Влюбись в меня себе назло (СИ)
Мне нравится танцевать, но придумывать танцы и ставить их - навряд ли это я смогу. Мне больше нравится сочинять сюжет, чем изобретать движения. Вот Никита буквально млеет, придумывая свои собственные дробушки, моталочки и ковырялочки, усложняя уже существующие.
В этот раз меня Рич не встречал. На улице шёл сильный дождь. Мы с Никитой не захватили зонтов, поскольку ничто ливня не предвещало, туч на небе не было. Тем более я сразу после школы пошла к Дашке. Но нам повезло: позвонил на смартфон брата папа Дима и сказал, что забрал близняшек из бассейна, с секции плавания, и едет к Дому культуры.
Нам пришлось минут пять подождать у колонн. Наконец, машина отчима подъехала к служебной стоянке, мы побежали туда. Никита, обогнав меня, заскочил на переднее сиденье рядом с отцом, я села к няшкам на заднее. Но не успела дверь захлопнуть, как в салон машины заглянул Крылосов.
- Можно, я с вами поеду? - спросил у папы Димы. - Я живу недалеко от вас, вы мимо моего дома проедете - первая многоэтажка.
- Конечно, - согласился отчим. - Залезай!
Подвинув меня бесцеремонно собой к няшкам, Крылосов преспокойно уселся рядом. Закинул руку на спинку сидений, будто приобнял меня. Я дёрнулась и чуть отклонилась, чтобы не соприкасаться. Но сохранять дистанцию и равновесие в движущей машине почти невозможно, к тому же из-за дождя папа Дима постоянно дёргал её, приостанавливаясь.
Близняшки сидели слева от меня и во все глаза рассматривали Лёху. Никита надел наушники от своего смартфона и в ритме поп-музыки, звучавшей в них, покачивал головой. Отец уставился на дорогу.
Вдруг Анечка, сидевшая рядом со мной, спросила громко:
- Ты Рич?
- Ты что! - возразила более бойкая и сметливая Юляшик. - Рич - это принц. Его Енечка назло крысе завлекает! Ты разве не помнишь, что мы слышали?.. - И замолкла, смущённо закрыв ладошкой рот, и виновато опустила густые ресницы.
Я сердито на неё зыркнула, хотела сказать "из-за печи не лепечут", что означает "помалкивай в тряпочку, когда не просят", но не произнесла ни слова, чтобы отругать за подслушивание. И не только потому, что стеснялась перед парнем выглядеть ворчливой. Но и потому, что давно поняла: ругать девчонок бессмысленно, сколько им ни талдычь - к сожалению, делают по-своему. Да ещё заявляют в оправдание: "А как же мы узнаем, что в доме происходит?" или "Мы не подслушиваем, а слышим!"
- Назло Крысе? - зацепился Лёха за сказанное Юляшиком. - И кто же это? - спросил, словно не знает.
- Это страшный зверёк такой - зубастый, с хвостом, - стала поспешно объяснять Анюшик, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. - Он часто снится Енечке!
Прозвучало это как-то двусмысленно. Я невольно покраснела. Стопудово - задам няшкам дома жару, совсем распоясались! Хорошо, что мы уже добрались до многоэтажек, и папа остановил машину, а то бы ещё чего-нибудь предосудительного наговорили.
Вылезая из автомобиля, Лёха шепнул мне на ухо:
- Я безумно рад, что тебе снюсь, Ехидничка! - сверкнул глазами и помчался сквозь плотный дождь к своему подъезду.
Глава XV I
Само собой, никакой порки от меня девчонкам не довелось испытать. Мама, как только впустила нас в дом, сразу отправила няшек в ванную комнату, а меня - в душевую. Папа Дима установил современную кабину с душем и столитровым электротитаном в бывшей кладовке, так как в нашей большой семье у ванной всегда образовывалась очередь. А потом, расслабившись от мытья и тепла, я пришла в хорошее настроение, ругаться совсем расхотелось.
Перед сном няшки прискакали ко мне в постель и принялись чирикать взахлёб о новеньком мальчике в классе, который вначале был просто замечательный - вежливый, не толкался, ничем не бросался, - а теперь стал сорвиголовой и проказником.
