Развод. Все закончилось в 45 (СИ)

  
Развод. Все закончилось в 45
 
Ники Сью
   
Глава 1
 
– Алла, – кричу дочке из кухни, заметив, как она быстро проскользнула к себе. В последнее время, нет, даже в последний год, наши отношения сильно испортились.
– Сейчас спущусь.
И в самом деле, минут через пять, она уже сидит за столом, но вижу по лицу, настроение не особо хорошее, вроде хочет что-то сказать, да только как подступиться не знает.
  
– Алл, ты чего? – ставлю перед ней мясо по-французски, вытерев руки об фартук. Единственное, что я хорошо умею делать – готовить. Остальные навыки давно потеряны, пришлось отказаться ради семьи, да и я не жалею. Главное, счастье в доме, а не карьера и какие-то достижения. Тем более Федя у меня хорошо раскрутился, открыл несколько филиалов по стране уже, ну что бы я там могла приносить в дом? А так дочкой занялась: секции, репетиторы, плюс постирать, приготовить. И все было нормально, ровно до того, пока у них в школе не появился этот мальчик. С того дня у нас разладилось.
– Ма, – Аллочка поднимает на меня глаза, кусая губу. – Я сегодня на вечеринку пойду с ребятами.
– А как же тест завтра?
– Ой, я итак напишу, – отмахивается она.
– Ну хорошо, – неуверенно киваю я. – Тогда я отвезу тебя, обратно отец…
– Нет, меня Андрей отвезет, – перебивает Алла. А у меня от одного только этого имени все в груди заводится. Странный он, этот мальчик, и ладно бы просто в неприятности влипал, так нет же, сам Аллу кошмарил, других против нее настраивал. Сколько она слез пролила, а тут вдруг любовь.
– С ним ты не пойдешь, обижайся или нет…
– Ты опять? – Алла подскакивает из-за стола и кидает на меня такой гневный взгляд, словно это из-за меня она с девочкой в школе конфликтовала. Я перестаю узнавать собственную ночь. Ко всему прочему, на днях я случайно, когда была у них в школе, услышала, как Андрей этот о моей Алле говорит. Мол доступная она, дурочка, а ему весело. Было неприятно, и я почти подошла к нему, хотела высказать, но тут вырос директор и увел горе-хулигана к себе. Дочка, конечно, не поверила мне. Она вообще всему, что касается этого мальчика, в штыки воспринимает теперь.
– Алла, ну я прошу тебя, давай не будем ссориться.
– Мам, ты отстала от мира, сидишь тут в своих четырех стенах, – в сердцах крикнула Алла. У меня от ее слов неприятно кольнуло, хотя я понимала, что она просто злится, это обида говорит в ней.
– Давай так, приводи в гости своего Андрея, – решила пойти другим путем. Ну а вдруг я, в самом деле, ошибаюсь.
– Нет, мам, – категорично надула губы дочь. – Я не хочу. И вообще! Я пойду на вечеринку, мне отец уже разрешил.
– Что? – хриплым от волнения голосом прошептала я.
– То! Он в отличие от тебя не считает Андрея плохим и доверяет мне. Все! Переоденусь и ухожу! Буду поздно!
– Алла! – возмущенно повысила голос я.
– Папа разрешил, так что никаких вопросов.
На этой фразе, Алла решила закончить разговор и ушла снова к себе, даже не притронувшись к еде. Я же, не выдержав, стала набирать Феде. Относительно воспитания дочки, у нас с ним мнения расходились. Он строил из себя доброго полицейского, а я злого. Все позволял ей, покупал буквально любую вещь, которую хочет дочь. Мне было жутко обидно, что он так себя ведет, но я ненавижу ссоры, поэтому принимала всегда его политику как должное. В конце концов, у нас идеальная семья, так мне казалось.
До мужа дозвониться я не могла, у него постоянно занято. С кем интересно разговаривает? А мне ой как хотелось выговориться, спросить совета. Может, реально нужно Аллу отпустить? С другой стороны, материнское сердце подсказывает, что Андрей этот погубит мою девочку, снова заставит плакать, только в этот раз боль будет острее.
Так и не дозвонившись до Федора, поднимаюсь на второй этаж. Все-таки не могу долго находиться в ссоре с дочкой, поэтому всегда иду на перемирие первой.
