Наперегонки с темнотой (СИ)

Дружески хлопнув меня по плечу, Харрис изобразил на смуглом лице подбадривающую ухмылку, выудил из рабочего комбинезона мобильник и тут же набрал ее номер. Отойдя на несколько метров, он о чем-то эмоционально говорил в трубку, но до меня доносились лишь короткие обрывки его фраз. Спустя минут пять он вернулся и, довольно потирая руки, сказал:
— Ничего не обещаю, но вроде я ее почти убедил. Обычно Лора предпочитает иметь дело с квартирантками, так что вам нужно встретиться и все обсудить. Мне пришлось немного рассказать о тебе и соврать, что ты отличный парень.
Последние слова он произнес с откровенной издевкой, на что я пихнул его в бок. За прошедшие дни мы неплохо поладили. Харрис оказался одним из тех немногих людей, с кем мне запросто удавалось найти общий язык.
Записав адрес на обрывке старого счета, он протянул его мне со словами:
— Ее зовут Лора Прайс. В шесть вечера она будет вас ждать. Если договоритесь и ты ей понравишься, она сдаст вам комнату. — Внезапно он с лукавством мне подмигнул и добавил: — Кстати, у нее никого нет.
— Спасибо, дружище, — выдавив из себя кислую улыбку, поблагодарил я, — но я ищу квартиру, а не женщину.
Без десяти шесть мы с Терри стояли у подъезда старого трехэтажного дома. Подобные строили на юге еще в начале прошлого века, но некоторые из них до сих пор превосходно сохранились. Дом Лоры Прайс был как раз из таких. Кроме того, выяснилось, что расположен он всего в паре улиц от центральной площади и в трех минутах ходьбы от школы, где учится Терри. Обнаружив данный факт, я подумал, что если дело выгорит, он подойдет нам как нельзя лучше.
Свояченица Харриса жила на последнем этаже. Поднявшись по широкой бетонной лестнице, я нажал на кнопку звонка и спустя всего несколько секунд дверь открыла молодая девушка с серьезным взглядом светло-карих глаз на миловидном лице. Серьезности ей добавляли огромные очки и светлые волосы, собранные на голове в высокий пучок.
— Мисс Прайс, я Джон Уилсон, — с вежливой улыбкой представился я и указал на стоящую рядом Терри. — Это моя дочь.
Не меняя серьезного выражения лица, она ответила быстрым рукопожатием, затем опустила глаза вниз. При виде Терри, взгляд ее потеплел. Она слабо улыбнулась и предложила войти, а я тотчас понял, почему родственница Харриса искала именно квартиранток. С первых секунд общения становилось ясно, что мужчин она не только сторонится, но и чувствует себя в их компании неуютно.
Пригласив нас в просторную гостиную, которая совмещалась с еще одной комнатой, она заметно нервничая попросила:
— Расскажите о себе, мистер Уилсон. Почему вы ищете жилье?
Как все неуверенные в себе люди, она приняла закрытую позу. Приобняв себя за плечи, она теребила рукава толстой шерстяной кофты и старалась натянуть их пониже, чтобы спрятать кисти рук. Было неясно — то ли она мерзнет от холода, то ли это способ укрыться от окружающего мира.
— Не знаю с чего начать… — проговорил я. — Возможно, Харрис упомянул, что когда началась эвакуация, нам пришлось оставить свой дом и перебраться на юг. Мы приехали сюда, потому что у моего друга и его жены тут живут родственники. Наверное, вы знаете небольшой фермерский поселок в семи километрах от города?
— Да, знаю, — подтвердила она.
Голос у нее был очень тихий, почти лишенный какой бы то ни было окраски и лишь отдаленно в нем угадывалась взволнованная, будто за что-то извиняющаяся интонация.
— Там мы и остановились…
Зависнув на этой фразе, я обдумывал, что еще должен ей рассказать. Я был несколько сбит с толку ее скованной манерой общения, помимо того, у меня вдруг возникла неприятное ощущение, будто я нахожусь на экзамене, и чтобы его сдать, должен понравится экзаменатору. Я не привык на кого-то производить впечатление или тем более о чем-то просить, а потому испытал резкое желание отказаться от участия в подобной затее, но, как назло, квартира у нее оказалась просто отличной.
