, и дух падает с плеском. Я беспокоюсь, что каким-то образом навредила ему своим откровенным отождествлением, пока он снова не принимает свою форму передо мной.
— Да, ведьма, я Волст, дух вечной воды. — Эти два тёмных глаза впиваются в меня. И все же я не чувствую страха. Что-то в этом духе такое же знакомое, как и в Брундил. Сам того не осознавая, я знаю его всю свою жизнь. — Ты можешь призвать меня со своим делом.
С последним всплеском он возвращается в реку. Магия уносится прочь, как рыба, уносимая течением. Я представляю, как они с Грувуном бесконечно танцуют по миру, рассекая горы, огибая острова, исследуя дальние уголки земли.
— Что он сказал? — спрашивает Эвандер, напоминая мне о своем присутствии и о том, что он не может понять духов — за исключением Авроры, принявшей человеческий облик. Хотя у него есть некоторое сродство с духами благодаря ведьме, которую он когда-то знал.
— Его зовут Волст. И он нам поможет, — объявляю я, вставая. Мои брюки промокли до колен. Я не знала, но вода, должно быть, поднялась, когда Волст приблизился. Я поворачиваюсь лицом к Эвандеру и замираю. Его выражение лица заставляет меня остановиться на месте.
Эвандер прислонился к дереву. Уголки его губ кривит легкая улыбка. Он смотрит на меня с гордостью и восхищением.
— Надеюсь, ты знаешь, что я ни на секунду не сомневался в тебе.
Глава 30
Деревья редеют. Мы не вернулись тем же путем, что и пришли. Вместо этого мы повернули дальше на север. Прямо к Дену.
Большую часть этого последнего дня мы шли пешком, волоча ноги перед неизбежностью. Но теперь, когда сквозь деревья я вижу эти кажущиеся бесконечными равнины, я замедлила шаг почти прекращая идти. Эвандер остановился рядом со мной, его рука скользнула в мою.
— Сколько еще осталось? — спрашиваю я, голос у меня мягкий и тонкий. Просторы равнины словно могут поглотить меня целиком. Единственное, что омрачает изумрудную гладь, — это две башни на горизонте. Хотя Эвандер сказал, что большинство из них заброшены, я чувствую, что там кто-то есть, и он наблюдает за мной прямо сейчас, передавая Конри и остальным волчьим стаям, что я недалеко.
— Два дня? Если так. Я могу идти быстрым шагом. — Большой палец Эвандера нежно поглаживает мою руку, как напоминание о его обещании быть рядом со мной. Я отправлюсь не одна. И Аврора тоже ждет меня. — У нас есть время. Мы можем провести здесь еще одну ночь, если хочешь.
Я киваю с легкой улыбкой.
— Читаешь мои мысли, да.
— Верные предположения.
— Да. — Я снова начинаю идти через деревья, проводя по ним руками, когда прохожу мимо.
Магия, которую я использовала, продолжает покидать меня. Теперь она стала тоньше, словно паучья нить, упрямо цепляющаяся за ветку. Остановившись у дерева на опушке леса, я беру более длинный отрезок желтой нити и завязываю его вокруг особенно луковичного узла так, что большая часть длины остается на одном конце узла. Я отделила оставшуюся часть с помощью своего небольшого ножа, ощущая, как моя энергия взаимодействует с шерстью.
— Эвандер, ты не поможешь мне?
— Я? — удивляется он. Полагаю, до сих пор я не просила его о помощи.
Я киваю, и он подходит. Я протягиваю руку, и нить перекидывается через мою ладонь. Несмотря на то что ветер все сильнее пробирается сквозь деревья, она не шевелится. Она совершенно неподвижна. Отягощенная магией.
— Возьми конец и обмотай его вокруг одного из моих пальцев. Завяжи, — наставляю я.
