Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Это то, что нужно, пока накидки нет, — кивком одобрения говорит она, застегивая его на моем запястье. Ее взгляд падает на клинок. — Могу я взглянуть?
— Что? — Я слежу за ее взглядом. — А, это? — Не колеблясь ни секунды, я протягиваю ей нож. Это простое лезвие, ничем не украшенное, ничем не выделяющееся, но она крутит его, наблюдая, как свет отражается от плоской поверхности, словно это реликвия.
  
— Я никогда раньше не держала в руках оружие… — пробормотала она.
— Потому что Конри справедливо опасается, что ты на него нападешь?
— Да. Хотя, как и во многих других вещах, его паранойя не имеет под собой реальной причины. Пока я нахожусь в пределах равнин лыкина, моя клятва в силе, и я не могу причинить вреда волчьему королю, — торжественно говорит она. — И все же… Могу я оставить его себе?
— Конечно. — Я протягиваю ей кожаные ножны, в которые она возвращает клинок и засовывает в сапог. Странная просьба для женщины, которая магически связана с тем, чтобы не причинить вреда единственному мужчине, которому она, без сомнения, хотела бы этого… но, думаю, после столь долгого пребывания в плену и беспомощности даже воображение о том, что она может дать отпор, — всего лишь снисходительная фантазия.
— Спасибо.
— Ты мне так помогла, это меньшее, что я могу сделать. — Кроме того, в швейном наборе у меня есть еще одно лезвие. Меньше, но все равно эффективное. — Что еще я могу сделать, чтобы противостоять его чарам? Я не позволю себе снова поддаться ему; я не поддамся.
— Не снимай накидку как можно дольше. Ищи мою магию через нее. Позволь ей заземлить тебя. — Кончики ее пальцев коснулись наспех сделанного браслета. — И, если сможешь… постарайся найти удовлетворение прежде, чем он сможет вызвать желание.
Это предложение вернулось. Мои щеки теперь точно пылают.
— Не могли бы ты… выйти?
Аврора поджимает губы.
— Не думаю, что смогу без подозрений. Но у меня есть идея.
— Что? — Я готова принять любое предложение, любой совет, который может помочь. Я не предам Аврору, поддавшись на уговоры Конри.
— Эвандер, — зовет она ко входу в палатку.
О, старые боги… что угодно, только не это.
Глава 14
Лыкин заходит в палатку. Его одна темная бровь слегка вздернута с вопросительным выражением. Его внимание перемещается между нами, но я не могу удержать его взгляд.
Этого не может быть. Не может быть, чтобы Аврора действительно предполагала то, о чем я думаю…
— Эвандер, ты можешь найти для Фаэлин тихую палатку, где ее никто не потревожит… — Аврора выжидающе смотрит на меня.
— Десять минут… нет, пять… пять будет достаточно. — Я почти уверена, что сейчас растаю и стану лужицей.
В личном удовольствии нет ничего постыдного, твержу я себе. Это нормальная, понятная потребность; у меня нет причин вешать голову. Даже если лично я не стал бы так нагло говорить об этом с другими. Особенно с теми, кого я еще почти не знаю…
— Где-нибудь, где ее не потревожат в течение пяти минут? — закончила свой вопрос Аврора.
— Наверное, я смогу это сделать, — неуверенно говорит Эвандер. Его взгляд метался между нами. Я поджимаю губы, не собираясь предлагать никаких дополнительных объяснений. — Конри все еще задерживается на встрече с альфой этой стаи. Он должен отвлечься на некоторое время.
— Хорошо. Но не делай этого слишком рано. Она должна получить свое время как можно ближе к тому моменту, когда ты вернешь ее Конри.
Бровь Эвандера нахмурилась. Его явно смущает эта просьба, и я не могу понять, хочу ли я рассмеяться или решить, что мне нужно отправиться на долгую-долгую прогулку подальше отсюда, прямо сейчас.
— Хорошо, — наконец соглашается он, когда ни Аврора, ни я больше ничего не говорим. — Пойдем.
— Сейчас?
— Да, будет лучше, если у меня будет больше времени, чтобы провести тебя по лагерю и отвести от тебя любопытные взгляды, иначе может показаться подозрительным, если мы уйдем отсюда и ты сразу же отправляешься в мою палатку.
