Развод. Все закончилось в 45 (СИ)
– Так может… – вообще проворачивать подобное для меня было впервой. Я не умела врать, подлизываться к людям, пытаться им понравится. Да оно мне никогда и не требовалось. Я как-то сразу переложила ответственность за все на плечи мужа, собственно, теперь вот – пожинаю плоды.
Сжав скрепку, которую я крутила в пальцах, чтобы чуть успокоить себя, произнесла как можно увереннее и дружелюбнее:
– Может, встретимся? Поболтаем? – помедлив, я добавила. – Семьями.
– Ой! Ксюшенька! – Света радостно воскликнула, а я представила, как она удивится, когда к ним за столик присядет Троцкий, вместо Федора. Хорошо, что в этот момент меня рядом с ними не будет. Иначе бы мое лицо сделалось таким пунцовым, что впору вызывать спасателей. – Да я только рада. Когда? Степа тоже обрадуется. Я ему прямо сейчас позвоню.
В этот момент, я немного растерялась. Степан с моим мужем общались часто, он мог запросто узнать про назначенную встречу и мой план тогда провалиться. Нужно было выкрутиться, придумать причину. Господи, мне будто не сорок пять, а лет двадцать и шальная пуля в голове. Зачем я в это ввязываюсь? Зачем лезу на рожон? Сердце болезненно кольнуло, а мозг наоборот дал команду к действию.
– Только Феде не говорите, у него день рождения скоро, хочу сделать сюрприз.
Насчет дня рождения, кстати, я не сорвала. Ему исполнится пятьдесят в эту субботу. Федор банкеты не любит, обычно мы собираемся в тесном кругу. Поэтому использовать такой повод оказалось очень правдоподобно. Тем более Света с мужем уже были на одном таком празднике у нас. Мне даже особо сочинять не пришлось.
– Конечно-конечно! – радостно затараторила Полянская. – А что подарить ему? Может сигары? Или коньяк?
– Да ничего не надо, – отмахнулась я. – Просто приходите в “Экспедицию”, это любимый ресторан Федора. Мы будем рады.
– Ой, я тоже его люблю. Хорошо, Ксюшенька. Договорились. Тогда скинь мне сообщением точное время? А я организую нас с мужем.
– Отлично, буду рада увидеться, – я улыбнулась в трубку, Покровская, кажется тоже. На том и распрощались. Сердце лихорадило, меня в целом немного потряхивало. Ощущение было такое, словно я сделала что-то плохое. Мне не хотелось мстить Федору или ответно ударить ему в тыл. Наоборот, я мечтала поскорее освободиться от оков прошлого. Живут же как-то люди после разводов, может и я смогу? Но, оказалось, тяжело выбросить столько лет брака за борт. И обиды так легко не исчезают.
Но предавать Федора я все равно не хотела. Поэтому договорилась с совестью иначе: это моя работа, а мне нужны деньги. Ничего плохого я не делаю. Просто пытаюсь выжить. Это нормально. Федор же тоже пытается. Так что все нормально.
Поднявшись из-за стола, я подошла к кабинету Глеба. Тихонько постучала и вошла, остановившись у входа. Он сидел в кожаном кресле, изучал какие-то бумаги и выглядел в целом очень сосредоточенным, серьезным. В мыслях промелькнуло: вот чем должны заниматься мужчины, а не бегать по юбкам, как сделал Федор. Не удивлюсь, что проигрыши в проектах у него были из-за недоработок. Я никогда не видела, чтобы он вот так корпел над чем-то.
– Глеб Аркадьевич, – откашлявшись, я начала разговор. – Встреча, как вы и просили организована. Но есть… один момент.
Он с неохотой поднял на меня глаза.
– Какой?
Тут я не придумала толком, как сообщить ему про свой план. Может, он сейчас вообще скажет, что помощница у него дура и отправит сразу же за дверь. Ладно, отменить встречу я всегда успею, а так хотя бы попыталась.
– Ну? – шумно выдохнул Троцкий, постукивая пальцами по столу. – Что там? Говори скорее, чего застыла?
– Мне пришлось обмануть Степана.
Глеб сложил руки на столе, и теперь посмотрел на меня с уже большим интересом. Казалось, он заинтригован.
– И что ты ему сказала?
– Вы же знаете, кто я, верно? – наверное, с этого нужно было начать сразу. Но я испугалась. Я вообще побаивалась этого Троцкого, таким он мне казался властным и опасным мужчиной.