Эвандер протягивает руку и колеблется, перебирая пальцами кончики нитей. Понять его невозможно, но через мгновение он берет оба конца, поднимая нити. Его движения размеренны и полны решимости. Он пропускает нить между моими пальцами, выбирает одну и несколько раз оборачивает ее вокруг пальца. Только когда он делает третью петлю, я понимаю, какую руку он взял и какой палец он выбрал.
— Убедись, что ты хорошо закрепил ее, — мягко говорю я, когда он начинает завязывать узел. — Я не хочу, чтобы она слетела.
— Я тоже, — бормочет он, и я перестаю бороться с румянцем. Эвандер заканчивает узел, заправляя крошечный кусочек лишней длины под петли.
Я поднимаю левую руку. Желтая нить вокруг моего безымянного пальца выглядит почти как намотанное золото. Узел тонкий, но заметный, как оправленный камень. Выглядит… прекрасен. И в то же время слишком тяжело. Я прижимаю руку к животу, пытаясь подавить почти мгновенную тошноту, и отворачиваюсь.
— Фаэлин?
Я медленно вдыхаю через нос, а затем выдыхаю через рот. Пытаюсь восстановить эмоциональное равновесие. Дрожащее дыхание помогает.
— Это так, так глупо. — Я пытаюсь заставить себя рассмеяться, это легче, чем то, что я чувствую.
— Сомневаюсь, что это так. — Он делает шаг вперед. Я ощущаю его приближение и различаю звук шагов. — Но если ты не хочешь мне рассказывать…
— Когда я была моложе, я встретила свою родственную душу. Или мне так казалось. С того момента, как я взглянула на него, мне казалось, что я знаю, что он тот, с кем мне суждено быть. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Каждая ниточка времени и судьбы влекла меня к нему. Мне было всего шестнадцать, ему не намного больше, но я знала, что готова поклясться ему в верности. — Оглянувшись через плечо, я осмеливаюсь посмотреть на Эвандера и с удовлетворением замечаю, что он не выглядит слишком потрясенным. — Ты, наверное, думаешь, что сделать такие выводы в шестнадцать лет — слишком рано, но…
— Иногда это судьба, — шепчет он. Я поворачиваюсь к нему, и мой страх быть осужденной за это признание исчезает. — У лыкинов тоже есть такие поверья. Что есть старые боги, которые создали каждого духа и каждую душу. Иногда души и духи были слишком могущественны, чтобы быть одним существом, поэтому их разделяли на две части.
— Подозреваю, что Грувун и Волст — как раз такие примеры. — Приливы и отливы, два существа, движущиеся как одно.
— А что случилось с твоим мэйтом? — спрашивает он, подталкивая вопросом. Интересно, ревнует ли Эвандер к моей потерянной любви? Часть меня надеется, что да, потому что это означает, что ему не все равно. В то время как другая часть меня стремится убедить его в том, что ему не стоит опасаться давно угасшего огня.
— По правде говоря, я так и не смогла понять, был ли он моей родственной душой или нет. — Я наклоняю голову и смотрю на облака, заслоняющие качающиеся деревья. — Мы могли бы подождать с человеческим браком и официальными церемониями, но я хотела пообещать ему себя. Я хотела знать, что то, что я чувствовала и подозревала, было реальностью. Поэтому однажды ночью я пригласила его в лес. Я планировала провести его перед древним красным деревом в новолуние и попросить духов дать мне ясность. Если нам действительно суждено быть одним целым, благословить и объединить нас. Дать нам знак, что нашему союзу суждено быть.
  
В ту ночь я снова в гуще леса. Вернулась в лес и ждала… и ждала. Одна всю ночь.
Мокрая трава намочила мои штаны, пока я спускалась с холмов и шла по тропинкам к дому охотника. Окна темные. Дверь приоткрыта. Запах утренней росы настолько чист и хрупок, что я даже не могу уловить его аромат. Его постель холодная.
— Но я ошибалась, — тихо заканчиваю я, отрываясь от воспоминаний. — Он все-таки не был моей родственной душой.
— И ты убедилась в этом?