Вера в сказке про любовь (СИ)

 И снова в ответ тишина.
 - Как хочешь, - пожал плечами хозяин и, как ни в чем не бывало, обернулся ко мне. – Сахар?
 Я отрицательно покачала головой.
 - Нет, спасибо.
 Мальчишка снова испарился в глубине квартиры. Наверное, у меня на лице что-то такое отразилось, Свет вдруг посмотрел пристально, тяжело, оценивающе. Он словно чего-то ждал. Или нет. Не ждал, он решал, как со мной поступить. В памяти всплыли рассказы о трупах случайных свидетелей мафиозных дел.
 Ни пошевелиться, ни подумать, ни проанализировать. Глупое положение.
 - Хотела «спасибо» сказать, - словно в оправдание своих действий невнятно пробормотала я, чем, кажется, слегка смягчила Пересвета.
 - Да, отец рассказал, что кота Феофаном звать, а Пофиг - это уже производное.
 - Он просто с детства себя так вел. Танк взрывайся над ухом, а ему хоть бы хны. Еще сядет перед теликом и вот смотрит. Так и прозвали.
 - Забавно.
 На этом замечании вновь воцарилось неуклюжее молчание. Я попыталась скромно глотнуть чаю. И как всегда случается в такие моменты от старания быть тихой и незаметной, подавилась и закашлялась. Из глаз потекли слезы, а Хуан, едва не уронив стул, подорвался помогать несчастной гостье, да как шарахнет своей лапищей мне по спине. Вслед за слезами искры посыпались! Честное слово. Я сорок раз пожалела, что вообще этот злосчастный напиток ко рту поднесла.
 - Ой, - спохватился Свет. – Больно?
 Продолжая отчаянно кашлять и краем глаза следить за вероятной траекторией его увесистых ладоней, я отрицательно покачала головой. Нет, ну что вы, сударь! Как можно? Я и не заметила.
 - Водички?
 - Нет, - на этот раз вышло у меня вслух. – Спасибо.
 - Это мой сын, Артём.
 Я обернулась. Малец стоял в дверях и с отстраненным любопытством за мной наблюдал.
 - Привет, - помахала я ему ладонью.
 Тём не ответил, только голову слегка вбок склонил, продолжая пристально изучать инородное тело в квартире. Если совсем недавно меня мучил факт странного безразличия мальчика к себе, то теперь смущало откровенное молчаливое внимание. Он словно не на живого человека смотрел, а на новый диван или не знаю… новые шторы. Что-то не слишком мелкое, вроде тарелки, но и не слишком масштабное, вроде автомобиля.
 - Артём хочешь пить, - наконец произнес приятным детским голоском мальчик и обернулся к отцу.
 - Воды или чаю? – спросил Свет.
 - Или чаю, - ответил Артём, прошел и вновь сел на свое недавнее место.
 - С сахаром. Конфет хватит.
 
 - Хватит, - согласился Тём и подвинул блюдо со сладостями мне. – Ешь.
 Я оторопело уставилась и на мальчика и на его отца.
 - Спасибо.
 - Это? – ткнул в меня пальцем Артём и обернулся к отцу, видимо вопрошая еще и взглядом.
 - Кто это, - поправил сына Свет. – Это Вера.
 - Вера, - поскольку букву «р» он не выговаривал, то прозвучало это как «Вела». Да, и вообще, насколько я успела подметить за все произнесенные мальчиком реплики, он многие звуки не выговаривал: «ш», «ч», «ю». И это ведь только то, что услышала.
 - Рудольф не говорил про внука, - заворожено глядя на Тёма, пробормотала я.
 Свет положил руку на плечо сына, уже успевшего потерять ко мне интерес и переключить внимание на кухонную салфетку.
 - Рудольф – хороший мужик, - с легкой прохладцей, не отрывая взгляда от макушки мальчика, произнес теперь уже очевидно бывший Динозавр, - но некоторых тем он предпочитает избегать.
 Я вдруг ощутила себя чудовищно назойливой грубой сукой, которая позволила себе буквально вломиться в чужую жизнь. Захотелось извиниться, откланяться и сбежать. Сбежать как можно быстрее к своему коту, подруге, родителям, выдуманным романам, зюку, в линзах которого голый Динозавр глупо и примитивно прожигал свое время. Вселенная из окон этой квартиры, мне не нравилась, она была не такая, страшная, она пугала. Мой мир, он не такой, он… он…
 - Больше не выкладывали? – спас меня от подступающей паники Свет.
 - Нет, - ответ вышел поспешным, а голос хриплым.
 Рудольфович сощурился, отчего в уголках его глаз собралась сеточка мимических морщин.
 - Если хочешь, иди, - с мягкой доброй улыбкой проговорил он.
 - Нет! – вот теперь я запаниковала. Как часто в жизни женщине хочется, чтобы мужчина угадал ее заветные желания. И невдомек мне было, что когда-либо я возжелаю, чтоб мужчина не угадал. – Нет. Я просто растерялась, - возможно, честность смягчит тот удар, который я сейчас ему нанесла. Им обоим нанесла.
 - Тёмыч скоро спать, а у меня вино есть. Посидим. Помнится, врать ты не любишь.
 В который раз за вечер я растерялась?
 - А тебе на работу там ничего?
 - В воскресенье? – искренне заулыбался Свет. – Чего я там забыл? Завтра у нас карусели.
 
 - Карусели – это здорово, - улыбнулась я в ответ. Хотя от откровенного равнодушия Артёма к теме обсуждения по-прежнему бросало в дрожь. Дети ведь все и всегда слышат, кругом суют свой мелкий нос. Я, конечно, на эксперта по детям не потяну, но и не в пещере ведь половину жизни провела, чтоб простых постулатов не знать.