– Знаю, – на его губах мелькнула ухмылка. Интересно, что бы это значило? Он насмехался надо мной или все еще ждал моего рассказа про план?
– Я сказала жене Степана, что у Федора день рождения и пригласила их с мужем в ресторан. Но попросила ничего не говорить Феде, что… ну вы понимаете, – мне кажется, в этот момент у меня горело не только лицо от стыда, но и кончики ушей. Я даже на секунду зажмурилась, ожидая услышать гневную реакцию Глеба. Уверена, на его месте Федя бы точно рвал и метал. С другой стороны, бывший муж никогда не подпускал меня к своему бизнесу. Максимум что – он жаловался, желая, чтобы я его банально утешила или поддержала, даже если он был не прав.
– Интересный ход. Хорошо, будем исходить из таких условий, – неожиданно Троцкий принял мой план. Я даже рот от удивления открыла, удивившись, что он так легко согласился.
– Правда?
– Я же говорил, что ты справишься, – его слова прозвучали для меня настолько в новинку, что сердце как-то странно отреагировало. Впервые за эти серые недели, в которых не было место радости, я невольно улыбнулась.
– С-спасибо, – кивнула робко, ощутив прилив сил, что справилась с первым заданием на работе. Да, оно выполнено странно, но раз начальство говорит хорошо, то о чем мне переживать, правильно? А еще я подумала, что не помню, когда меня в последний раз вообще хвалили.
Дома моя работа была из разряда обязанности. Завтрак? Не обсуждается. Обед и ужин? Не обсуждается. Уборка? Конечно. Стирка и глажка? А как без этого. Мне никто не говорил спасибо или что я молодец. Порой, когда я загружала тарелки в посудомоечную машину, ждала, что Федор подойдет и скажет, как ему повезло со мной. Поцелует в щеку, улыбнется. Он же молча вставал, уходил к себе, а следом за ним и Алла.
Я и забыла, какого это – когда твоя работа принесла кому-то пользу. Когда твой труд оценили. Оказывается, это приятно.
– Ксения, еще, – Троцкий заставил меня перевести на него взгляд. – Позвони в юридический отдел, узнай у них насчет документов, которые я передал на днях. Они должны подготовить договор, счет и акт. Если все готово, то мы поедем прямо сейчас. Клиент важный, нельзя терять время.
– Мы? – переспросила я, немного опешив.
Глеб выгнул бровь, его прямой пронзительный взгляд, заставил меня стушеваться.
– Какие-то проблемы?
– Нет, – помедлив, ответила я. Неужели мне придется сопровождать Троцкого еще и где-то на людях?
Только я сажусь в своё рабочее кресло, как начинает вибрировать телефон, лежащий на столе. Притом так активно, словно случилось что-то серьёзное и всем рассылают массовые сигналы бедствия.
Провожу пальцем по экрану, и мне сразу прилетают входящие сообщения в новом чате. Раньше его не было, там и дата стоит сегодняшняя. Взгляд цепляется за название чата: «Новый год в десятом «Б»». Добавила меня туда глава родительского комитета. Значит, они что-то обсуждают к предстоящим праздникам.
Хочу уже отложить телефон, но вдруг замечаю сообщение от Аллы:
«А.: Может, в „Белую ночь“ пойдём?»
Несколько ребят ей отвечают, и, судя по общему потоку сообщений, я понимаю, что они решили отпраздновать Новый год вместе с родителями и классным руководителем. Хотя странно, конечно: раньше мы никуда толком не выбирались. Не сказать, что у Аллы прямо недружный класс, скорее необщительный. Одним надо в пейнтбол играть, другим — на конях кататься, третьим — на сноубордах в горах развлекаться, а кому-то подавай ресторан и бальное платье. Из-за этого чаще всего разговоры оставались только разговорами.
За прошедшие десять лет мы выезжали группой разве что в Питер и то несколько раз — на пикник в младших классах. Всё.
Дочитать переписку не успела, входящий вызов прервал. Звонила Надя Алиева — как раз глава родительского комитета. Она же жена одного судьи, о котором многие отзываются нелестно. Они живут в огромном особняке, у их дочери личный водитель, и одеваются Алиевы тоже в бутиках премиум-класса. Хотя не они одни, в нашем классе почти все такие шишки, ничего необычного для лицей, в котором учится Алла нет.