Немилосердная

— На моей стороне Орден медного осьминога.
— Ох, да что вы говорите! Теперь это становится интересным. В него входят и бывшие члены клуба «Гипокрас»? — Алексия мгновенно отвлеклась от родовой деятельности. — Кстати, да, муженек, я собиралась рассказать тебе об этом. Похоже, на повестке дня у ОМО направленная против сверхъестественных деятельность, — она прервалась на очередной крик. — Должна сказать, это необычайно больно.
Лорд Маккон обратил на изобретательницу взгляд пожелтевших от злобы глаз.
— Довольно. Ей сейчас и без вас есть чем заняться.
Женевьева повнимательнее присмотрелась к Алексии.
— Да, похоже, так оно и есть. Милорд, вам уже доводилось принимать роды?
Граф побледнел настолько, насколько вообще возможно, то есть стал куда белее обычного, при том что в данный момент он держал жену за руку.
— Как-то у меня окотилась кошка, и я принял весь помет.
Француженка кивнула.
— Это не совсем то же самое. Как насчет профессора Лайалла?
Взгляд лорда Маккона стал бешеным.
— Думаю, он в основном по овцам.
Алексия подняла глаза между схватками.
— А вы присутствовали при рождении Джанела?
Француженка кивнула снова:
— Да, но там была и акушерка. Думаю, общие принципы я помню и, конечно, много об этом читала.
Алексия слегка расслабилась. Книги всегда помогали ей почувствовать себя лучше. Тут на нее накатила очередная волна, и она вскрикнула.
Лорд Маккон грозно посмотрел на мадам Лефу.
— Сделайте что-нибудь, чтобы это прекратилось!
Обе женщины не обратили на его реплику никакого внимания.
В дверь вежливо постучали, и мадам Лефу открыла.
Перед входом стоял Флут — спина прямая, на лице нарочитое безразличие.
— Чистая ткань, перевязочные материалы, вода и чай, мадам, — и он протянул изобретательнице все эти необходимые вещи.
— Ах, Флут, спасибо вам, — Женевьева с благодарностью приняла их и после мгновенного размышления пристроила поверх обморочного Биффи, раз уж другого свободного места все равно не было. — Вы что-нибудь посоветуете?
— Мадам, порой даже я ничего не могу предложить.
— Все ясно, Флут, благодарю. Продолжайте доставлять чай.
— Конечно, мадам.
Вот так и вышло, что спустя примерно шесть часов дочь леди Маккон родилась в кабине октомата. При этом присутствовали ее муж, пребывавший без сознания оборотень-денди и французская изобретательница.
  
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
 
ИЗ КОТОРОЙ МЫ ВСЕ УЗНАЕМ КОЕ-ЧТО О БЛАГОРАЗУМИИ
 
Позднее леди Маккон вспоминала этот день как худший в своей жизни. У нее не было ни души, ни романтичности, чтобы рассматривать деторождение как волшебство или духоподъемное событие. На ее взгляд, оно состояло в основном из боли, унижения и хаоса. В самом процессе не обнаружилось ничего интересного или привлекательного. И она твердо заявила мужу, что абсолютно не намерена проходить через такое снова.
Мадам Лефу выступила в роли акушерки. На свой научный лад она неожиданно умело справилась с таким делом. Когда дитя наконец появилось, она показала его Алексии с таким гордым видом, словно сама проделала самую тяжелую часть работы.
— Мать честная, — сказала измученная леди Маккон, — у младенцев всегда такой мерзкий вид?
Мадам Лефу поджала губы и повернула к себе новорожденную, будто раньше разглядела ее недостаточно внимательно.
— Уверяю вас, ее внешность со временем улучшится.
Алексия протянула руки — платье все равно уже погибло — и приняла в свои объятия розовенькое извивающееся существо. Потом подняла глаза на мужа и улыбнулась.
— Говорила же, что будет девочка.
— Чего она не плачет? — посетовал лорд Маккон. — Разве она не должна плакать? Разве не все мальцы плачут?
— Может, немая, — предположила Алексия. — С такими родителями, как мы, это было бы не так плохо.
Лорда Маккона явно в должной мере ужаснуло подобное предположение. Алексия улыбнулась еще шире, придя к замечательному выводу:
— Смотри-ка, я ее не отторгаю. У меня к ней никакого отвращения. Похоже, она человек, а не запредельная. До чего чудесно!
 
