Страна Незаходящего Солнца. Том I (СИ)

Все эти факторы радовали Ямаду. Если в мае он хотел кое-как довести численность армии до миллиона, призвав 500 тысяч человек, то сейчас ее полная численность постепенно приближалась к полутора миллионам. К тому же были приведены в боеготовное состояние резервные армии, которые по стратегическому плану должны были прийти на помощь частям Ямады в течении нескольких недель после начала войны с СССР, если таковая случится. Они располагались в Корее и северном Китае, пути их подхода уже были подготовлены, а сами армии приведены в боевую готовность.
Кроме этого, как командир Квантунской Армии, Ямада имел в своем подчинении все остальные расквартированные там части — например, формально руководимая императором Пу И армия Манчжоу-Го на самом деле подчинялась приказам Ямады в более приоритетном порядке, ровно как и небольшая армия из четырех пехотных дивизий расположенная в Мэнцзяне, командиром которой считался тамошний князь Дэмчигдонров. Еще ему подчинялась Суйюаньская армейская группа, тесно связанная с Мэнцзянем, в которую входило 5 дивизий и 2 бригады — все кавалерийские. Располагая такими силами, ему было как-то поспокойнее, хотя были другие моменты, беспокоившие генерала.
По совету Канеширо из метрополии, Отодзо Ямада изучал советскую армию — знать, с чем предстоит встретиться, было необходимым. Он создал разветвленную сеть информаторов и разведчиков на территории советского Дальнего Востока, а так же изучал конфликт на Халхин-Голе и у озера Хасан, в которых он сам не участвовал, но знал многих побывавших там солдат и командиров. Выводы были неутешительными — то, что докладывали информаторы, сильно разнилось с тем, что можно было прочитать о конфликтах шестилетней давности. Великая Отечественная Война серьезно изменила РККА, старая, едва боеспособная армия канула в лету, а на ее месте появилась, вероятно, сильнейшая на текущий момент армия в мире. Он много узнал о опыте применения идеальных советских танков, таких как уже ставший легендарным Т-34-85 и появившийся относительно недавно тяжелый ИС-2, и он понимал, что противостоять такой технике Квантунской Армии попросту нечем. В армии числилось около четырехсот танков, в основном безнадежно устаревших Ха-Го и Чи-Ха, применять в бою которые стало уже попросту бесполезно. Они не имели ни хорошей брони, ни сильного вооружения, и даже по маневренности, несмотря на значительно меньшую массу, проигрывали многим советским танкам. Из метрополии так и не прислали ничего получше, поэтому тактика борьбы с бронетехникой была принята схожая с поздне-германской.
«Панцерфаустов» в стране не было, а его массово производимый аналог, гранатомет Тип 4, был заготовлен исключительно для обороны метрополии. Единственное, что оставалось Ямаде — смертники. Смертников в Манчжурии было много. В каждой дивизии действовали батальоны тэйсинтай, подготавливаемые специально для одной цели — уничтожить противника и погибнуть вместе с ним. Основным их вооружением была «мина на палке», обозначавшаяся в документах как «шестовая мина Ni-05» - это был кумулятивный заряд, которым полагалось ткнуть в броню танка и, в большинстве случаев, погибнуть вместе с ним. По своему применению и одноразовости она была схожа с «Панцерфаустом», но дальность стрельбы была равна нулю метров, и никаких способов инициации выстрела кроме прямого контакта с броней не было. Кроме этого, некоторые солдаты были вооружены минами Тип 99, и не были смертниками в классическом понимании этого слова, так как, по меньшей мере, имели какой-то шанс на выживание, ведь использование самого их оружия не предусматривало смерть, но она была крайне вероятна от окружающих обстоятельств. Им полагалось закреплять эти мины на уязвимые части бронетехники, желательно борта или корму, в идеале и вовсе днище — такая мина пробивала всего 19 мм стали, хотя сочетание из двух таких друг на друге позволяло пробить уже 32 мм.
