Вида своего спаситель (СИ)
— Да что ты умеешь? — фыркнула Лекса. — За тебя всю жизнь все твои шестерки решали!
— Что? — выпучил глаза Шан Юн и поперхнулся. — Да я… да с самых низов! Сам! Вот этими кулаками! — Он показал синие от татуировок руки с десятком богато перстней, украшенных брильянтами.
— Я точно пригожусь, — сказал Жу Инчи, от которого я за все знакомство услышал буквально пару слов. — Имел удовольствие общаться с вашим летописцем, господином рапторианцем Оран’Джахатом, господин Райли, и поверьте мне, ему еще многому нужно научиться. Финансы, знаете ли, любят деликатность в обращении.
— Он пригодится, — выдав алое облачко пара, признал рапторианец.
— Мы с Хуаном тоже сгодимся, — едва ворочая языком, сказал Йозеф. — Вы не смотрите, что мы выпивши, господин Райли, вы же сами сказали, что отправите нас на Агони, вот мы и пили как в последний раз. А теперь мы ни-ни, особенно на работе.
— Картер, как бы ты ко мне ни относился, у нас было и хорошее, — тихо сказала Крисси. — Я правда хочу помочь, сделаю все, что скажешь. Ты же видел на Арене, я способная.
Хуан тоже хотел что-то сказать, но язык его не слушался, и он выдал лишь горячее невразумительное мычание, суть которого сводилась к тому, что он за меня голову оторвет любому. И, что удивительно, хитамы его поддержали:
— Босс, отдай нам в подчинение хомо Хуана и Йозефа, из них выйдет толк. У нас на Сарисуру таких называют бодохами. Это особи со слабым интеллектом, но старательные и отчаянные бойцы, хорошо выполняющие приказы.
— Бодохами…— задумчиво сказал я, — В общем так, раз уж все мы попали в одну лодку, выруливать будем вместе. Летим все.
Кристина заулыбалась, но ее улыбка тут же померкла, когда Лекса хмуро на нее посмотрела. Остальные порадовались сдержаннее, лишь Хуан повторял что-то вроде «за босса всех порву», пока не получил под ребра локтем от Йозефа и не заткнулся.
В салоне повисла тишина, и я посмотрел за окно. Бездонный космос светился со всех направлений, от обилия звезд рябило в глазах, и только четыре куба Сидуса поглощали свет. В центре, куда нет доступа никому из разумных, находился самый маленький, и именно там, очевидно, обитал Разум. Три черных вьющихся, словно льющаяся смола, жгута соединяли его с тремя кубами Нидума. «Интересно, сколько еще кубов способен отрастить Разум?» — невольно подумал я, завороженный невероятным зрелищем. Я глядел на это рукотворное чудо, гадая, как и из чего Предтечи строили Сидус. Наверняка спешили, понимая, что с каждым днем немертинов среди них становится все больше, а их самих — все меньше. А главное, строили не для себя, а для тех, кто придет после них. Для нас.
Но все же цель Предтеч оставалась загадкой. Разум, сказав, что знает о возвращении немертинов, не выглядел ни удивленным, ни печальным, если ему вообще свойственны эмоции. Он сказал мне, что не в силах помочь, но ведь, если бы хотел, мог бы подтвердить мои слова, дать советникам всю известную ему информацию о немертинах, но нет. Получается, что немертины — лишь испытание для нас, и цель создания Сидуса в ином, не в том, чтобы спасти новых разумных галактики от них. Тогда в чем?
Все те же вопросы, беспокоившие меня с первых дней на Сидусе, требовали ответа. Странное для сверхразвитой цивилизации поощрение боев на Арене — зачем? Странные решения Разума — почему? Непонятное его отношение к «внепространственным паразитам», то есть к спиннерам, — отчего? Раскиданные по галактике артефакты с загруженными технологиями, недоступными даже Разуму, — в чем смысл? Ведь немертины знали, где находится каждый артефакт и поставили туда стражами спиннеров, и это тоже непонятное решение. Еще и совсем уж загадочное стравливание вида своего первых…
Как человек не способен осознать бесконечность вселенной, так и я каждый раз впадал в ступор, пытаясь понять замысел Предтеч. Вот и сейчас мой взгляд затуманился, лоб избороздили морщины, я тихо зарычал и пришел в себя, только когда Лекса взяла мою руку и крепко ее сжала.
— Ты в порядке? — спросила она.