— Пришли ко мне Конри, если нужно выиграть время, — говорит Аврора, когда я встаю. — Скажи ему, что мне нужно оживить его магию. — Ее глаза бросают взгляд в мою сторону, и она подмигивает. — Не волнуйся, этого не случится.
— Спасибо, — говорю я, когда Эвандер выводит меня из палатки. Аврора бросает на меня еще один ободряющий взгляд, который я изо всех сил стараюсь ухватить и прижать к сердцу. Интуиция подсказывает, что она мне понадобится.
— Мы прогуляемся по лагерю, — объявляет Эвандер. — Ознакомимся с местностью.
— Разве лагерь не будет меняться с каждым нашим путешествием?
— Кое-что изменится, но многое останется прежним. Палатки ставятся в соответствии с иерархией стаи… — Он объясняет, что палатка Конри всегда ставится рядом с центральной частью лагеря, но не совсем на внутреннем кольце, которое окружает костер. Это его предпочтение. Рядом с палаткой Конри стоит альфа стаи — или альфы, если стая собирается сразу из нескольких. По кругу от них — рыцари и фавориты вожаков. Затем семьи. Затем лакеи и еще больше рыцарей по внешнему краю для защиты стаи.
Вот тут-то мы и оказываемся: на самом краю, глядя на травянистое море, в то время как небо становится пылающим оранжевым.
— Есть ли что-нибудь, что Конри не контролирует? — Все, что Эвандер говорил, сопровождалось фразой «как Конри хочет».
Он покачал головой, глядя на травы.
— Король — это просто… король. Он правит всеми нами. Единственный истинный альфа, опекун и податель жизни для всех стай. Все, что он просит взамен, — это полное и абсолютное подчинение.
Я замечаю, что он не говорит о преданности.
— И это все? — бормочу я.
Эвандер хмыкает, слегка забавляясь моим сухим тоном.
— Это все.
— Расскажи мне, как все было до появления Короля-Волка? — Я вспоминаю рассказ Авроры о том, что было время, когда стаи не были едины. И что Эвандер родился в одной из последних таких несогласных стай.
— Я не родился тогда. Я не настолько стар. — Должно быть, он думает о том же.
— Ты уверен? Учитывая, какой ты зануда, я бы предположила, что тебе не меньше нескольких тысяч лет.
Он фыркнул и переместил свой вес, повернувшись ко мне лицом.
— Как ты думаешь, сколько мне лет, Фаэлин?
Я обращаю на него свое внимание, неторопливо оценивая его с ног до головы. Он может похвастаться телосложением мужчины в самом расцвете сил. Черные брюки обрисовывают контуры его грозной силы — достоинство, от которого не откажутся ни молодые, ни пожилые мужчины. Шрамы на его груди и спине — это старые раны, побелевшие, морщинистые на коже и образующие созвездия, рассказывающие о давно пережитых травмах. Его лицо в основном не запятнано возрастными морщинами, хотя на челюсти пробивается тень щетины.
Но именно на его глазах задерживается мое внимание и не желает от них отходить.
В них горит огонь, который я привыкла ассоциировать только с ним — неутолимый голод, который, я не сомневаюсь, гложет его уже несколько десятилетий, пока он жив. Как будто он ищет что-то или кого-то, кого никогда не сможет найти. Он вечно нуждается и тоскует. Наделив его умудренной серьезностью, о которой мужчины на полвека его старше не могли даже мечтать.
— Сначала ответь мне на один вопрос, — наконец говорю я, прежде чем высказать свое предположение. Он поднимает брови и ничего не говорит. — Стареют ли лыкины так же, как люди?
Он хмыкает.
  
— Не уверен, стоит ли мне отвечать на этот вопрос.
— Стоит, если не хочешь, чтобы я предположила, что тебе за сотню.
Эвандер хватается за грудь, пальцы впиваются в голую кожу.
— Ты ранила меня. Сотню? — Он усмехается, не обращая внимания на мою улыбку. — Все обитатели Мидскейпа живут и умирают так же, как и люди. Никому из нас не дано прожить больше, чем вам. Кроме Авроры в ее неестественном состоянии.
— Тогда, я бы сказала, тебе… двадцать восемь.