Наперегонки с темнотой (СИ)

Механически работая челюстями я ел, глядя в пространство остановившимся, невидящим взглядом и отказывался отвечать на ее встревоженные расспросы, однако с каждой проглоченной ложкой горячей пищи энергия понемногу возвращалась к моим одеревеневшим конечностям. Она запускала в мозгу химические реакции и заставляла организм бороться со стрессом. Когда же мной до конца были осмыслены все эпизоды прошедшего дня, я подошел к Дэниелсу, чтобы поблагодарить за спасение и услышать, что там произошло.
По его словам, он действительно убежал. Увидев впервые, что представляют из себя инфицированные, Дэниелс поддался панике и не помня себя помчал прочь. Он бы так и удрал, оставив меня подыхать, но, на мое везение, в пролете между первым и вторым этажом его словно кто-то дернул за руку и заставил вернуться. Если бы не его чудесное возвращение, скорее всего, я был бы уже мертв.
Помимо двух убитых мной тварей и той, что так бесшумно подкралась сзади, там скрывалось еще двое зараженных. Первого Дэниелс убил, вбегая в квартиру, второго — когда я ослепленный бежал за ним по коридору. Того, что тянулся к моему горлу и был уже так близок к цели, он застрелил выстрелом в висок. После этого меня и ослепило.
Хлынувшая из него черная гнилостная субстанция залила мне все лицо, а сам он, как подкошенная ударом топора ель, рухнул на меня сверху. Дэниелс сказал, что я орал как сумасшедший, из-за чего он подумал, будто меня успели заразить и едва не убежал снова. К счастью, он этого не сделал.
Вуд тоже орал, но по нему было видно, что с ним все кончено. Дэниелс подробно описал, как из его ушей, глаз, носа и рта хлестала кровь, как пальцы судорожно царапали пол, как вены по всему телу наливались черным, а само тело выгибалось под неестественным, опровергающим все законы анатомии углом. Вуд умер мучительной смертью, а затем переродился в одно из тех таинственных существ, что последние полгода для чего-то преследуют все человечество.
— Ну и денек, — подсаживаясь ко мне, прошептал Митчелл. — Как ты, Уилсон? Отошел немного?
— Да, порядок.
Митчелл со своей группой тоже столкнулся с двумя зараженными, но по счастливой случайности обошлось без серьезных последствий. Одного из них убил Эдвардс, второго сам Митчелл.
— Знаешь, Уилсон, я когда видел их по телеку, все думал, до чего же омерзительные уроды, но после того, как столкнулся с ними в реальности… Я и предположить не мог, что они настолько безобразны. И эта вонь, что от них исходит, черт… — Испустив протяжный вздох, он замолчал, но потом тихо заговорил вновь: — Когда я вошел в ту квартиру и урод посмотрел на меня в упор, я, честно признаться, малость струхнул. Так и застыл на месте, будто впервые оказавшийся на полигоне салага. Растерялся прямо. Мне многое далось повидать, ты знаешь, но сегодня я подумал, что это конец. — Еще помолчав, он прибавил: — Эдвардс молоток. Он первый из нас опомнился.
— Это только начало, Сержант, — цинично усмехнулся я. — Пока им хватает добычи в городе и они, похоже, неплохо там пируют, так что сейчас мы еще в относительной безопасности, а вот когда там все живое иссякнет, они неминуемо попрут прямо на нас. И что будет тогда, не хочу даже думать.
— Мы должны пересидеть здесь, — ответил он. — Если будем тихо себя вести и не рыпаться, они обойдут стороной.
— Ты так считаешь? Что-то я сомневаюсь. Они стали очень быстрыми, Митчелл. В два, а то и в три раза быстрее, чем раньше.
Мы оба надолго умолкли, но минут пять спустя я с надеждой в голосе проговорил:
— Слушай, я и раньше размышлял об этом, но после сегодняшних событий мысль, что нужно уходить дальше, просто въелась мне в голову.
— Куда дальше?
— Думаю, может стоит попробовать пересечь границу?
Повернувшись к нему, я ждал, что он скажет на этот счет. В задумчивости Митчелл медлил с ответом, однако затем издал сдавленный смешок и спросил:
— И что потом? Брось, Уилсон. Так и будем убегать? Они ведь придут и туда, если уже не пришли. Здесь у нас хотя бы есть надежное укрытие, а что ждет там?
