Инженер. Система против монстров 8 (СИ)

— Отлично! — я был искренне рад. — Продолжайте.
— Не знаю, как повлияла мутация, но куриным яйцам нужно тридцать семь с половиной — тридцать восемь градусов. Стабильно. И влажность.
— Может, на кухню их? — предложила Искра. — Там печи, всегда жарко.
— Нет, — покачал головой Кирилл. — Там слишком резкие перепады температуры. То жарко от готовки, то холодно, когда проветривают. Это убьёт зародышей. Нужен инкубатор. Срочно.
  
— Инкубатор будет, — пообещал я. — Сделаю. Но прямо сейчас? Как сохранить их до вечера? Разложить по ящикам с ветошью и расставить в комнате обогреватели?
Кирилл задумался, потирая подбородок.
— Прямой нагрев, — вдруг выдал он. — Обычные обогреватели не потянут. Яйца слишком крупные. Литров по восемь жидкости и желтка в каждом… Если греть просто воздух масляными радиаторами, мы их либо зажарим снаружи, либо они останутся холодными внутри. Укрывать одеялами тоже нельзя. Одеяло не греет, оно только изолирует внешнее тепло от инкубатора.
— И что делать? — тут же спросила Олеся, с тревогой глядя на агронома.
Кирилл ободряюще улыбнулся ей.
— Слушайте. Нам нужны электропростыни, термоковрики из номеров, электрические грелки. Всё, что даёт контактное тепло. Выстилаем ими дно ящиков, накрываем тонкой тканью, чтобы не обжечь скорлупу, и уже на них аккуратно укладываем яйца. И самое главное: к каждому яйцу надо пластырем или изолентой примотать градусник. Прямо к скорлупе. Нам нужно знать температуру самих яиц, а не воздуха вокруг.
Олеся серьёзно кивнула.
— Поняла. Как в больничке.
— Именно, — подтвердил Кирилл. — И ещё влажность. Опрыскивать их водой напрямую из пульверизатора нельзя ни в коем случае. Вода начнёт испаряться с тёплой скорлупы и резко охладит её, будет температурный шок. Вместо этого мы расставим вплотную к батареям тазы с водой, чтобы пар шёл на всю комнату. Или притащим несколько увлажнителей воздуха, в отеле они точно должны быть.
Агроном тяжело вздохнул и посмотрел на меня.
— Ещё яйца надо переворачивать. Раз в три-четыре часа. Обязательно.
— Зачем? — удивилась девочка.
— Чтобы зародыш не прилип к подскорлупной оболочке, — терпеливо объяснил Кирилл. — Если он прилипнет, то погибнет. Вертеть надо аккуратно, на сто восемьдесят градусов. И лучше всего нечётное количество раз в сутки, чтобы ночью эмбрион оказывался на другом боку.
Я слушал его и мысленно составлял список задач.
— Добро, — кивнул я. — Искра, Олеся, Вера, вы слышали специалиста. Приступайте.
— Есть, мой повелитель, — улыбнулась Искра, подхватывая одну из сумок. — Ого! Тяжёлая! Нет, помогать не надо. Я ж для чего очки в физуху вкладывала? Пошли, девочки, надо высиживать монстров.
Я повернулся к Вере.
— Перед тем, как укладывать, проверь их своей «Диагностикой». Убедись, что все эмбрионы живы и здоровы. Не хочу, чтобы потом обнаружился сюрприз. Тухлые яйца взрываются.
Вера кивнула, её лицо стало серьёзным и сосредоточенным.
— Ящики — это временное решение, — добавил я, глядя на Кирилла. — Сегодня же мы с вами займёмся разработкой чертежа полноценного автоматического инкубатора. С подогревом, контролем влажности и механизмом переворота.
Кирилл кивнул. На его лице отразился профессиональный интерес. А затем он, набравшись смелости, задал вопрос, который, видимо, давно его мучил.
— Алексей… можно спросить? Как… так получилось, что вы… ну, лидер?
Все непонимающе уставились на агронома. Дед Василий хрюкнул.
— А что? — прищурилась Искра, сложив руки на груди. — Вам кажется, что наш Лёшенька недостаточно умный для этой роли? Или, может, недостаточно харизматичный?
— Нет-нет, что вы! — замахал руками Кирилл, заливаясь краской. — Я не это имел в виду! Просто… ваш класс. Инженер. Это же… ну, крафт. Поддержка. Тыловик. Обычно лидеры — это боевики. Так сказать, прирождённые полководцы. А вы… вы же должны гайки крутить, а не рейдами командовать.
Комнату наполнил дружный смех. Улыбнулась даже Вера, а Олег Петрович откровенно расхохотался и хлопнул совсем покрасневшего агронома по плечу.
— Ох, парень, расскажи это Мутировавшей Змее тридцатого уровня, Гнилозубу-Клешневику размером с дом, Гончим, Теневой Неясыти, Голему и куче других чудищ, которых наш Алексей сломал об коленку. Банду Гладиаторов он, между прочим, почти в одиночку вырезал, когда вас освобождал.
— Просто Лёше никто не сказал, что инженер — это не боевой класс, — с ухмылкой подытожила Искра.
Я тоже усмехнулся, но сразу же строго сказал:
— Не будем терять время. Искра, Олеся, Вера, вы получили распоряжения, займитесь. Остальные — за мной. Есть ещё одно срочное дело.
Искра вздохнула.
— Вот поэтому он и лидер, — покосилась она на Кирилла. — Он отлично умеет всех строить и никому не даёт бездельничать.
— В первую очередь — себе, — тихо добавил Олег Петрович с подлинным уважением в голосе.
Поймав любопытный взгляд агронома, я лишь мысленно вздохнул. Да, уважаемый, вот так и становятся лидерами. Не потому, что хотят, а потому, что кто-то должен постоянно всех пинать, чтобы продержались ещё день в этом катящемся под откос мире.
Мы вышли на широкое крыльцо отеля. В лицо ударил свежий, пахнущий сваркой и влажной землёй воздух. Солнце уже поднялось достаточно высоко.
— Интересные дела творятся, — задумчиво пробормотал Олег Петрович, идущий рядом со мной. — То огромное, плотоядное растение, то живые мертвецы, теперь вот… курицы, откладывающие яйца размером с арбуз. Я, конечно, военврач и повидал всякого, но биология этого нового мира ставит меня в тупик. Если мы действительно выведем этих тварей… Алексей, ты отдаёшь себе отчёт, что нам придётся кормить стаю хищников?
— С едой проблем не будет, — ответил я, шагая вперёд. — Гладиаторы выкосили поголовье монстров в Красногорске почти под ноль. Но скоро сюда набегут твари из Москвы и окрестностей. Будем перерабатывать агрессивную фауну в корм для нашей собственной агрессивной фауны. Экосистема, Петрович. Круговорот монстров в природе.
В центре двора кипела работа. Точнее, не кипела, а вяло булькала, как болотная жижа. Четверо парней — Максим Орлов, Фрост, Гэндаьф и Сталкер — те самые «герои», решившие устроить самосуд над Соколом, теперь познавали дзен исправительных работ.
Зрелище было поучительным. Гора тёмной, воняющей могильным тленом земли всё ещё возвышалась посреди двора, хоть и заметно уменьшилась стараниями штрафников. Парни выглядели жалко. Их куртки перепачкались, лица лоснились от пота и грязи.
Максим Орлов вонзил лопату в вязкую субстанцию с такой злостью, будто хотел убить эту землю. На работяг с лесов то и дело поглядывал Семён-строитель.
— Шевелись, чего застыл! — рыкнул он на Фроста, который, опираясь на черенок, пытался отдышаться. — Чем быстрее закончите, тем быстрее свалите отсюда!
— Я больше не могу… — проныл ледяной маг, вытирая сопли рукавом. — У меня спина отваливается. Давайте хотя бы перекурим…
— Копай! — вызверился Семён.
В этот момент мы спустились с крыльца. Максим поднял голову. Наши взгляды пересеклись. В его глазах я прочитал целую гамму чувств: страх, унижение, жгучую обиду и бессильную злобу. Он скрипнул зубами, но тут же отвёл взгляд и с удвоенной энергией, демонстративно, швырнул ком грязи в бочку. Шмяк! Чёрные брызги полетели во все стороны.
Дед Василий, шедший чуть позади, крякнул и остановился.
— Ишь ты, зыркает, как волчонок из-за куста, — громко, чтобы слышали все во дворе, произнёс старик. — Не нравится, видать, на свежем воздухе трудиться. Лопата, Максимка, инструмент благородный. Она дурь из головы выбивает лучше любого психолога.
  
Орлов замер, сжав черенок так, что скрипнули перчатки.
— Мы работаем, дед, — процедил он сквозь зубы. — Не мешай.
— А ты не огрызайся, — Василий сдвинул ушанку на затылок. — Когда вы вчетвером одного пинали, который сдачи дать не мог, смелости у вас побольше было. Герои, мать вашу… А как лопатой помахать пришлось, так сразу глазки прячем? Труд — он поучительный. Глядишь, людьми станете. А то пока щенки шелудивые.