Наперегонки с темнотой (СИ)

Думаю, Роб и сам понимал, что наговорил лишнего, поскольку вид у него сделался еще хуже. Его будто придавило тяжелой гранитной плитой, настолько он стал ссутулен и молчалив. Никому из нас он не сказал ни слова.
Третий день нашего путешествия прошел без происшествий. Мы передвигались практически в полной тишине, зато проделали длинный путь и заночевали в одном из отелей крупного города. Там было тепло, безопасно и многолюдно, так что эта передышка позволила всем нам немного расслабиться и восстановить силы. Едва прикончив свой ужин, я завалился в кровать и крепко проспал до самого утра.
К концу следующего вечера мы подобрались почти к самому пункту назначения. До него оставалось каких-то триста семьдесят километров, но наступление темноты вынудило нас сделать передышку. Снова мы остановились в маленьком, подчистую покинутом жителями городке, однако помня о ледяном холоде, стоящем в баптистской церкви, на этот раз не постеснялись вломиться в чей-то брошенный дом.
Близилась середина декабря и дни становились короче, а ночи, напротив, все продолжительнее и все темнее. Помимо того, в этих краях было ощутимо холодней. В ночное время воздух охлаждался до минусовых температур, а выпавшие за день осадки по утрам покрывались тонким слоем прозрачного льда.
За время отсутствия хозяев приютивший нас дом успел потерять тепло обитаемого жилища и буквально дышал промозглой пустотой. Чтобы согреться, мы по максимуму натянули на себя теплую одежду, а в какой-то момент даже с сожалением вспомнили церковь. Теперь она не представлялась нам такой уж скверной.
Укрывшись одеялом, Терри спала, а я неподвижно стоял в центре комнаты и обдумывал завтрашний день. Если повезет, уже до полудня мы доберемся к лагерю. Я был рад окончанию этого долгого и трудного пути, но одно меня беспокоило — чем ближе мы подъезжали, тем больше машин с нервными, перепуганными людьми встречалось нам на дорогах. Мы ни с кем не вступали в контакт, потому как не все одинаково мирно реагировали на происходящее. Кругом возникали стычки, потасовки, кражи, а иногда и убийства.
— Мистер Уилсон, — протягивая кружку с горячим чаем, шепотом позвала меня Лора, — вы считаете, нам удастся попасть в лагерь? На дорогах столько людей, что мне начинает казаться, будто сюда съехались жители со всей страны.
Рассеянно поморгав, я вышел из задумчивости и взял кружку из ее рук.
— Очень на это надеюсь, Лора. Вы же слышали, как вчера по радио объявили, что построили еще одно убежище на несколько тысяч мест. Там их уже пять, так что уверен, где-то нам точно удастся пристроиться.
— А там будет интернет? — сонным голосом поинтересовалась Терри.
Я думал она давно спит, но, вероятно, она прислушивалась к нашей беседе. Вопрос об интернете ее волновал особенно остро — за прошедшие четыре дня он постоянно работал с перебоями. Как сообщили в новостях, что-то случилось с вышками сотовой связи и пока было неясно, когда поломки устранят.
Терри ужасно психовала, потому что лишилась возможности вести переписку с подругой, играть в игры и смотреть видеоролики. Во время дороги это было ее единственным развлечением.
— Не знаю, детка. Думаю, скоро должны починить, — кое-как выдавив улыбку, пообещал я. — Не могут же нас оставить без связи.
За минувшие дни Терри немного отошла и стала более разговорчивой. На ее щеки вернулся слабый румянец, голос зазвучал чуть звонче, а в синих глазах зажегся потухший было свет. Большую часть дня она проводила на заднем сиденье, уткнувшись в телефон или тихо переговариваясь с Лорой. По ночам они спали рядом или в одной постели.
Я был благодарен Лоре за помощь. Она держалась с поразительной выдержкой, как могла подбадривала Терри, садилась за руль, когда мне требовался отдых и заботилась о Робе. Сам он после нашей стычки сделался как потерянный ребенок и часто забывал о таких естественных потребностях организма, как сон или еда. С того времени он ни разу не сказал, что голоден или хочет пить и если бы Лора периодически не напоминала ему об этом, наверное, сам бы даже не вспоминал.
 
