Развод. Все закончилось в 45 (СИ)

  
Глава 11
 
Остаток недели прошел относительно тихо на эмоции. Троцкий почти не появлялся в офисе, у него какие-то выездные переговоры, мы с ним общаемся только по телефону в исключительно деловом тоне: проверить документы, уточнить встречу, поменять время для встречи, передать задание руководителям отделов. Вообще, мне даже нравится работать у него в офисе. Я будто ожила, и мысли плохие – о разводе, дочке, бывшем муже и собственной никчемности, ушли на второй план.
  
Теперь я засыпала с поручениями, прокручивала в голове фамилии, которые мелькали в документах, вспоминала имена людей, с кем общался мой муж. Старалась не упустить ничего из памяти, а что-то даже записывала. Мне сложно, но хочется справиться.
Субботу и воскресенье жду с особым волнением. В субботу мы пойдем в ресторан к Светлане и Степану Покровским. А уже в воскресенье на тот важный прием, где однозначно будет Федор. И если в начале недели я не особо волнуюсь, то под конец у меня даже аппетит портится. Все должно пройти гладко, иначе толку от этих мероприятий не будет.
***
С одеждой у меня оказывается беда, большую часть гардероба мне не положили. У меня было много красивых платьев, костюмов, в конце концов, в порядке вещей посещать званые торжества. Я всегда должна была соответствовать статусу. Но в двух несчастных пакетах только повседневные вещи. Мне нечего надеть.
И почему я об этом не подумала раньше? С другой стороны, что я могла бы сделать? Звонить Федору и просить отдать мою одежду? Ну, уж нет. Пусть Соня носит, у нее отлично, получается, подбирать за кем-то.
Не придумав ничего лучше, утром в субботу я пошла в магазин. Обошла много бутиков, но то, что мог позволить мой кошелек, и рядом не стояло с тем, что положено надевать на встречи с людьми такого уровня. Наверное, зря я замахнулась на рыбу вроде Федора. Может надо включить заднюю? Отойти, пока не поздно?
А потом я заметила рекламную табличку с фразой “только вперед”, и поняла, надо пытаться довольствоваться тем, что есть. В конце концов, я еще не проиграла.
В итоге, купила блузку за две тысячи и прямые брюки за три. Оно красиво смотрелось на мне, какой-то солидности придало. Хотя эффекта «вау» не вызвало. Досадно, но ладно.
К четырем вечера позвонил Глеб. Он уехал с последней важной встречи, которая состоялась на этой неделе, и подобрал меня на остановке. Вообще удивительно, конечно, но Троцкий ни разу не спросил, почему я разошлась с мужем, почему согласилась помогать и прочее. Он будто принял это как само собой разумеющееся и решил вытянуть из этого выгоду. Собственно, я и не против. Главное, чтобы Федор наконец-то понял – мир не вертится вокруг него. И чтобы поняла это Алла.
Когда мы вошли в ресторан, и я сняла куртку, Троцкий странно на меня посмотрел.
– Что? – смущенно произнесла, закусив губу от волнения.
– Выглядишь не как акула, желающая сожрать дурака-человека, который прыгнул прямо ей в пасть, а как обычная смертная.
– У меня нет другой одежды, – я потупила взгляд, поняв, его намек. А может, это был намек на что-то другое, и я лишь услышала то, что меня волновало.
– А деньги? – он протянул свое пальто парню в гардеробной.
– Ну… – вопрос был стыдливый, отвечать на него не хотелось. Меня будто ткнули лицом в грязь. Мол, посмотри, ты прожила целую жизнь с человеком, который оставил тебя без сапог. Не смешно ли? Где были твои глаза? Где был твой нрав? А я и не знаю. Вера в лучшее не давала мне думать о плохом. Разве кто-то бывает готов к тому, что его однажды выгонять? Тем более, если видишь вокруг идиллию? Я лично не была.
– Ясно, – Троцкий ответил за меня, и двинулся в зал. Я засеменила следом.
– Вы уже придумали, что скажете Степану, чтобы он не ушел, как только увидит вас?
– А ты придумала, что скажешь людям, когда они увидят тебя со мной? – и снова вопрос с подковыркой. Честно, я не думала. Да и как объяснить? И обязана ли я вообще кому-то объяснять, почему теперь нахожусь по ту сторону баррикады?
