Страна Незаходящего Солнца. Том I (СИ)

Между тем, к особняку подъехал японский грузовик. К счастью для всех находившихся поблизости представителей Гоминьдана, в зеленой расцветке, с красной звездой на борту. Это был типичный трофейный Isuzu компартии, находившейся во временном перемирии с Гоминьданом. И да, внутри находился не абы кто, а сам глава этой компартии — еще известный как партизан, председатель Мао Цзэдун. С ним был Чжу Дэ, один из его ближайших соратников, опытный партизан и командир партизан. Мао приехал скорее как политик, чем партизан, о чем говорила надетая на него «одежда Чжуншань», или суньятсеновка, представляющая из себя обычный китайский френч, дизайн которого после смерти самого Сунь Ятсена оброс многочисленными легендами, связанными с сакральным значением числа карманов, пуговиц и так далее. Чжу Дэ наоборот, был даже не в военном мундире, а обычной полевой одежде коммунистических партизан.
Гоминьдановцы неохотно вышли из беседки и поздоровались с коммунистами, обменявшись рукопожатиями. Даже на восьмой год совместного противостояния японцам политические силы Китая были не так уж теплы друг к другу, не упуская возможностей всем своим видом показать, что очень не рады встречам со своими временными союзниками. Все пятеро участников сегодняшнего события отправились в особняк, ведомые Чаном Кайши. Двухэтажное здание сегодня использовалось даже меньше, чем наполовину — занят был лишь зал с большим круглым столом, где уместилось бы еще человек десять, но текущим делегатам такая толпа нужна не была. Как и до этого, они разделились на две группы — националисты сели напротив коммунистов. Люди из числа прислуги выдали всем листы бумаги, чернила и перьевые ручки — лысый Чан не упустил возможности похвалиться тем, что у него она была особенная, американская, покрытая сусальным золотом. Писала она, правда, точно так же, как все остальные.
— Ну, господа, все готовы? - спросил Чан Кайши у окружавших его людей. Все так или иначе дали знать, что готовы.
— Итак, для чего я сегодня собрал вас. Наши американские союзники прислали мне кое-какую ценную информацию, напрямую касающуюся японской угрозы и будущего нашей страны, для всех, не только для меня и моих сторонников. Скажу так — восьмилетнее противостояние останется таким. Девятого года не будет. В ближайший месяц или два японцы будут выгнаны с континента, а их острова подвергнутся разрушительным бомбардировкам с помощью нового вооружения, изобретенного американцами. Так-то, я хотел провести эти переговоры позже, после капитуляции Японии и разоружения всех ее солдат, но не вижу особого смысла ждать, потому что все предрешено. Сегодня мне удалось собрать здесь всех, кого я бы желал видеть, а это значит, что было бы неплохо приступить к основной задаче — обсудить будущее Китая. Все таки, я не полный болван, и сам прекрасно понимаю, что как только исчезнет японская угроза, интерес к бумажкам типа документа о Втором объединенном фронте исчезнет в ту же секунду, и опять повторится все то, что происходило до 1937 года. Было бы довольно грустно и смешно пройти восьмилетнюю кровопролитную войну лишь для того, чтобы вернуться к двадцатилетней междоусобной войне. Да, буду честен, сегодня я собрал всех здесь, чтобы попытаться договориться с коммунистами. Но не воспринимайте это как слабость — как и вчера, как и пять, десять или двадцать лет назад, я все еще готов покончить с красными, если это потребуется. Красным следует прислушаться к этому сильнее всего.
Генералиссимуса Китайской Республики прервали.
— Ну да, мы тебя слышим. Интересно, как ты за одно предложение переходишь от великодушного предложения к переговорам до напоминания, как ты можешь легко уничтожить тех, с кем решил договориться. Видимо, не так уж и легко. Давайте по существу — кто что может предложить, кто что хочет сказать? Если это реально переговоры, думаю, это должно быть приоритетнее, чем обмениваться угрозами. Пусть «Гоминьдан» говорит первым, мы послушаем. - «великий кормчий» компартии был не очень доволен высокомерными речами Кайши о его силе.
  
— Тогда, я бы хотел предложить первым делом наградить всех героев сопротивления и наказать предателей. Особенно нельзя допустить, чтобы остались незаслуженно забытыми те, кто прямо сейчас выгоняет японцев с наших территорий, это солдаты и офицеры гуансийских армий, и их непосредственные командиры. - никто и не ожидал от Ли Цзунжэня чего-то не связанного с подчиняющейся ему провинцией.
Теперь говорил Чжу Дэ.
— Ну, кого наградить, разберемся. Хотелось бы понять, собираются ли товарищи националисты продолжать вооруженную борьбу и репрессии против компартии сразу, как уйдут японцы? Или, может, условия жизни китайского народа значат больше, чем желание разобраться с политическими оппонентами? Более того, откуда эти гарантии, что японцы так быстро сдадутся? Американцы в ноябре 1941 тоже считали, что Советский Союз вот-вот падет и немцы возьмут Москву. И вот уже несколько месяцев мы живем в мире без нацистов. Прошло всего лишь четыре года. Где гарантия, что вот прямо совсем скоро японцы уйдут? Даже если стереть с лица земли их острова, как выгнать их с континента, кто этим займется? Они не уйдут отсюда просто так, они фанатики и будут выполнять свои приказы до самой смерти. Не будут поставлять ничего из метрополии — они начнут добывать это в Манчжурии и на береговой линии.
— Как бы тебе сказать, пример с Москвой ты привел к месту. Американцы уничтожат высшее командование Японии, возможно и самого этого императора, сотрут с лица земли многие их города, а на материке Москва. Знаешь, это жест доброй воли с моей стороны, для меня важнее будущее нашей страны, а не изгнание коммунистов. Советская Россия вторгнется с севера, оккупирует нефтяные месторождения в Манчжурии и изгонит японцев из Кореи. Монголы выгонят Дэмчигдонрова и всех этих чингизидов, хотя я думал, что Чойбалсан сам из них, оказалось, они считают это реакционным пережитком. Здесь отмечу, что все территории, отнятые японцами до 1937, вернутся под наше единое управление. Дальше и американцы, и русские готовы помочь разгромить остатки имперцев на наших временно оккупированных территориях в центре страны, между прочим так же безвозмездно. Вроде бы, весь мир сейчас считает сам факт японского милитаризма серьезной угрозой, а потому готов помочь нам просто так, потому что это и их интересы тоже. Надеюсь, как коммунист, ты прислушаешься к моим словам хотя бы потому, что в этом будут добровольно участвовать большевики. Это план всего мира по избавлению от японской агрессии, не только наш. Возврат всех наших территорий к границам 1912 года — не их личное желание, а скорее идеологическая необходимость, чтобы эти островные черти навсегда поняли, что это не разные державы смяли их в ходе решения личных стратегических задач, а смяли именно их, абсолютно намеренно, забыв все разногласия лишь ради прекращения их агрессии. - ответил Чан Кайши.
— Москва? Серьезно? Они ввязались в это несмотря на все потери в Европе? Честно, это даже удивительно.
— Ничего такого. В Советской России живет больше двухста миллионов человек, по крайней мере так было до войны. Американская разведка знает, что их потери, ну, около десяти миллионов, не больше, скорее даже семь. Там есть ресурсы и люди не то что на разгром остатков имперцев в Азии, но и на повтор войны с Германией. Касательно их вторжения в Манчжурию, это уже решено и подготовлено. Оно начнется буквально через несколько дней, войска с мая из Германии давно переброшены на восток. Там огромное количество армий, там много танков, на порядок превосходящих немощные японские танкетки, которые никогда не могли победить в танковом противостоянии, между прочим. Нам они столько проблем доставили лишь потому, что вся наша армия это или пехота, или устаревшая лет на двадцать техника. Нормальные танковые армии громили японцев везде, в степях Манчжурии так и вовсе предвидится повторение «блицкрига» в версии красных. К сентябрю японцы потеряют все жизненно важные для армии ресурсы, к октябрю Империя останется существовать только на бумаге и в головах пары сотен партизан. Суть в том, что исполнителями этой операции будут не просто толпы солдат, а настоящие ветераны, многие из которых прошли всю Европу и не только ее. Сейчас положение имперцев похоже на то, что было у нас в 1938. Потеряно много территорий, а ополчение и призывники бессильны перед регулярными армиями, имеющими как боевой опыт, так и на порядок превосходящее техническое обеспечение. У японцев сейчас почти нет ветеранов, вся эта Квантунская Армия была раскидана ими для защиты островов и потеряна, я слышал, в марте там служило меньше трехсот тысяч человек, хотя сейчас они призвали еще столько же из рядов 16-летних манчжурских селюков. Но подумай сам — там не осталось ни одного, повторюсь, вот вообще ни единого подразделения из тех, которые были там в 1940. За пять лет все боеспособные подразделения японцев уничтожены или просто прекратили свое существование. Вспомни, как часто нам сопутствовал успех в наших военных операциях в 1937, и как это стало с 1944, понимаешь? Теперь даже мы способны зачастую разбить имперцев, а для остальных армий это не будет проблемой вообще.