Были и те, кому полагалось бросаться с гранатами под танки, кидать мины под гусеницы наступающей бронетехники, просто минировать все пути после отхода союзных сил и так далее. Борьба с бронетехникой стала довольно серьезной частью доктрины Квантунской Армии, так как не было никаких сомнений в том, что большевики будут использовать большое количество танков и бронеавтомобилей, ведь даже по свидетельствам немцев, последние два года русских танков и самолетов было едва ли не больше, чем можно было встретить обычной пехоты. И если пехоту японские призывники еще могли «перестрелять» в прямом бою, или просто нанести ей серьезные потери сражаясь на укрепленных позициях, то танки оставалось перебарывать только смертниками и насыщением частей пехотными ПТ-средствами. Но была сфера, где Ямада не мог ничего противопоставить.
  
Авиация. ВВС РККА были крайне многочисленны и обучены, они обладали уникальными образцами самолетов, производство которых давно было поставлено на поток и достигало невероятного размаха. Может, у них не было такой стратегической бомбардировочной авиации, как у США, но они были способны доставить огромное количество проблем на земле с помощью штурмовиков, таких, как «бетонный самолет» Ил-2, который было крайне трудно сбивать даже немецким летчикам, а говорить о японских недоученных смертниках на устаревших А6М2, на которых, в отличии от Ил-2, брони почти что и не было, излишне. Японские ВВС проигрывали русским абсолютно во всем — количество, качество, бронирование и вооружение, обученность летчиков, боевой опыт. Единственное, что оставалось делать Ямаде — полагаться на немногочисленное ПВО и стойкость укреплений. К тому, что скорее всего ко второй неделе боев станет невозможно передвижение крупных групп в дневное время суток без риска нарваться на авианалёт он уже был морально готов, надеясь, что необходимыми средствами противовоздушной обороны обладают резервы в Китае и Корее, или хотя бы будет прислано что-то из метрополии — находившиеся там «Фунрю-4» были крайне необходимы для продолжения обороны промышленности и городов от непрекращающихся американских налетов, пускай уже давно менее успешных и более осторожных.
Что было у Квантунской Армии при себе? Две тысячи самолетов. Цифра казалась довольно внушительной, но более половины можно было сразу отмести, ведь это были учебные самолеты. Из оставшейся тысячи абсолютным большинством были серьезно устаревшие образцы, закрепленные за пилотами-новобранцами, а то и вовсе техника камикадзе, у многих образцов которой при взлете отваливалось шасси за ненадобностью. По расчетам, которые провел Хикосабуро Хата, начальник штаба Квантунской Армии, а значит второй человек в командовании после Ямады, выходило, что в случаи идеальных условий, когда советская авиация не будет наносить превентивных ударов по аэродромам и будет только вступать в воздушный бой, инициированный японскими летчиками, то все равно к концу первой недели боев будет уничтожено до 70% боеспособных самолетов — выполнят свои задания смертники, погибнут самые малообученные, усредненный процент летчиков (взятый по статистике за все годы войны на Тихом Океане) будет надолго выведен из строя в связи с тяжелыми ранениями. К концу второй недели численность готовых к бою самолетов будет составлять двухзначное число, причем скорее округляемое к нулю, чем к ста. Короче, Ямада понимал, что не может полагаться на авиацию и превосходство в воздухе ему не светит.
Доступное ему ПВО тоже было очень скудным, в основном это были 20-мм зенитные автопушки или куда более достойные 75-мм орудия, но и у тех, и у других была своя проблема — их было очень мало. Основная часть оных была рассредоточена на крупных аэродромах, а выйти в поле или следовать за армией могло настолько мало орудий, что воспринимать их существование как какую-то угрозу авиации большевиков было бы очень глупо. К тому же, скорее всего они даже не успели бы принять участие в сражениях, будучи уничтоженными вместе с колоннами на марше или в ходе внезапных ударов по расположениям отдыхающих частей в ночное время. На самом деле, это касалось и тех орудий, что защищали аэродромы, но в целом Ямада считал, что большевики не смогут уничтожить их рейдом армейской авиации с приграничных территорий, т.к те находились на слишком большом удалении и русским пришлось бы устроить неоправданно рискованный рейд, а к моменту, когда русские доберутся до крупных городов и смогут сделать это без особых проблем, необходимость серьезной защиты аэродромов отпадет в связи с сильным уменьшением числа расквартированных там самолетов — например, аэродром в Харбине должен был потерять почти половину закрепленных за ним самолетов в первый же день, поскольку те принадлежали смертникам и закономерно должны были исчезнуть вместе с пилотами в ходе самопожертвования за Империю.