– Скажу как есть, – чуть помедлив, добавила. – Что я ваш сенешаль.
Глеб остановился, мазнул по мне взглядом и вдруг засмеялся. Не громко, и не язвительно, а довольно искренне. Так словно мы с ним давние друзья или партнеры, и происходящее нам не впервой. Его смех немного сбавил градус моего напряжения. Да и в целом, такой холодный, властный мужчина, неожиданно показался мне другим – более приветливым что ли. А может, это включилась его харизма, которую я не замечала за своими собственными то ли страхами, то ли предрассудками.
– Как дерзко и нагло, – наконец, ответил он. – Повысить себя в должности, не каждый секретарь может.
– А разве каждого секретаря берут на сомнительного рода сделки? – поспешила напомнить я, ощутив, как щеки вспыхнули. Я никогда не считала себя такой уж воительницей за справедливость, но сейчас ощущала кем-то таким. И даже эта встреча, полный обман и манипуляция, перестала казаться мне плохой идеей. Федор тоже не стушевался, настраивая против меня родного ребенка. Уж я-то делаю не на много более плохой поступок.
– Аргумент, – кивнул Глеб, двинувшись к нужному столику.
Пока мы шли, мне кажется, по моей спине сошло сто потов от волнения. С каждым шагом, уверенность блекла, превращаясь в пыль. Ничего не получится. Степан уйдет, а потом еще позвонит Федору. Я рою собственными руками себе могилу. Надо было пойти другим путем.
– Добрый вечер, господа, – голос Троцкого, заставил меня поднять голову и выдавить из себя улыбку. В отличие от меня, Глеб не стушевался, он уверенно отодвинул стул, сперва чтобы я села, затем уселся сам. Взял папку с меню, и под полными негодования взглядами Степана и его жены, изучал список блюд. Он даже умудрился подозвать официанта и сделать заказ на нас с ним обоих, решив, видимо, что я буду не в состоянии самостоятельно выбрать что-то. Тут, кстати, ему спасибо, ведь он прав. От нервного напряжения, под столом у меня даже дрожали руки, хотя я старалась виду не подавать.
– Ксения, – Степан заговорил первым. Я заметила возле него коробок с именитым брендом, они решили подарить Федору часы. – А где… твой муж? И почему ты… – он закашлял.
– Мы с Федором развелись, – я думала, произносить вслух эту фразу будет сложно, однако она получилась спокойной. Мой голос даже не дрогнул. Ого! Я сама от себя такого не ожидала. – Но я все еще с теплотой отношусь к вашей семье и моей подруге Светлане, поэтому, когда узнала про проект Глеба, не смогла остаться равнодушной.
Я лгала. В цвет. Смотря им прямо в глаза. Сердце заходилось от каждого сказанного слова, потому что больше всего на свете я ненавидела ложь.
– Абсурд! – Степан стукнул ладонью по столу и грозно посмотрел на жену. – И ради этого спектакля, ты притащила меня сюда?
– Этот спектакль имеет под собой один интересный нюанс, – подхватил спокойно Троцкий, затем он вытащил телефон, что-то там кликнул и протянул мобильник к Степану. – Ознакомьтесь. Уверен, предложение вам понравится.
– Я работаю исключительно с господином Латыповым и смотреть никакие…
– А я думал, что вы мечтали отхватить кусок проекта на Байкале, – перебил Троцкий.
Степан замолчал. Лицо его вытянулось, он будто находился в замешательстве, правда, недолго, несколько минут. Потом схватил телефон, стал активно изучать там что-то. Светлана в этот момент хмурила брови, и мне захотелось перед ней извиниться. Однако время и место были не подходящими.
К нам подошел официант, разложил закуски, поставил графин с соком. И Глеб, не дожидаясь никого, съел канапе с мясом, запив его фрешем. Он вел себя так, словно победа была у него в кармане. И я, может это, конечно, неправильно, восхитилась его стойкостью, умением держать себя в любой ситуации. А еще отметила, что мне такого качества не хватало с рождения. Я боязливая, стараюсь лишний раз не лезть на рожон, обхожу любые конфликты. И готова принять даже плевок в виде ста тысяч, вместо того, чтобы бороться за большее.