Немилосердная

— Выходит, все это совершенно бесполезно? И никакой связи между прошлым и нынешним покушением нет? А то, что отравительница, которую вы, профессор, собирались использовать, умерла, будучи на службе ОМО, и возможно, стала призраком, который умудрился меня предупредить, — чистой воды совпадение?
— Судя по всему, так оно и есть, миледи.
— Я не люблю совпадений.
— Тут, миледи, я ничем не могу вам помочь.
Алексия вздохнула и встала, используя парасоль в качестве подпорки.
— Полагаю, ничего не поделаешь, придется вернуться к началу. Нужно отдать эти бумаги мадам Лефу, — от одной этой мысли ребенок внутри у нее сильно взбрыкнул. — Наверно, завтра вечером. Вначале нужно поспать.
— Весьма разумная идея, миледи.
— Вот только не надо этого, профессор, спасибо вам большое. Я все еще вне себя. Мне понятно, почему вы сделали то, что сделали, но я все равно злюсь, — и Алексия медленно двинулась к двери, готовясь карабкаться по лестнице и переходить по мостику между балконами туда, где ее ждала спальня в гардеробной.
Ни один из оборотней не попытался ей помочь. Определенно, она была не в том настроении, чтобы позволить с собой нянчиться. Когда Алексия проходила мимо Лайалла, тот коснулся ее руки. Это на мгновение превратило его в обычного человека. Раньше у леди Маккон никогда не было возможности увидеть его смертным. Он выглядел при этом почти так же, как всегда — разве что прибавилось морщинок в уголках глаз и вокруг рта, однако оставался все тем же бледным, смахивающим на лисицу человеком с рыжеватыми волосами, совершенно непримечательным.
— Вы намереваетесь рассказать Коналлу?
Алексия медленно обернулась и смерила его лишенным колебаний сердитым взглядом.
— Нет, я ему не скажу, прах вас побери.
А потом со всем возможным в ее положении достоинством захромала прочь из комнаты, похожая на перегруженный галеон под всеми парусами…
* * *
…Лишь для того, чтобы набрести в коридоре на Фелисити. Это было все равно что вляпаться на полном ходу в патоку: разговор, скорее всего, выйдет таким же липким; а личность сестры могла показаться привлекательной лишь каким-нибудь капустным слизням. Готовой к подобным встречам Алексия никогда себя не чувствовала, тем более что в этакий час ночи сестрице следовало видеть десятый сон. Словом, происходящее совершенно не лезло ни в какие ворота.
Фелисити могла похвастаться сонным взглядом и пышно декорированной ночной рубашкой, которая служила ей единственным одеянием. Излишек ткани она стиснула в кулаках, прижав артистично дрожавшие руки к груди. Буйные золотистые локоны каскадом ниспадали на одно плечо, дурацкий розовый чепец ненадежно сидел на макушке. Фон ночной рубашки с красновато-лиловыми цветами тоже был розовым, а фасон изобиловал рюшечками, оборочками, кружавчиками и внушительным воланом вокруг шеи. Алексия подумала, что Фелисити смахивает на большую розовую елку, которую нарядили к Рождеству.
— Сестрица, — проговорила эта елка, — в винном погребе кто-то ужасно расшумелся.
— Фелисити, возвращайся-ка ты в кровать. Это всего-навсего оборотни. Честное слово, можно подумать, ты никогда не слышала о чудовищах в подвалах.
Фелисити сморгнула. За спиной Алексии возник Чаннинг.
— Леди Маккон, могу я поговорить с вами наедине, пока вы не ушли отдыхать?
Глаза у Фелисити широко раскрылись, а дыхание перехватило. Алексия повернулась к гамме.
— Да, майор Чаннинг, если вы настаиваете.
Во внушительный живот Алексии врезался острый локоток.
— Представь нас друг другу, — прошипела Фелисити. Ее глаза устремились на гамму с тем же выражением, с каким Айви Танстелл порой смотрит на особенно омерзительную шляпку, вследствие чего в ее глазах можно прочесть лишь вожделение и полнейшее отсутствие здравого смысла.
Алексия оказалась основательно захвачена врасплох.
— Но ведь ты в ночной одежде!
Фелисити лишь помотала головой, глядя все такими же распахнутыми глазами.
— Ладно, как хочешь, Фелисити. Это майор Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов, оборотень, гамма моего мужа. Майор Чаннинг, позвольте представить вам мою сестру Фелисити Лунтвилл. Она человек, хотя вы, возможно, и не поверите в это после десятиминутного разговора.
