Влюбись в меня себе назло (СИ)

Я всегда подозревал, что у моей языкастой Ехиднички доброе сердечко. Она в карман за словом не лезет и быстра на подкалывание, но умеет и пожалеть, и помочь, когда требуется. За всё это её и люблю. Или просто люблю. Безумно и трепетно.
 Во мне живёт какая-то фатальная одержимость ею. Вся радость, весь свет - в ней! Все чувства настроены на неё. Ощущаю её постоянно всей кожей. Лишь только приближается - немедленно растворяюсь в удивительном счастье. Вот такой я дурачок помешанный!
Ужасно не нравится мне, как смотрит на неё Ричард Лакман - восторженно и завороженно. Если заметит мой настороженный взгляд, смущённо отводит глаза. Знаю, он влюблён в неё, хотя Ехидничка отрицает это, говорит, что мне просто мерещится, потому что Рич кадрится теперь с Ксеней Лукиной.
 Зачем же ему тогда ходить в "Задоринку"? Зачем танцевать народные пляски? Причём с упоением и удовольствием. Смешно смотреть на него, когда он, высокий и худой, усердно топает и дрыгает ногами. Но Енечкин отчим держит его в коллективе, да ещё поставил во все их танцы. Хорошо, что не с Лапушкой в пару. Пристроил к Оле Дюжевой - та тоже вдруг записалась в "Задоринку".
 Сам я завязал со всякими танцами, продолжаю заниматься джиу-джитсу и участвую в работе молодёжной телестудии. С брейком пришлось покончить. Просто времени нет на него. Надо к экзаменам готовиться в полную силу.
Донцов, к моей радости, отвязался от Енечки. Не звонит и не лезет с долбанными раскаяниями. Наконец-то, увлёкся другой девушкой, чем-то похожей на Заринку - такой же темноволосой и большеглазой. Говорит, что встретил вечную любовь. Искренне желаю ему, чтобы эта "вечность" продлилась дольше нескольких месяцев.
В регистрационном зале аэропорта внезапно посветлело. Сердце моё застучало веселее, а потом и ринулось вскачь. Я сразу понял: моя Ненаглядка где-то тут, неподалеку. А вот и она сама, раскрасневшаяся, улыбающаяся. В тёмно-зелёном пуховике с отделкой мехом кролика и с рюкзаком за плечами. Бросается радостно мне на шею, я тоже облапываю её с превеликим удовольствием. Наверное, мы оба прямо светимся от счастья.
- Извини, - возбуждённо и торопливо говорит Енечка. - Машина у дяди в дороге забарахлила, пришлось нам с тётей до аэропорта на такси добираться. Мы с ней простились у пропускного пункта, она назад к дяде на выручку помчалась: в машинах больше его разбирается.
- Ничего, - успокаиваю я её, нежно целуя в висок. - Вчера я зарегистрировал нас на самолёт по интернету, осталось сдать багаж.
И со вздохом скашиваю глаза на нехилый чемоданище на колёсах, стоящий у моих ног. По нему можно подумать, что взял я с собой весь свой гардероб. Но это не так. Одежда моя поместилась в небольшой рюкзак, который у меня на спине. А в чемодане - копчёная красная рыба разных видов и кетовая икра в пластмассовых литровых банках-контейнерах. Одна - для отца Жени, другая - для семьи друга отца. Есть и солёные грибы. Словом, подарки.
Словно в Москве всё это дефицит! Попробуй переубедить моего отца в том, что, если не сам ловил, солил и коптил, то может быть тоже вкусным. Он уверен в обратном.
Мне пришлось подчиниться упертым родичам. Они и так пошли на риск, отпустив меня в такую даль.
- Алёша, нам надо спешить! - заторопилась Енечка, услышав объявление об окончании регистрации на наш рейс.
Мы быстренько рванули к одной из незанятых стоек и сдали весь свой багаж. Уже налегке направились к досмотровому пункту зоны посадки.
Совсем скоро окажемся в самолёте, а затем - и в Москве. Нас с Енечкой ждёт столица с её развлечениями и историческими местами. Мы купили через онлайн билеты в два театра и некоторые музеи.
Впереди у нас - новые знакомства. Встречусь с отцом Жени и его новой женщиной. Увижу забавную экспериментаторшу Миру, с которой постоянно перезванивается Лапушка. Познакомлюсь с её французскими родственниками. Интересно, я найду с ними общий язык? Енечка говорит, что на русском парни говорят с трудом, хотя всё понимают, а младшая девочка свободно разговаривает.
 
Думаю, от всего я буду в восхищении, ведь рядом со мной будет моя любимая. Мы вместе - и нет ничего прекраснее! Я в последнее время почти стал поэтом: в голове постоянно романтические мысли.
- Молодые люди, куда вы так торопитесь?! - сердито воскликнул пожилой полноватый мужчина с большим пакетом, которого мы чуть не сшибли, стараясь обогнать при входе в зал ожидания посадки.
- Нам в небо нужно! - с весельем в голосе откликнулся я и, расплывшись в улыбке, добавил: - Извините.
- Успеете туда! Все там будем! - проворчал хмуро не смягчившийся на моё извинение старик. - У каждого там своё место! Для этого и регистрировались.
У Ехиднички лукавой зеленью засверкали глаза. Она тихонько прыснула, закрыв рот ладошкой, потом приняла необычайно серьёзный вид и приветливо проговорила:
- Мы летим в Москву. Вам помочь донести? - и указала рукой на пакет.
Мужчина свирепо зыркнул на неё. Но Енечка на это засияла своей волшебной улыбкой. Старик не устоял и в ответ ей разулыбался.
- Не старый ещё, сам донесу, - пробормотал примирительно, - бегите уж! Летите, куда наметили! Не опоздайте на свои места!
- Не опоздаем! - радостно воскликнули мы в голос. - Счастливого вам пути!
И взявшись за руки, помчались на посадку в самолёт, которая уже велась.
Стоя в очереди, Енечка шепнула мне:
- А ведь дед очень мудро выразился: летите, куда наметили, не опоздайте на своё место! В его словах есть философский смысл - тебе, Алёша, не кажется?
Я хотел возразить, что отнюдь не кажется, старик произнёс обычные традиционные фразы, нет в них чего-то особенного, но вместо этого кивнул, соглашаясь. Чуть позже, в самолёте, раздумывая над словами старика, неожиданно открыл новый их смысл. Да, он прав, нам предстоит в жизни летать, куда захотим, и нужно найти своё собственное место во всём. В главном же я определился. Это в любви. Моё место в ней - рядом с моей Ехидничкой.
 Конец.