Дверь в ее спальню приоткрыта, я подхожу ближе, уже планирую войти, как до меня доносится обрывок разговора. Вообще, подслушивать – не мой конек. И я бы ушла, но Алла явно говорит с отцом, видимо жалуется.
– Ты прав, пап, – голос у нее не зареванный, и не расстроенный. Наоборот, какой-то даже возбужденный, полный решимости. – Жалко, ее, конечно, пап. Ну а с другой стороны, жалко у пчелки, да и мы всего раз живем на земле. И я так больше не могу. Она поймет. Да и всем будет проще. Время пришло.
Моя рука, сжатая в кулак, повисает в воздухе. Наверное, надо было переступить через себя, войти и потребовать объяснений. Но я не смогла. Какой-то непонятный страх поселился в груди, он мне и не дал войти в спальню дочери.
Я развернулась, и пошла к себе, решив, что вечером обсужу с мужем все. Задаем ему вопросы. Вот только вечером, все мои планы перевернулись вверх ногами. Я узнала ужасную новость.
***
Федор приходит домой позже обычного, хотя сейчас он частенько задерживается, какой-то крупный проект у него там с китайцами. Сидит с коллегами до глубокой ночи практически, все пытаясь угодить заказчикам, которые вечно чем-то недовольны. Федя уже сокрушается, что лучше бы отказался, чем столько хлопот. Но я поддерживаю его, всегда поддерживала с первого дня нашего знакомства.
Кстати, случилось оно в университете. Я была первокурсницей, а он заканчивал магистратуру. Как увидел меня, так все – сказал, влюбился. Тогда денег у Феди особо не было, но он ухитрялся создавать романтику вокруг нас. То на руки подхватит, и кружит долго, аж дух захватывает. То у знакомого билеты в кино в карты выиграет, то на велосипеде своем домой меня возил. Как сейчас помню, я садилась на багажник, обхватывала его вокруг талии, и мечтательно ехала, представляя, что у нас любовь как в книгах. Так и вышло.
Через год после знакомства мы поженились, а там Феде помог отец бизнес открыть. Так и закрутилось у нас. Семья появилась, дочка.
Сажусь на кровать, смотрю на фоторамку, что стоит на прикроватной тумбе, и душа радуется. Мы такие красивые на фотографии. Как же удачно сложилось.
И тут Федя входит в спальню, на часах почти полночь. Зевает, галстук на ходу расстегивает.
– Дорогой, привет, – я подскакиваю, бегу чмокнуть его в щеку, привычка у нас такая с юности, но муж уворачивается. И вроде не специально, кажется, не заметил просто, затем и вовсе закрывается в ванной.
– Душ приму и выйду, ты ложись, отдыхай, Ксюш, – кричит он.
Но я не ложусь, да и мобильный неожиданно начинает звонить. Беру его со столика, где у меня лежат всякие косметические средства, и едва не вздрагиваю, увидев мамин номер. Она в это время никогда не звонит.
– Добрый день, Ксения Алексеевна? – раздается мужской голос в трубку. Руки у меня делаются влажными, сердце замирает, будто на пороге стоят предвестники беды.
– Да, а мама? Почему вы с ее номера звоните?
– Вашей маме сердцем плохо стало, забрали ее в больницу, она попросила вам позвонить. – Строго и даже как-то сухо отчитывается врач. А у меня все – мир под ногами уходит. Глотаю губами воздух, и кажется, его чертовски мало, совсем не хватает.
– Доктор, как она? Она… – обрывисто шепчу, я едва не падаю, хорошо пуфик рядом стоял, так на него и рухнула.
А сама в мыслях только и думаю: “Мамочка! Милая… Она же одна там”. И слезы на глазах, горло обхватывает спазмом. Начинаю корить себя за то, что редко навещала ее, что вообще бросила одну в деревне. Теперь, кажется, мы целую вечность не виделись.
  
– Сейчас уже критическое состояние прошло, но вы бы приехали. – Настоятельно советует врач. И я тут же киваю, а как только отключается вызов, бегу к шкафу. Вытаскиваю оттуда дорожную сумку, закидываю вещи, а у самой руки трясутся, и слезы по щекам градом катятся. “Все хорошо”, – утешаю себя, и совесть шепчет где-то рядом: “а могло бы сложиться иначе”.