Я лишь кивнул, нежно сжав ее ладонь, и подумал: «Вот только влюбиться мне и не хватало». Лекса придвинулась и прижалась ко мне — ее близость успокоила и странным образом придала уверенности. Справимся. Ведь кто мы? Люди! Мы всегда найдем выход!
«Рапира» уже приблизилась ко Второму кубу и готовилась нырнуть в него. Остальные пассажиры тихо обсуждали возможные гиперпрыжки, решая, куда нам направиться. Оран’Джахат предлагал перекантоваться на Сарисуру, рехегуа Убама настаивал на том, чтобы обосноваться на Базаре, заглянув на его родную планету Са’Иха в системе Ахернар, а Женевьева напоминала о той миссии, что я взвалил на себя по поиску пропавшего лайнера. Я промолчал, ведь и сам разрывался, и в итоге решил, что озвучу и свои варианты, а потом мы вместе определимся. Почти каждый, включая Шан Юна, мог бы считать себя умнее меня, а потому принимать решение в одиночку я не собирался.
Когда мы приземлились в космопорте, заняв место в первом ряду от правой стены Куба, никто не спешил выходить — все посмотрели на меня. Глянув на таймер, отсчитывавший последние минуты перед окончательным изгнанием, я сказал:
— Сидус-то мы покинем, но куда дальше?
— Да хоть куда! — бодро рявкнул начавший приходить в себя Хуан. — С тобой, босс, хоть на урановые рудники Эроса!
Кема, тенью проскользнув к нему, сделал внушение, после чего я терпеливо проговорил:
— Для тех, кто слушал невнимательно, объясняю: единственный возможный способ избавить галактику от немертинов, — это не добывать уран на Эросе, а как-то попасть в Бездну, соседнюю галактику, найти суперквантовый мозг и уничтожить его…
— Прыгнуть туда не получится, даже будь у тебя триллион монет Сидуса, — перебила Женевьева Корде. — Во-первых, Бездна — никакая ни соседняя галактика, а во-вторых, до той же Андромеды, ближайшей с нами галактики, два с половиной миллиона световых лет.
— А в-третьих, у нас все равно нет координат, — сказал я. — И вообще, не факт, что между галактиками возможны гиперпрыжки. Поэтому остаются только червоточины. Одна точно есть в системе Хатунум, откуда юяй. Другая — в Солнечной системе.
— Наша закрыта! — рыкнул Ханг, ударив кулаком о ладонь.
— А система юяй непонятно где, — сказал я. — Я встречал ее в видении немертина, но вряд ли покажу на галактической карте, где она точно располагается. Там рядом ни одной знакомой звезды.
— Кур’лык Анак Чекби не оставил никаких следов или координат, — вздохнула Женевьева. — Пока Картер был в Верховном совете, я делала запрос Разуму по всем его перелетам. Так вот, все его гипепрыжки были в известные звездные системы. Наверное, торговец использовал их как прокси.
— Вы мне не дали договорить, — сказал я. — Все же представляют масштабы галактики? Даже если мы попадём в Бездну, найти суперквантовый мозг там невозможно. По крайней мере, при нашей жизни.
— Получается, без детектора разума не обойтись, — сказала Женевьева. — Что ж, по крайней мере, эту часть миссии можно объединить с поисками пропавшего лайнера.
— Верно. Чтобы его найти, нам нужно прыгнуть в систему с артефактом Предтеч, — продолжил я размышлять. — Но сам по себе детектор разума нам не поможет, пока мы не попадем в Бездну. Поэтому сначала очень важно понять, как мы собираемся туда добраться. Мне в голову пришел только один подходящий вариант. Про Цереру, попавшую к Сидусу, все знаете?
— Ну конечно! — воскликнул Ханг. — Сгибатель пространства! Но ты же сам говорил, что технология утеряна, ее отобрал Разум.
— Отобрать — отобрал, но навык создавать сгибатель я не потерял. Нужны только ресурсы, о которых я никогда не слышал, и вот здесь требуется ваша помощь.
— Молодец, что вспомнил об этом до отлета, — похвалила меня Женевьева. — Если их где-то и можно достать, то только на Сидусе. Диктуй.
— Диктуй, босс, — присоединился к ней Оран’Джахат, перебравшись поближе ко мне.
Активировав создание сгибателя пространства, я получил сообщение об отсутствующих для этого ресурсах и зачитал список: