Развод. Все закончилось в 45 (СИ)

– Давай без этих сцен, Ксюша? Ты же себе только хуже делаешь, – вздохнул Федор, поежившись. Он вышел в одной рубашке, несмотря на снег и морозный воздух. Пар шел у него из приоткрытых губ.
И меня вдруг захлестнуло чувство невозврата, будто кто-то толкает в спину, да с такой силой, что удержаться перед пропастью невозможно. От этого чувства душу словно вывернули, вытряхнули из нее все ценное, и оставили пустышкой. Я металась между гордостью, обидой и желанием все сохранить. Ведь как иначе-то? Как можно взять и вычеркнуть целую жизнь, столько лет брака?
  
– Федя, а как же семья? – снова попыталась призвать к чему-то, даже не знаю к чему. Он посмотрел на меня с нескрываемым недовольством, и показался мне чужим. Точно, этот человек напротив, был не моим горячо любимым Федей, который бежал в лютый мороз в магазин, чтобы купить мне шоколадку, когда я беременная хотела сладостей. Мне было тяжело стать мамой, мы через многое прошли. Наверное, поэтому мне так отчаянно хотелось кричать и просить остановиться. Но Федя шел, словно внедорожник, наотмаш пиная наше с ним прошлое.
Откашлявшись, он ответил:
– Ну, какая семья, Ксюш? Мы с тобой же... ну не знаю, – он развел руками. – Соседи.
– Соседи?.. – почти шепотом отозвалась я.
– Ну я же на фоне тебя сам себя каким-то утильным чувствую, словно старый дед. Ты прости, может грубо прозвучит, но… – он помялся, будто не решался говорить. Оно и понятно, Федор по жизни был довольно тактичным, иной раз лучше от разговора увильнет, и тут не исключение. Не хотел правдой-маткой резать и без того мою убитую душу. – Но на тебя даже наш садовник не заглядывается. Понимаешь? А я хочу, чтобы все кипело, чтобы домой бежать, наплевав на проекты, чтобы на завтрак не блины, а… ну сама понимаешь.
Нет, я не понимала. Потому что любила, в рот заглядывала, каждый день ждала возвращения мужа, любила ужинать всей семьёй. Мне казалось, мы единое целое.
И нет, я себя не забросила. Всегда старалась с утра чуть раньше встать, причесаться, сделать лёгкий макияж. Выходит, все было настолько плохо…
– В общем, Ксюша, ну не люблю я тебя, уже все прошло. Так бывает, понимаешь?
– А её значит, любишь? – с криком вырвалось у меня.
– Хочешь, чтобы все узнали про наш развод? – Федя вздохнул, казалось, его утомил наш разговор. Тогда я отвернулась, и муж воспользовался моментом. Снова подхватил меня под руку, и практически силой впихнул в салон прогретой машины, где уже ждал наш водитель, вернее теперь его.
– Федя… – только и могла выдавить из себя я, когда он кинул на меня прощальный взгляд.
– Пап! – на тропинке появилась Алла, укутанная в какую-то нелепую шубу, которая ей была большой и в плечах, и в талии, да и в целом, вещица не особо первой свежести. Где она ее взяла…
– Ты чего вышла? Холодно.
– Вот, – дочка впихнула мне в руки косметичку.
– Что… это? – опешила я.
– Подарок от Сони, она хочет, чтобы мы дружили семьями. Классно же? – с улыбкой произнесла Алла, явно не подозревая, что ее фраза была не хуже отравленной стрелы. О чем говорила моя дочь? О какой дружбе?
Федя хлопнул дверью прямо у меня перед носом, видимо решив так завершить разговор.
– Документы о разводе подпишем на этой неделе. Я скину адрес, где все порешаем. Но сюда больше приезжать не надо. Понятно? Олег, езжайте и окно закрой.
И Олег поехал.
  
Глава 3
 
Когда машина дернулась с места, я откинулась на спинку сиденья. В руках у меня была дурацкая косметичка, яркая, с логотипом известного бренда. Я видела рекламу с ней, молодая девочка, не старше мой Аллы, с экрана вещала, что нынче такие «тренд». Сжав в пальцах косметичку, я сочла этот жест плевком в душу, вроде намека, что мое место тут лишнее.
Открыв окно, я швырнула на дорогу этот подарок, а у самой при этом губы дрожали. Не верилось, что его преподнесла не любовница мужа, а моя дочь. Та, кто всегда должен был быть на моей стороне, встала на чужую и воткнула нож в спину.
Положив ладонь на грудь, в области сердца, я попыталась успокоиться. Оно так бешено билось, что я вдруг поняла – скоро точно сорвусь. И буду выть от боли, день, ночь, может и больше, боль ведь не проходит за раз или два. Ее принять надо, а как принять, когда происходящее кажется дурным сном? Но пока я держалась, тупо смотря в окно.
А еще почему-то вспомнила про обещания Федора, про то, как мы с ним гуляли по молодости, держась за руки, как он говорил, что я у него самая, самая. Одна единственная на свете. И лучше меня он не встречал, и никогда не встретит. А потом Фёдор заглядывал в мои глаза, смотрел и таял, до того любил, что никого вокруг не замечал. Только меня. Мы и не ругались толком, идиллия, понимаешь ли.
Поженились довольно быстро, может через полгода после знакомства. Тянуть не хотели, да и Федя жил от меня далеко, ездить на свидания ему было неудобно, а тоска ой как грызла. Моя мама браку обрадовалась, его родня наоборот - не особо одобрила, но и вставлять палки в колеса не стала.
Как только мы расписались, сразу решили завести ребёнка. Мне было двадцать три. Совсем юная, мечтательная, влюблённая. Я так хотела подарить любимому мужчине дочь или сына, но ни в первый раз, ни во второй не получилось. Сперва я проходила кучу обследований, от чего меня только не лечили и чем не пичкали. Затем, когда результат не дал плодов, врач предложила проверить мужа. Он сразу отнесся скептически, не хотел идти ни на прием, ни уж тем более сдавать какие-то анализы, пить таблетки. Был убежден, с ним все нормально, это со мной что-то не так.
И мать его тоже поддерживала, мол, в девяноста девяти процентах, женщины виноваты. Она, не стесняясь, обвинила меня в абортах юности, хотя Федя был моим первым мужчиной и никаких абортов я не делала. Он тогда за меня почему-то не заступился, но я не придала этому особого значения. Тоже себя винила. Плакала ночами, задавалась вопросом, что со мной не так, почему у других по двое-трое детей, а мне и одного не дано.
В итоге, мать Федри повела меня к какой-то бабке, мол на мне порча, надо очиститься.
И я поехала в глушь, позволила проводить над собой странные ритуалы. Лишь бы помогло. Так хотелось ребеночка.
Но ни бабка, ни ее заклинания, ни современная медицина – ничего не работало. В конечном итоге, в двадцать шесть лет я окончательно сдалась. Казалось, что порчу жизнь Феде, не могу дать ему самое важное – малыша. Я так отчаялась, а он наоборот, продолжал говорить, что у нас все будет, главное верить.
Каким-то чудом, когда мне стукнуло двадцать семь, я забеременела. Это было реально как подарок свыше. Мы сами не поняли, но были настолько счастливы, что мир будто с ног на голову перевернулся. Федя так суетился, бегал, ждал малышку.
А теперь что? Где та радость? Где же ребенок, который бежал ко мне, расправив руки в разные стороны со словами “мама”? Где муж, который шептал нежности и говорил, что я подарила ему счастье? Выходит, даже у такой разменной монеты есть свой срок годности…
– Ксения Павловна? – водитель окликнул меня, и только сейчас я заметила, что мы подъехали к многоэтажке. Той, где когда-то были семьей. – Вас может… – он помялся, видно было, что Олегу неудобно говорить со мной и в целом принимать участие в этой войне. Где меня вероломно за один час выставили на улицу.
– Все в порядке, – подобрав остаток гордости, я открыла дверь. В лицо ударил колючий ветер, в свете фонарей продолжал кружиться снег.
– Ксения Павловна, – Олег выскочил на улицу, переступил с ноги на ногу, и протянул мне ключ. Точно, ключа-то у меня не было. Федор отдал квартиру риэлтору под съем. Выходит, он и здесь все предусмотрел? Что как только я переступлю порог дома, сразу получу под зад коленом.
  
Взглянув на водителя, который работал у нас уже несколько лет, я спросила:
– А давно у них… вернее, давно приехала эта Соня? – язык казалось, окаменел. Никак я не могла собрать слова в предложения.