Наперегонки с темнотой (СИ)

— Что ты такое говоришь, пап? Как Айлин может заразиться?
— Терри, мы должны собираться. Нужно уезжать, — крепче сжав ее плечи, с напором произнес я.
— Уезжать? Сейчас? — Теперь она выглядела растерянной. Несколько мгновений она внимательно вглядывалась мне в глаза, как вдруг рот ее широко раскрылся, а по щекам покатились крупные слезы. — Папа, где Айлин?
Похоже, она наконец поняла. Встав, я притянул ее к себе и тотчас во весь голос она зарыдала. Лора все еще стояла в дверях, крепко прижимала ладонь к лицу и была белее хлопкового волокна.
— Это правда? Они уже добрались сюда? — приглушенным полушепотом спросила она.
В ответ я рассеянно кивнул. Замерев с остановившимся взглядом, она что-то лихорадочно обдумывала.
— А где же мистер Холдер? С ним все в порядке?
— Он внизу, ждет нас в баре.
— Но вы ведь не можете так уехать! Как он? Почему вы не позвали его сюда?
— Плохо. Я не уверен, что он в состоянии сесть за руль.
Терри в моих объятиях продолжала душераздирающе рыдать.
— Как это случилось? — Немного придя в себя, Лора быстро прошла к раковине, наполнила стакан водой и почти залпом выпила. Затем наполнила заново и подойдя к нам, мягко обратилась к Терри: — Попей, милая. Станет легче.
Но Терри ничего не слышала. Все так же рыдая, она цеплялась за мою одежду и вжималась мокрым от слез лицом в мой живот. Я гладил ее по волосам в надежде, что вскоре она успокоится и мы сможем начать собираться. Пока мы так стояли, я тихонько пересказал Лоре события прошедшей ночи, умолчав об особо жутких подробностях, а потом настойчиво добавил:
— Лора, вы должны уехать как можно скорее. Позвоните сестре. Поезжайте в лагерь сегодня или, на крайний случай, завтра. Когда начнется эвакуация, здесь будет хаос и беспорядки. Мы все это видели два месяца назад и, поверьте, я знаю, о чем говорю.
Выслушав меня, она присела на корточки и тихим, успокаивающим голосом принялась приговаривать:
— Тише, тише, милая. Выпей воды. Вот, выпей… Тебе правда станет легче. Ну же, теперь уже ничего не поделаешь…
Как ни странно, это помогло. Терри постепенно начала затихать. Отпустив меня, она сделала большой глоток воды, а после обняла Лору за шею. Рыдания ее почти прекратились, но из груди продолжали раздаваться сдавленные всхлипы.
Испытав огромное облегчение, я оставил их и прошел в ванную комнату. Там открыл на всю мощность кран и зачерпнул полные ладони ледяной воды. Умываясь, я с силой тер лицо и шею, зачерпывал воду вновь, и вновь плескал на себя, а в какой-то момент засунул голову под хлещущую из крана ледяную струю и простоял так до тех пор, пока желание разразиться диким криком во мне не ослабло.
Распрямившись, я посмотрел на себя в зеркало. Из его отражения на меня глядел незнакомый мужчина с короткой темной бородой и такими же темными волосами. От воды они намокли и повисли на лоб влажными спутанными прядями. В глазах мужчины притаилось холодное ожесточение, а сжатые губы придавали худому лицу суровое выражение, которого в нем не было прежде. Я не узнал себя.
Впившись взглядом в глаза этого чужого человека, я пытался убедить его, что он со всем справится. Справится. Нужно лишь еще немного переждать и все закончится. Нельзя раскисать, нельзя поддаваться слабости, нельзя позволять скорби взять над собой верх.
Схватив первое подвернувшееся полотенце, я с неистовством вытерся, еще раз взглянул на свое отражение и поспешно направился в нашу с Терри комнату. Стянув грязную одежду, быстро переоделся, после чего принялся собирать вещи, как попало закидывая их в большой походный рюкзак. Я был готов к внезапному отъезду, поэтому в квартире оставался только необходимый минимум.
Позже я позвонил Робу, но тот не взял трубку. Беспорядочно кружа по комнате я с упорством звонил ему снова и снова, пока он не ответил на мой четвертый звонок. Услышав его неразборчивую речь, я сразу сообразил, что он мертвецки пьян.
