Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Да, моя стая, моя история, мой отец, прямо на моих глазах. — Тени над глазами Эвандера темнеют. — И он отнял у меня женщину, которую я любил.
Ах, любовь и месть. Я киваю и снова обращаюсь к пейзажу. Интересно, убил ли Конри эту женщину? Или он «забрал» ее другим способом. Как бы то ни было, у Эвандера есть масса причин — и, надо признать, веских причин — ненавидеть Конри.
  
Но мне нужно сосредоточиться прежде всего на себе и Авроре. Мотивы ненависти Эвандера к Конри — это лично его, и я могу использовать их в наших интересах. Их стоит учитывать и держать в уме. Но если есть способ привлечь Конри на свою сторону, я должна попытаться. Увидев кажущиеся бесконечными просторы Мидскейпа, я убедилась в этом.
Я еще не знаю, что будет означать — привлечь его на свою сторону… но если есть шанс, я им воспользуюсь. Не только ради Авроры, но и ради себя. Возможно, ради всех лыкинов. Если я смогу умерить его пыл, то, возможно, это принесет пользу всем нам.
Глава 20
Если Конри и знает о моей авантюре с Эвандером, он ничего не говорит об этом позже тем же вечером. Не упоминает он и о моем возвращении к Авроре. Не упоминает он и о моей вечерней прогулке с Эвандером вокруг лагеря, где я снова, как и прежде, тайком покидаю его.
В палатке снова лежат две постели. Бок о бок. Мы спим раздельно, и он не делает ни единого движения в мою сторону. Даже для поцелуя.
Большую часть ночи я провожу, уставившись в потолок палатки. Сон приходит с перерывами. Время проходит достаточно быстро, чтобы я поняла, что отдохнула. Но вряд ли это можно назвать отдыхом. Как получилось, что я больше нервничаю, когда он перестал пытаться меня соблазнить?
Когда наконец наступает утро и он начинает просыпаться, я понимаю, что ночь прошла впустую. Я не приблизилась к плану, как вытащить Аврору. Я не уверена в том, как лучше поступить. В результате я почти не знаю, что делать дальше.
— Ты проснулась, — замечает Конри, садясь и потягиваясь.
— Сегодня я проснулась рано, — вру я.
— Удачно для меня.
— О?
— Я подумывал пригласить тебя на утреннюю охоту. — Он садится, и по тому, как одеяло стелется вокруг его коленей, я понимаю, что он решил спать без штанов.
Я тут же отворачиваюсь, но не без того, чтобы не увидеть изгиб его стройной спины, когда он встает. Мои щеки слегка краснеют, и я прикусываю их изнутри, надеясь, что от боли у меня немного прояснится в голове и он не заметит этого, когда повернется ко мне спиной.
— Из меня плохой охотник.
— Разве? Как же ты тогда добывала себе пропитание?
— Есть много способов прокормить себя, которые не связаны с плотью других существ. — Когда я слышу, как ткань скользит по коже, я осмеливаюсь оглянуться. Он завязывает шнурки на брюках, и, к счастью, больше я ничего не вижу.
— Полагаю, это правда. Но что за унылое существование — не баловать себя мясом регулярно.
Я фыркнула.
— Не менее верно и обратное. Возможно, ваши земли до сих пор были бы богаты дичью, если бы ваш народ придерживался более взвешенного подхода.
Конри бросает на меня тяжелый взгляд. Я судорожно сглатываю. Возможно, этого не следовало говорить.
Но он говорит прежде, чем я успеваю отступить.
— Возможно, ты права, и это еще один способ принести мудрость лыкинам. Хотя я не завидую тому, что тебе предстоит сражение, когда нужно будет убедить лыкинов есть меньше мяса.
— Овощи могут быть не менее сытными и вдвое вкуснее, если их правильно приготовить. — Я встаю, решив, что пойду с ним на эту охоту. Это хорошая возможность продолжить знакомство с землей. И если я смогу увидеть, где прячется дичь, это даст возможность прокормить Аврору и себя в дороге. Провизии, которую я припрятала, хватит лишь на несколько дней, поскольку я планировала, что мы будем останавливаться в других населенных пунктах по мере нашего путешествия по Миру Природы. Здесь же нам придется быть более самодостаточными.
— Но охотиться гораздо скучнее. — Конри ухмыляется. — Не думаю, что можно получить такое же удовольствие от погони за морковкой.