Когда она вставляла тарелку с едой ему в руки, поначалу он непонимающе смотрел на ее содержимое и только потом принимался послушно есть. Глядя на него в такие минуты, я подозревал, что он не осознает своих действий и наверняка не ощущает вкуса еды. Одним словом, присутствие и поддержка Лоры были неоценимо значимы для всех нас, но кое-что меня все же заботило. Уже несколько раз я поймал на себе ее странный взгляд.
Впервые это случилось на второй день. Тогда я случайно посмотрел в зеркало заднего вида и неожиданно встретился с ней глазами. Лора свои быстро опустила, но по ее смущенному лицу я понял, что она наблюдала за мной. Успев уловить в ее взгляде то, что интуитивно считываешь как проявление симпатии и влечения, тут же я догадался — вызван он не праздным интересом.
В тот раз я отмахнулся от этой мысли, решив, что мне могло показаться, но позже уловил ее взгляд снова. Внезапно для меня стала ясна ее робость в моем присутствии, а также желание ехать с нами. Прежде я воспринимал его как элементарную потребность спастись, однако теперь понял — была еще и скрытая причина. Лора явно испытывала ко мне некие чувства и открытием этим я тяготился.
Пожалуй, где-то в глубине души мне польстило ее внимание, но я отлично сознавал, что не смогу ответить ей тем же. Лора милая девушка и достаточно привлекательна внешне, вот только как бы я не старался, ничего кроме благодарности в себе отыскать не сумел. По этой причине я продолжал делать вид, будто ничего не заметил.
Увидев, что она до сих пор стоит рядом, с вежливой улыбкой я проронил:
— Ложитесь в постель, Лора. Утром опять ранний подъем, но обещаю, уже завтра мы будем в каком-нибудь безопасном и, хотелось бы верить, теплом месте.
Получив в ответ благодарно-застенчивую улыбку, я вышел на улицу. Ночь была тихой и звездной. От легкого мороза изо рта шел пар, кругом не раздавалось ни звука. Запахнув посильнее куртку, я закурил и надолго задумался о том, что ждет нас впереди.
  
Глава 34
 
Утром я пил чужой кофе в чужом доме. Перед этим я спал в чужой постели и мылся в чужом душе. В этом новоявленном мире больше не существовало собственности — все, что я имел, умещалось во вместительном багажнике моего автомобиля.
Я собирался отправиться к нему, как только рассветет. Пока что он ни разу меня не подвел, но не хотелось, чтобы в пути нас застигла врасплох какая-нибудь неожиданная поломка, а потому каждое утро я заглядывал под капот, внимательно всматривался во внутренности металлических механизмов, слушал работу двигателя, исследовал ремни и шланги на наличие трещин, проверял количество масла и так по кругу. Это стало своего рода ритуалом и сейчас я лишь дожидался восхода солнца, сидя в тишине чьей-то маленькой кухни.
За истекшие часы дом успел прогреться, поэтому здесь было тепло. Прислонив голову к дверце небольшого холодильника, я курил свою первую утреннюю сигарету, когда из комнаты, где спали Терри и Лора, появился Роб. Он провел очередную бессонную ночь у телевизора и теперь выглядел еще более растрепанным и осунувшимся.
Со дня гибели Айлин Роб перестал бриться, отчего лицо его густо покрыла седая щетина, над потускневшими глазами нависли тяжелые веки, кожа приобрела землисто-серый оттенок, а крупный нос как будто сделался еще внушительнее и странным образом подогнулся книзу. Я почти привык к его новому облику, но сегодня он был странно оживлен. Вопросительно взглянув ему в глаза, я предложил кофе.
Неопределенно мотнув головой, он отказался, но затем помявшись в дверях, спросил:
— Ты считаешь, в лагере мы будем в безопасности?
Я снова бросил на него взгляд, но на этот раз уже с удивлением. За минувшие дни он редко задавал вопросы, а кроме того, я бы не подумал, что в данную минуту его заботит безопасность. Вдобавок, с момента нашего спора он заговорил со мной впервые.
— Разве теперь можно на это рассчитывать? — криво усмехнулся я. — Всего лишь вопрос времени, когда они доберутся и сюда. Если никто не найдет способа их обезвредить или уничтожить, думаю, через месяц-другой нам снова придется бежать.