Страна Незаходящего Солнца. Том I (СИ)

Его напарником и командиром был капитан Шуичи Фукуда. Он имел куда более скромную биографию, но лишь немногим меньше часов налета. Он тоже был ветераном истребительной авиации, и воевал с 1937 года. Участником Перл-Харбора и Мидуэя он не был, шрама через пол-лица так же не имел, и, видимо, по крутости сильно уступал Нишигаки. Так или иначе, его достоинства превосходили недостатки — он знал принцип работы двигателя внутреннего сгорания и полета самолета, и, что самое главное, не имел ни контузии, ни органического повреждения головного мозга. По сути, это был гарант, что поехавший Нишигаки будет хотя-бы примерно следовать курсу операций и приказам, а не придумает свои действия на ходу и не получит подсказок от демона. Вроде бы, приказам он все еще подчинялся беспрекословно, да и его ментальные проблемы не были всепоглощающими — он даже почти не представлял опасности, являясь скорее обычным странным чудаком, но знавших его людей не очень успокаивал тот факт, что этот чудак проводит много времени в кабине истребителя, в которой способен быстро добраться до любой точки Империи и атаковать какой угодно объект на земле и в море. Именно во избежание связанных с этим эксцессов, над ним постоянно нависал непосредственный начальник Фукуда. Он, кстати, был уроженцем Хиросимы, довольно крупного города с населением примерно 400 тысяч человек. Менталитетом своим он был типичным «моряком» в понимании враждующих родов войск, что и было причиной его нахождения в составе морской авиации, в то время как его подчиненный попал в нее скорее случайно, вопреки армии. 
Сейчас эти двое стояли перед новым «вертолетом». Как уже было упомянуто, они имели небольшой опыт управления этой вещью, и сейчас им предстояло испытать его вооружение — зенитная автопушка и ракеты земля-воздух (теперь уже воздух-воздух). Цели находились в нескольких километрах от аэродрома — на берегу озера, а одна как раз в самом озере. Они были доставлены туда со всего Хонсю и являли из себя такой хлам, который не жалко было потерять стране даже на грани коллапса всех систем и армий. 
Летчики заняли места в кабинах своих образцов. Началось.
Мичиру Нишигаки осмотрел приборную панель. Слишком сложная, он так и не понял, для чего нужны некоторые кнопки — более того, некоторые из них убрали в процессе доработки проекта. Тогда зачем было добавлять изначально? Впрочем, сейчас это было не важно. Нишигаки засмотрелся на панель единственным глазом и резко дернулся. В его голове прозвучал резкий хлопок на фоне постоянного, уже привычного писка. Это значит, что они готов помочь ему взлететь. Нишигаки нашел рычаг — он помнил, что это ручка шаг-газ, почти как в самолете. Он запустил движок, сверху раскрутились винты, и по ушам снова ударил подобный прошлому хлопок. На этот раз, правда, он быстро понял, что причиной стали винты — он тут же надел валявшийся на приборной панели шлемофон, как и делал всегда в самолете, и все стало куда более привычно звучать. Нишигаки дернул шаг-газ на себя, и испытал новое для себя явление — хвост вертолета, кажется, поднялся вместе с шасси, и теперь его летательный аппарат находился под углом относительно земли лишь на переднем шасси. Это было странным даже потому, что на всех его самолетах шасси были расположены наоборот — двойное спереди и одно сзади. Впрочем, поборов и эти неожиданные моменты, летчик начал разгон — даже на вертолете он взлетал от разгона, хотя и слышал что-то о возможностях вертикального взлета, но ему не хотелось заставлять они делать для него и такие неожиданные вещи, когда им обоим проще было взять разгон. Проехав так полсотни метров, Нишигаки дернул шаг-газ от себя и внезапно оторвался от земли, неслабо тряхнувшись в воздухе. Едва не зайдя в штопор через переворот назад, он вновь резко дернул на себя и стабилизировал положение вертолета. Теперь он вообще висел в воздухе и не двигался. Для летчика обычного поршневого самолета это было очень сюрреалистично. Такое чувство, будто он попал в сон, в измерение без гравитации (что это такое Нишигаки не знал). По рации пришел приказ от Фукуды — двигать 3 километра на северо-запад. Приказы не обсуждаются, а выполняются.