— Значит, ты никогда не испытывал удовольствия от особенно хорошего корма13, — возражаю я.
Его выражение лица переходит в откровенную улыбку, которая озаряет его глаза.
— Сегодня я покажу тебе радости охоты, а ты покажешь мне радости корма.
— Что?
— Я неясно выразился? — Он приостановился на полпути к крышке палатки. — Мы оба можем делать то, что нам нравится, и разделять это вместе.
— Ты хочешь научиться добывать корм?
Конри поворачивается и делает два шага, чтобы сократить расстояние между нами. Он мягко кладет руки мне на плечи, встречаясь с моими глазами.
— Мне кажется, ты не понимаешь, Фаэлин. Моя главная цель — заботиться о своем народе. Да, иногда это требует крови, жертв и жестокости. Иногда, возможно, существуют более мягкие подходы, которые я еще не видел. Возможно, ты поможешь мне увидеть их. Я готов учиться.
— Хорошо, — бормочу я, когда он отпускает меня и выходит из палатки. Эти слова звенят у меня в ушах. Еще одно напоминание об этом странном мужчине, который постоянно заставляет меня верить в его чистую и нежную натуру, несмотря на мои первые впечатления… и несмотря на то, что все остальные предостерегают меня от него.
— Эвандер, пойдем, мы отправимся на охоту, — командует Конри, когда мы выходим на улицу. Глаза Эвандера мечутся между мной и Конри. В них звучит немой вопрос, когда они ненадолго встречаются с моими. Но я никак не могу ответить. — Ты отправишься с королевой, как и прежде. Проследи, чтобы ей не причинили вреда. Я знаю, как запах крови может сплотить остальных альф и рыцарей.
— Да, мой король.
Я опускаюсь рядом с Эвандером, справляясь с неловкостью от излучаемого им напряжения. Он расстроен тем, что я это делаю? Есть ли опасность, о которой я не знаю?
Через несколько мгновений мы собрались вместе с одной женщиной и еще двумя мужчинами. Бардульфа я уже знаю. Конри представила мужчину как Вейлин, еще одного альфу. Женщину я видела в лагере, она крутится в тех же кругах, что и Эвандер с Бардульфом. Ее зовут Мелл, еще один из рыцарей Конри.
— Я буду вести, — объявляет Конри, прежде чем принять облик волка.
Снова оказавшись на спине Эвандера, мы мчимся по пастбищам, расчерченным веером в форме острия стрелы. Конри впереди. Мы с Эвандером за его правым плечом. Вейлин — за его левым. Бардульф — за Эвандером и мной, а Мелл — за Вейлином. Темп быстрый, и все, на чем я могу сосредоточиться, — это как можно крепче прижаться к Эвандеру.
Конри отклоняется, меняя курс без предупреждения. Его морда опускается и поднимается, меняя положение по мере бега, он вдыхает запах земли и воздуха. Он что-то выслеживает, и я узнаю, что именно, по склону близлежащего холма. Глаза лыкина улавливают движение раньше меня. Скрежет зубов и возбужденное рычание приковывают мое внимание к тому, на чем они все уже сосредоточились — впадине в травах, убегающей от нас.
Конри быстрее существа. Он прыгает, челюсти раскрываются. Они смыкаются вокруг маленького существа, и воздух наполняется ужасным хныканьем, которое затем прерывается. Волчий король поднимает голову, и между его челюстями оказывается серый заяц. Красный цвет просачивается в шерсть бедного существа вокруг клыков, пробивших его шею, и мгновенно убивает его. Глаза Волчьего Короля встречаются с моими, и он подбегает к Эвандеру, кладя зайца у моей ноги, как подношение мне.
  
Я заставляю себя улыбнуться и киваю головой ради остальных. Я уверена, что в культуре лыкинов это важный жест, и инстинкт подсказывает мне, что не стоит обижаться. Так же, как я уверена, что Конри ищет одобрения своего убийства от моего имени.
То, как он уловил запах существа, нашел его и убил с такой скоростью и точностью, было впечатляющим. Но в этом мертвом зайце я не могу не увидеть тонкого предупреждения. Запекшаяся кровь словно говорит: смотри, как легко можно оборвать жизнь. Смотри, как быстро и эффективно я охочусь и убиваю. Посыл ясен. Но я не знаю, было ли это сделано намеренно.