Со времени нашего расставания прошло от силы минут тридцать и оставалось лишь гадать, когда он успел так надраться. Впрочем, по собственному опыту я прекрасно знал — если задаться целью, хватит и нескольких минут. В прошлом я и сам не раз прибегал к подобному способу, так что даже не мог на него как следует разозлиться, но самое паршивое заключалось в том, что теперь об отъезде не стоило и думать.
 
Единственным выходом представлялось загрузить его в машину и увезти, пока он не опомнился, но очевидно, что протрезвев, Роб не простит мне этот поступок. Стараясь взять себя в руки, я подумал о плюсах. Возможно, всем нам требуется эта отсрочка и, наверное, даже к лучшему, если мы тронемся в путь завтра.
Терри вместе с Лорой по-прежнему была в кухне. Рыдать она перестала, но теперь сидела, вперив в окно неподвижный взгляд. И вся она не шевелилась, будто опасалась, что любое неосторожное движение разрушит то хрупкое равновесие, которого с большим трудом ей удалось достичь.
Войдя к ним, я рассказал Лоре, что Роб вдребезги пьян, а мне предстоит вытаскивать его из бара. Она сразу же предложила привести его в квартиру, на что я без промедления согласился. Взглянув напоследок на недвижно сидящую Терри, я попробовал отыскать в себе слова утешения, однако так и не отыскав их, направился к выходу.
Кубарем слетев с лестницы, я вышел на улицу, где обнаружил, что пикапа Роба нет на том месте, где меньше часа назад он его оставил. Думая, что это может означать, быстрым шагом я направился к бару, но там натолкнулся лишь на закрытую дверь. На ней висела вывеска с информацией, что бар работает с двенадцати дня. Сейчас было одиннадцать.
— Вот дерьмо! И где теперь его искать? — вырвалось у меня.
Опять набрав его номер, но так и не дождавшись ответа, я сел в машину с намерением обыскать все открытые заведения в городе. Я надеялся, что в каком-нибудь из них отыщу Роба, вот только бы он не надумал натворить глупостей. Состояние, испытываемое после смерти близкого человека, а также мысли, посещающие голову в самые первые дни, мне были также хорошо известны.
Я разыскал его спустя пятнадцать минут в нескольких кварталах от дома. Пикап был припаркован прямо у дверей пустого в это время дня бара, а сам он сидел, склонившись над столиком в углу. Стискивая в пальцах стакан, пьяным немигающим взглядом Роб смотрел на почти пустую бутылку водки.
Я молча сел напротив него. Долгое время мы просидели без движения, но потом он поднял голову и заплетающимся языком произнес:
— Д-джон… ты все п-правильно с-сказал… Это я в-виноват… Я д-должен был у-ув-везти ее…
Я не знал, что ответить. Было чертовски страшно видеть его в таком состоянии, но черт возьми, как же чудовищно глупо все вышло! Не останься они из-за гребаного ублюдка Тодда еще на два дня, Айлин действительно была бы жива. Конечно, я не сказал этого вслух.
Все же ужасно, что нельзя предугадать, как повернутся события и еще ужасней осознавать, что ты мог их предотвратить, но ничего для этого не сделал. И больше ничего не можешь сделать — все уже случилось. К сожалению, невозможно отмотать жизнь на пару кадров назад и исправить допущенную оплошность. Всего лишь маленькую оплошность.
Впервые за долгое время я почувствовал, что хочу выпить. Воображение мгновенно нарисовало картину, в которой я подношу стакан с виски к губам, делаю восхитительно-обжигающий глоток, ощущаю, как оно спускается по пищеводу, достигает желудка, медленно разгоняет по венам застывшую кровь и, наконец, теплой спасительной волной поднимается в голову. Я четко представил, насколько мне станет легче после этого маленького глотка, но тотчас отогнал от себя эту мысль.
На самом деле мне потребовалось куда большее усилие над собой, чем могло бы показаться со стороны. Судорожно сглотнув, я потянулся в карман за сигаретами.
— Роб, ты ни в чем не виноват. Я сглупил, сказав тебе ту чушь. Прости, сам не понимаю, что на меня нашло. А вот от того, что ты будешь корить себя, легче не станет. — Ища слова поддержки, я помолчал, но потом горько добавил: — По правде говоря, ни от чего легче не станет. Эта боль надолго и уйдет она только со временем. Время единственное, что сможет помочь.