В дверь октомата постучали.
— Да? — пропел лорд Маккон. Он решил перестать беспокоиться насчет новорожденной и сидел теперь перед ней на корточках, воркуя и корча дурацкие гримасы.
К ним заглянул профессор Лайалл, который, судя по всему, нашел время переодеться из импровизированной тоги во вполне приличный костюм. Он посмотрел на своего альфу, а тот поднял на него взгляд и гордо сообщил:
— Рэндольф, у меня дочь.
— Мои поздравления, милорд, миледи.
Алексия вежливо кивнула со своего импровизированного ложа в углу октомата, лишь сейчас заметив, что лежит на груде проводов и пружин, а в поясницу ей упирается какой-то клапан.
— Спасибо, профессор. И похоже, она не разрушительница проклятий.
Бета посмотрел на дитя с истинно академическим интересом — без особого любопытства.
— Нет? А я думал, запредельные всегда передают потомству свои свойства.
— Выходит, нет.
— Ну что же, это хорошая новость. Однако, как мне ни печально отвлекать вас от такого благословенного события, милорд, в данный момент у нас возникло несколько затруднений, требующих вашего внимания. Что вы думаете насчет того, чтобы перебраться в более благоустроенное место?
Сидящий на корточках возле жены лорд Маккон нежно ткнулся носом ей в шею.
— Что скажешь, дорогая?
Алексия свободной рукой отвела его волосы от виска.
— Я бы попыталась. До смерти хочу оказаться в своей постели.
Леди Маккон держала на руках новорожденную дочь, и лорд Маккон нес к замку их обеих, а профессор Лайалл — Биффи. Потом в какой-то миг Коналл заявил, что от Вулси несет гнилью.
Профессор Лайалл открыл было рот, чтобы объяснить, что к чему, но поймал острый взгляд Алексии и воздержался. Предвидя, что альфа скоро и так все узнает, бета отнес Биффи вниз, смазал его жестокие ожоги сливочным маслом и, выбрав наилучший из плохих вариантов, поместил бывшего трутня в одной клетке с герцогом Гематолом.
Наверху было решено, что мадам Лефу тоже придется запереть.
— Поместим ее по соседству с графиней и Джанелом, — хитро предложила растерявшемуся мужу леди Маккон. — Тогда ночью у них получится интересная беседа.
— С графиней? С какой графиней?
Алексия подумывала выпустить мальчика — в конце концов, ребенок ни в чем не провинился, — но исходя из былого опыта отказалась от этой затеи: он не улучшит положение вещей, путаясь под ногами. Даже в лучшие времена маленький негодник умудрялся создавать вокруг себя хаос, а именно сейчас жизнь и без него была достаточно напряженной. К тому же Алексия подозревала, что лучше всего для Джанела будет провести какое-то время со своей маман.
— Но ведь я только что приняла у тебя роды! — запротестовала мадам Лефу.
— Да, и я очень благодарна тебе за это, Женевьева. — Алексия всегда отдавала должное тем, кто того заслуживал, такой уж у нее был характер. — Однако ты носилась по улицам Лондона в гигантском осьминоге, и тебе придется заплатить за свои преступления.
— Запредельные! — с отвращением воскликнула француженка.
— Во всяком случае, ты окажешься рядом с сыном. Его ужасно напугало сражение, — крикнула леди Маккон вслед сопротивляющейся изобретательнице, которую граф тащил прочь.
Непосредственно за этими событиями лорд Маккон узнал причину странного запаха. Оказывается, в его замке обосновался целый рой вампиров. Он вернулся, готовый ко всему, и завопил:
— Жена! — Но леди Маккон исчезла. — Флут!
— Она ушла наверх, милорд. В ваши покои.
— Ну разумеется, ушла!
Лорд Маккон взлетел по лестнице и нашел жену в постели. На изгибе ее руки спала новорожденная. Это дитя уже доказало, что вполне способно спать, даже если отец с матерью надрывают голосовые связки. «Очень полезное качество для выживания», — подумала Алексия и поморщилась, когда Коналл с грохотом вломился в комнату.