  
Нишигаки дернул рычаг на себя и вправо. Так он накренился назад и поднял вертолет вверх, попутно двинув его на запад и развернув направление кабины. Озеро было хорошо видно уже отсюда. Рычаг от себя — и вертолет кренится вперед, отправляясь в сторону водоема. Кажется, Нишигаки уже начал понимать, что надо делать в этой кабине для нормального передвижения. Вертолет был довольно быстрым, это не шло ни в какое сравнение с пресловутыми автожирами, на которых он тоже успел полетать пару лет назад.В движении без смены курса управление им действительно было похоже на самолетное, а вот нормальные развороты все еще вызывали у него сложности — он просто не привык к таким схемам, когда для разворота не требуется делать дополнительный крюк в воздухе, а он даже возможен на месте. Три километра были преодолены им как-то очень быстро как для аппарата, пару минут назад сюрреалистично зависавшего в небе. Теперь он нависал над берегом озера, и огромная скорость винтов на крыше даже создавала расходящиеся вдаль волны на пресловутом озере.
Нишигаки рассмотрел цели. В водоеме стояла какая-то старая баржа без груза и вооружения, на земле было немного бронетехники - «Ха-Го» без гусениц, болотоход F B, лишенный орудия «Чи-Ха Шинхото» (от оригинального Чи-Ха отличавшийся теперь только другой формой башни», был даже штатный армейский автомобиль Тип 95 «Куроган», судя по корпусу, многие годы простоявший где-то под дождем без малейшего обслуживания. Это был его сектор, но поразить ему нужно было не только эту технику. Это местечко у озера было намеренно обустроено, как стереотипное поле боя. Здесь стояли деревянные вышки, бетонные укрепления, окопы и траншеи с условными целями.Грубо говоря, сейчас он тестировал эффективность вертолета в общевойсковом сражении в роли штурмовика, а не просто запускал ракеты в отдельно взятые цели. Для этого на вертолет было установлено две зенитные автопушки и возможность присоединения восьми ракет. В документах было указано, что класс этого аппарата - «ударный вертолет». Как поясняли Нишигаки, это означает, что в случаи успешных испытаний, использовать его будут с целью штурмовки наземных целей и рейдов на территорию противника в условиях, когда нормальное применение самолетов затруднено в связи с отсутствием подходящих площадок для взлета и посадки. Любой летчик, испытавший «радости» воздушных сражений в Индокитае, Индонезии, Филиппинах прекрасно понимал, насколько хорошо было бы иметь возможность посадить свою технику на любой небольшой полянке и взлететь оттуда же без разгона. Мысли лейтенанта и воспоминания о Гуадалканале прервал голос по рации.
—Подтверждаю, первый добрался до цели. Первый, открыть огонь.
—Есть.
Нишигаки ответил скорее автоматически, чем осознанно, и тут же приступил к выполнению приказа — благо он знал, куда нужно нажимать для стрельбы из автопушки, а где находится запуск ракет ему объяснили перед взлетом. Нишигаки зажал гашетку,прицеливаясь в условные укрепления. 25-мм автопушка начала палить со скоростью около двух выстрелов в секунду, и первые результаты не заставили себя долго ждать. Разорвавшийся снаряд буквально разнес деревянную стойку сторожевой башни, следующий сорвал ее крышу и развалил, собственно, наблюдательный пункт. Следующий выстрел ушел точно в окоп, где взрылась и разлетелась земля. Дальнейшие попадания очертили линию из разлетающейся земли и травы дальше от окопа. Нишигаки даже удалось попасть прямо во входную дверь ДОТа, находясь сзади него — угодивший точно в проем снаряд разорвался внутри и осколки вылетели даже через амбразуры, хотя самому укреплению, конечно, нанести ущерб такой маленький снаряд не мог в принципе. Находившемуся поодаль деревянному блиндажу пришлось куда хуже — он был рассчитан на попадание только осколков и падающей земли в крышу, а потому не смог пережить попадание самого снаряда, пусть летчику удалось попасть лишь с шестой попытки. Эта автопушка определенно была довольно хорошей вещью, а особенности зависания вертолета в воздухе позволяли использовать ее подобно установленной на большой возвышенности, не будучи каждый раз вынужденным успевать отстреливать боекомплект за время подлета и уходить на второй заход по сложной траектории.Кажется, летчик-ультраконсерватор Нишигаки сам начал принимать достоинства этого «доктринального прорыва». Кстати, пришло время проверить эти самые ракеты, которые все называют чудо-оружием из-за отражения налета в Симоносеки, хотя сам он тогда не понял, кому пришло в голову нацепить их на летательный аппарат, но теперь, найдя его применение в качестве мобильной пушки на возвышенности, для которой эта самая возвышенность в виде холмов и гор даже не требуется, кажется, все вопросы отпали — это штука реально должна быть довольно эффективной. Поэтому Нишигаки, далеко не с первой попытки, навел ракетный прицел на пресловутый «Чи-Ха Шинхото» без орудия и выстрелил.