Вера в сказке про любовь (СИ)
И разве бывает что-то более редкое?
От последней мысли мне всегда жутко. Насколько мы сложные, насколько разные, что не можем найти свою истинную половину в этом мире.
- Я так подозреваю, ты склонна к философии.
- Что? – вынырнула я из своих раздумий.
- Говорю, ешь, остынет, - Свет смотрел на меня с ласковой насмешкой. – О чем задумалась?
Как-то по девичьи покраснела я и приступила к ужину. Фокус с игнорированием неудобного вопроса не прошел.
- Не отвертишься. О чем думала?
- О Ромео и Джульетте.
Теперь Свет смотрел удивленно.
- Любимое произведение?
- Не очень. Не о любви история, а о глупых родителях. Не обращай внимания. Просто на ум пришло… По работе, - изобрела я лихое оправдание и тут же перешла в нападение. – Читал?
Обычно люди, стесняются говорить о классике, которая им не понравилась или которую не возникло желания читать. С детства нам внушают: прочитал список – воспитанный людь, не прочитал – не воспитанный. Как не читал? Это же классика! Как не понравилось? Это же классика! Но мой Ромео оказался мужчиной крайне честным и без комплексов.
- Не-а, - покачал он отрицательно головой и бесстыжих синих глаз не отвел.
Я сначала опешила, потом рассмеялась:
- А что читал?
- Тома Сойера перечитывал и Финна.
Ну, да. Логично. Разве станет хулиган читать про Ромео? Он перечитает про такого же хулигана, как он сам.
- Позволю себе предположение… Джером К. Джером?
- Есть.
- Ильф и Петров?
- Не раз.
- Стальная крыса? – выдала я экспериментальное направление, исходя из предыдущих предпочтений.
- Грешен, - заулыбался Свет, и тут же добавил, - но к фантастике равнодушен.
- А к фэнтези?
Мне нравилась та легкость, с какой он понимал меня. Знакомы всего ничего, а ощущение, словно всю жизнь знаю. Ни разу такого не испытывала.
- Похоже, что уже нет.
От смущения я сместила взгляд на Тёма, что умудрялся и есть, и лазить в моем телефонном аппарате одновременно.
- Она из роддома вернулась чужая, - начал Свет неожиданно. - За ним не следила совсем, забывала кормить, переодевать, книги читала одну за другой и, собственно все. Я с работы возвращался, мы ссорились.
Я как уставилась на него с начала краткой исповеди, так и не моргала. Не дышала и не шевелилась. Тут мало вникнуть в суть сказанного, тут еще и проанализировать надо, и разумную ответную реакцию выдать, а в такие мгновения за мимикой перестаешь следить непроизвольно.
- Через тройку месяцев ушла, - добавил равнодушно Свет.
При этом выражение лица у него было потерянное и виноватое. Он словно мне в каком-то жутком грехе каялся. В виски, спину и руки холодом отдало от его признания. Тёмыч ухом не повел, он отца и не услышал - слишком занят в своем обособленном мире, чтоб отвлекаться на внешний. Зато я вся обратилась в слух.
- Отвечать не обязательно. Я ни о чем по сути…
Это мой Том Сойер произнес уже поспешно. Вроде, как сказал лишнего и теперь страшится, жалеет, что сказал.
Всего полдня спустя, мне шагать над пропастью снова. Дойду или не дойду? Будем пытаться рассуждать дальновидно и благоразумно. Любые комментарии относительно его заявления будут неуместны – раз. Ответить обязательно надо – два. Ответить не что-то отвлеченное, а что-то отвлекающее его от боли – три.
- Младшего человека в сауне греть будем?
- Будем, - расслабился Свет.
Дошла. Снова. Сия расщелина невелика была, но она только первая из целой череды. С темой матери Тёма мне повозиться предстоит немало. В прошлом, к печали своей, я уже сталкивалась с послеродовой депрессией. Одна из тех вещей, которую врагу не пожелаешь. Страдает и сама мать, и малыш, и отец.
Зато теперь причину обрело странное презрение Пересвета к писателям любовного фронта в первое наше знакомство. Какие еще книги может запоем одну за другой читать женщина в состоянии душевного опустошения? Конечно, в преобладающем большинстве случаев - это дамские романы. У каждого свой наркотик, на краткий миг меняющий реальность на волшебный сон. Но даже сновидений должно быть в меру.
На начальном этапе я олицетворяла для Света все то, что разрушило его семью. Странно это. Огрызался он на меня, я считала его выпады глупостью, женоненавистничеством, издевалась и огрызалась в ответ. А в итоге, просто человек с глубокой болью в душе, которую я одним своим видом усугубляла. Что ж… Об ушедшем не жалеют. Старые ошибки исправляют, новые предотвращают – другого нам не дано.
Греть младшего в сауне было процессом забавным. Я еще ни разу с ребенком вот так не возилась. Ощущение странное. Я его, ощущение, признаться, не очень поняла, даже охарактеризовать не смогла. Никогда не обращала особого внимания, что у детей все такое маленькое. То есть ты живешь себе и знаешь, как само собой разумеющееся, что все у них мелкое. А тут я рассматривать начала. Ноготки на руках меньше копейки. Вроде ерунда. Но я ж как будто вселенную неизведанную открыла! Как говаривает мамочка, и смех, и грех.
Стою рядом с кроватью, его вытираю, он у меня с волос резинку сорвать пытается, и это завораживает. Сам процесс завораживает.