 
— Не знаю.
— Вот именно. И никто не знает. А потом, как тащить с собой по морозу такую толпу народа?
— Ну конечно, — презрительно ухмыльнулся я, — с нами же женщины, старики и дети.
— Ты опять за старое? — шепот Митчелла приобрел недобрый оттенок.
— Нет. Просто бесит, что приходиться подставлять свою задницу и отдуваться за всех. У меня дочь, Митчелл! Если меня грохнет какой-нибудь поехавший крышей оборванец или, что хуже, заразит инфицированный ублюдок, что станет с ней?
— Кончай о таком думать, ничего с тобой не случится, — твердо произнес он. — Но на всякий случай — пока я жив, она не пропадет. Даю тебе слово.
На несколько следующих минут мы оба вновь замолчали и углубились каждый в собственные мысли.
— У тебя есть какой-то план действий? — пошевелившись, задал я вопрос. — Мы не сможем пересидеть без припасов, а того, что нашли сегодня, хватит дней на пять-шесть максимум.
— Знаю, — угрюмо проронил он. — Послушай, идти в новое место, значит искать новое укрытие. Потом они нас догонят и нужно будет опять убегать. К тому же я уверен, за границей сейчас то же самое. Если нет, то будет через неделю-другую.
— Да понял я, к чему повторять? — с раздражением бросил я. — Твои варианты? Что ты предлагаешь делать? Есть собак, пока не кончатся?
— Тебе это не понравится, — устало прошептал Митчелл, — но я предлагаю снова ехать в город и искать провизию. Это единственный выход.
— Я не поеду. Не хочу, ясно? — жестко процедил я.
— А есть другие идеи? Куда бы мы не направились, везде придется рисковать. И везде придется добывать еду. Так что это неизбежно, Уилсон.
Я сознавал, что он прав, а потому промолчал. Митчелл тоже выдерживал паузу, но наконец тихо вздохнул и принялся доверительным, почти заискивающим шепотом меня уговаривать:
— Слушай, сейчас многие удрали из города. От страха люди побежали дальше, а те, кто не сбежал, почти все заражены. Значит, живых там уже меньше, чем инфицированных. Разве ты не заметил, что улицы практически пусты?
— Чего ты обрабатываешь меня, точно я смазливая бабенка, которую тебе вздумалось поиметь? — огрызнулся я. — Да, заметил. Народу совсем не осталось. А еще я заметил горы трупов.
— Вот! Трупы — это понятно, но я хочу сказать, что те твари постепенно пойдут за сбежавшими. Да, они пройдут через нас и тут их, конечно, тоже останется достаточно, но не в таком количестве. Мы пересидим, Джон. Главное, запастись провизией и выждать время. А бежать вслед за остальными равносильно самоубийству.
— Возможно, в этом есть здравый смысл, Митчелл, но, черт возьми, я сегодня чуть не сдох! Меня до сих пор передергивает от запаха тухлятины, хотя я чуть ли не сорок минут скреб себя в душе. Всю кожу, на хрен, содрал.
— Меня тоже передергивает, а что поделать?
— Ладно, ни к чему это нытье, — обессиленно прошептал я. — Я знаю, что ты прав и другого выбора у нас все равно нет.
— Тогда решено? — воодушевился он. — Решено! Значит снова разбиваемся на группы и едем на поиски. Пару дней передохнем, придем в себя, а потом доходчиво растолкуем каждому, что действовать нужно сообща. Все должны держаться строго вместе. Вуд сглупил, но это послужит для других уроком. Какого черта он вообще поперся туда один?
— Да я без понятия, что на него нашло! Он как с цепи сорвался и будто целенаправленно шел к ним навстречу. Все твердил, что его ведет предчувствие. Придурок! Жаль его, конечно, но он был законченным идиотом.
— Согласен. А как твой друг? Ему вроде получше, а?
— Роб? Смотря, что ты называешь получше, — процедил я сквозь зубы. — Он успокоился, но только потому, что к нему вернулась жена.
С Робом последние полтора месяца происходили быстрые и такие же внезапные метаморфозы. В первый вечер, когда его мозг отошел от успокоительного, он, как и раньше, сидел без движения с устремленным в пустоту взглядом. В подобном анабиозе он провел пару суток, а позже состояние это сменилось глухой, молчаливой враждебностью ко мне.