- Он бросил в меня комок из газеты, попал прямо в лицо, вот сюда под глаз, я даже ревела, - пожаловалась Анечка, показывая тоненьким пальчиком ушибленное место на щеке, где от газетного "снежка" не осталось никакого следа. - А говорил, что ему интересно со мной играть! Нельзя мальчишкам доверять, они вредные! - И положила голову ко мне на колени.
- Но не все же, есть и хорошие мальчики, - стала я успокаивать её, поглаживая по кудрявым спутанным волосам. - Папа наш и Никита, к примеру. И ещё есть много хороших парнишек.
- Только папа и Никита хорошие, а больше и нет! - категорично возразила Юляшик, примостившись у нас с Анютой в ногах. - Все они нехорошие, девочек задирают! Ненавижу их! - И сморщила презрительно своё красивое личико.
- Вот вырастешь и отомстишь этому сорванцу тем, что не будешь отвечать на его ухаживания, - продолжала я успокаивать Анечку.
- Фи, больно надо ждать, когда вырастешь! - возмутилась Юляшик. - Я отомщу ему за тебя, Аня, завтра - стукну его хорошенько рюкзаком.
- Никаких драк! - одёрнула я сестрёнку. - Вы же девочки, вам стыдно драться!
- Ага, мальчишкам можно ударять друг друга рюкзаками и пинаться тоже можно! А нам, девочкам, почему должно быть стыдно? Мне ни капельки не стыдно, ни маленечко, - заспорила Юля. - Это просто нечестно! - закончила она своей любимой фразой.
- Делай как знаешь, только потом, когда он побежит жаловаться учительнице или своей маме, тебе же попадёт, - предостерегла её.
- Я так стукну, - хитро улыбнувшись, важно произнесла Юляшик, - что он меня сразу зауважает и никуда жаловаться не побежит. Вот увидишь!
Вторая няшка вдруг горько расплакалась:
- Тебя зауважает, а меня нет... Я не люблю драться... Он же не будет знать, что ты за меня стукнула!
- Так я ему скажу! - закричала Юляшик. - Ты чё, не понимаешь?!
Я сгребла обеих в кучу малу и принялась щекотать. Скоро в комнате установился настоящий хохотун-грохотун. Пришёл Никита и тут же влился в него. Мы бесились и ржали, пока мама не напомнила снизу, что пора всем на боковую.
Несколько вечеров подряд занятия проходили - и у "народников", и у "современников" - довольно спокойно. "Бабушкина юность" получалась зажигательной и забавной. Мы добились такого быстрого темпа, что иногда казалось: отдельные куплеты старых песен по скорости не совсем подходят под него. Но Никита отказался менять что-то в нашем музыкальном сопровождении.
- Будем подстраиваться под то, что мы собрали, - заявил он, - если станем постоянно всё переделывать, так и не дойдём до конца.
Я восхищаюсь братом: насколько всё же он собран! Умеет чётко продумать и скрупулёзно шаг за шагом осуществить задуманное.
В космическую феерию, которую хореограф назвал "Звёздные пришельцы", Никита тоже кое-что внёс своё. Его идеи Тищенков принимал как само собой разумеющееся.
С Заринкой Крылосов, похоже, помирился. Они друг с другом переглядывались и обменивались улыбками.
Со мной Лёха был сух и вежлив, никаких разговоров не вёл, не задирал и не прижимал к себе, наоборот, старался держать дистанцию. Я как-то сразу успокоилась и расслабилась. Оказавшись близко от него, не напрягалась, старалась не быть чувствительно-восприимчивой. Это же Крыса! Я не должна это забывать! И что мне вздумалось млеть от его прикасаний!
Тем более дружба наша с Ричем, похоже, всё крепла. По правде сказать, она расцветала и между ним и Никитой. А ещё Дашей. Мы стали всё чаще ходить вчетвером. Мне это было на руку, поскольку Лакман, как парень, меня не волновал. Да, приятно с ним разговаривать, шутить, но почему-то воспринимаю его, как брата или подружку.
К счастью, он тоже не проявлял ко мне особых чувств с того откровенного разговора, по крайней мере, не говорил о них, хотя нередко брал меня за руку или дружески приобнимал за плечи.
В субботу Тищенков решил усложнить конец программы переворотами. Никита и Лёха должны переворачивать партнёрш как в сальто, причём одновременно. Оля Дюжева, оказалась очень понятливой, к тому же она занималась несколько лет гимнастикой во Дворце спорта. Кувырок назад у неё получился пусть не очень чистым, но с первого раза.