 
Фелисити издала смешок, который, вероятно, представлялся ей музыкальным.
— Ах, Алексия, вечно ты со своими шуточками, — она протянула руку стоявшему перед ней красавцу. — Прошу простить меня за неподобающий вид, майор.
Майор Чаннинг взял ее руку в обе свои, с явным интересом отдал поклон и даже осмелился мазнуть губами по запястью.
— Вы просто как с картины, мисс Лунтвилл. Как с картины.
Фелисити покраснела и забрала свою руку несколько медленнее, чем подобало.
— Никогда бы не подумала, майор, что вы оборотень.
— Ах, мисс Лунтвилл, я пошел на это ради бесконечной жизни в качестве бравого воина.
Ресницы Фелисити затрепетали.
— Значит, вы во всех отношениях настоящий солдат, сэр? Как романтично!
— До мозга костей, мисс Лунтвилл.
Алексии показалось, что ее вот-вот стошнит, причем это не имело никакого отношения к беременности.
— Право же, Фелисити, на дворе глубокая ночь. Разве завтра тебе не нужно будет на одно из этих твоих собраний?
— Конечно, нужно, Алексия, но не годится вести себя невежливо в хорошем обществе.
Майор Чаннинг только что каблуками не щелкнул.
— Мисс Лунтвилл, мне не следует и дальше лишать вас сна, так необходимого для поддержания красоты. Хотя для вас он кажется вовсе необязательным. Ваша прелесть уже и без того так близка к совершенству, что не нуждается ни в каких дополнительных средствах.
Алексия потупилась, пытаясь понять, не скрыто ли в этих цветистых фразах какое-нибудь оскорбление. Фелисити снова хихикнула.
— Ну что вы, майор Чаннинг, ведь мы едва знакомы.
— Твое собрание, Фелисити. Отдыхать, — и Алексия многозначительно пристукнула парасолем.
— Да-да, пожалуй, мне все-таки надо вздремнуть.
Леди Маккон устала и была не в духе. Она решила, что при подобных обстоятельствах вправе повести себя несколько неприятно.
— Моя сестра — активная участница Национального союза борьбы за избирательные права женщин, — сладким тоном объяснила она майору Чаннингу.
Тот явно оторопел от такого сообщения. Несомненно, за долгие годы гамма ни разу не встречал барышень того типа, к которому принадлежала Фелисити — а что это за тип, становилось ясно с первых же секунд знакомства, — хоть каким-то боком вовлеченных в политику.
— Неужели, мисс Лунтвилл? Вы должны побольше рассказать мне об этом вашем маленьком клубе. С трудом верится, что леди вашей элегантности нуждается в подобной безделице. Лучше вам выйти за какого-нибудь приятного господина, и он сможет взять на себя всю эту суетную возню вроде голосования.
Алексия совершенно неожиданно ощутила, что и сама не прочь присоединиться к борьбе за избирательные права. Это же уму непостижимо, что такой человек, как майор Чаннинг, считает, будто имеет хоть малейшее представление о том, чего может хотеть женщина! Невероятная заносчивость.
Ресницы Фелисити задрожали будто под особенно свирепым порывом ветра.
— Никто пока не сделал мне предложения.
Леди Маккон обуздала свое неудовольствие.
— Фелисити, в постель, и немедленно. Мне нет никакого дела до твоих высоких чувств, но я нуждаюсь в отдыхе. Чаннинг, помогите мне подняться по лестнице, заодно мы сможем поговорить.
Фелисити неохотно подчинилась распоряжению сестры. Майор Чаннинг еще более неохотно взял Алексию под руку.
— Миледи, я хотел…
— Нет, майор, дождемся, пока она будет достаточно далеко, — предостерегла леди Маккон.
Они в молчании медленно поднялись на следующий этаж. Наконец Алексия сочла расстояние безопасным, но все равно заговорила очень тихо:
— Итак?
— Я хотел сказать кое-что относительно той истории с нашим бетой. Вы ведь понимаете, что Рэндольф отличается от остальных оборотней? Ваш отец был любовью всей его жизни, а мы, бессмертные, такими словами не разбрасываемся. Нет, он любил и до Сэнди — и в основном, доложу я вам, женщин, — кажется, Чаннинг был из числа немногих сверхъестественных, которые придавали большое значение подобным вещам. — Но Сэнди стал у него последним. Я волнуюсь. С тех пор прошло четверть века.