В ней было чисто, очень тепло и так уютно, что в первую очередь я подумал о Терри. Здесь она наконец смогла бы почувствовать себя в относительном комфорте и не скучать так сильно по дому. Сказав себе, что должен засунуть подальше неприятные ощущения от выворачивания своей жизни наизнанку, я решил во что бы то ни стало понравиться этой Прайс.
 
— Моя дочь уже месяц учится в той школе, что у вас по соседству, а я как раз нашел работу в мастерской вашего зятя и потому мы решили перебраться поближе, — нарушив неловкое молчание, в итоге произнес я.
— Надо же! Я работаю в этой школе учительницей! — чуть оживившись, тихо воскликнула хозяйка квартиры. Обращаясь к Терри, она спросила: — Тебе нравится у нас?
— Вообще-то, не очень, — бойко ответила та. — Я привыкла к своей школе и скучаю по друзьям.
Я всегда учил дочь прямо выражать свои мысли и сейчас мог гордиться за этот честный ответ, но, пожалуй, он прозвучал чересчур прямолинейно.
— Нам непросто дался этот вынужденный переезд, мисс Прайс, — встрял я. — Пришлось оставить дом, друзей, работу и все остальное, так что мы оба пока привыкаем к новому месту.
— Понимаю, — с искренним, как мне показалось, сочувствием пробормотала она. — Мой зять сказал, что вы искали отдельную квартиру?
— Да, верно. До эвакуации нам не случалось жить с посторонними людьми, но теперь такое положение, что, похоже, всем нужно к этому готовиться. К тому же в вашем городе какая-то беда с арендой жилья.
— Это оттого, что здесь живут в основном коренные жители. И потом, город у нас маленький, приезжих очень мало… — Помолчав, она робко предложила: — Давайте я покажу вам комнату.
Покинув гостиную, мы следом за ней прошли в другой конец квартиры. По пути Лора Прайс показала ванную и довольно вместительную кухню, объяснив, что они общие и квартиранты могут пользоваться всем необходимым. Сама комната находилась в отдалении от остальных помещений.
Оказалась она не слишком просторной, но зато опрятной и светлой. Стены были выкрашены в теплые бежевые тона, пол покрывал гладкий узорчатый паркет, а высокий белый потолок визуально увеличивал ее небольшую, всего квадратов в десять-двенадцать площадь. Также здесь имелась вся необходимая мебель, большое окно с хорошим видом на центр города и даже выход на балкон.
— Вот комната, мистер Уилсон, — как-то нерешительно обводя ее взглядом, проговорила Лора Прайс. Она словно бы боялась, что та может нам не понравиться. — У меня никогда не жили мужчины, а тем более с детьми, поэтому не уверена, подойдет ли вам такой вариант. И здесь всего одна кровать.
Кровать в комнате действительно имелась в единственном экземпляре. Она была узкой, так что и речи быть не могло, чтобы спать на ней вдвоем, но это показалось мне такой мелочью. Последний месяц нам приходилось существовать в столь жутких условиях, что эта крошечная каморка произвела на меня впечатление чуть ли не тихой обители посреди грязного мира трущоб.
Помимо кровати, возле окна стоял письменный стол, рядом стеллаж с открытыми полками, у противоположной стены располагался компактный платяной шкаф с зеркальной дверцей. Еще здесь был комод и неглубокое, но с виду вполне удобное кресло, обитое мягким, цвета спелой тыквы материалом. Ярким пятном оно выделялось среди спокойных, приглушенных тонов, присущих остальной обстановке и придавало помещению несколько оживленный вид.
— Нам не требуется много места, мисс Прайс, — поспешил заверить я. — До вечера я на работе, Терри чаще всего со мной. А с кроватью мы что-нибудь придумаем. Думаю, я смог бы на первое время найти раскладушку и спать на ней.
Она была согласна. Мы еще обговаривали детали, но по застенчивой улыбке, которая слабым намеком заиграла на ее щеках, я догадался, что она уже согласилась.
Стараясь не показывать, какое облегчение испытал от осознания, что нам больше не придется искать, где жить, я внимательно выслушивал ее условия. Неизвестно, насколько мы тут задержимся, но временная передышка в удобном и теплом пристанище нам с Терри обоим не повредит. Как знать, может, уже через неделю возникнет необходимость перебираться в лагерь для беженцев и ночевать в палатках.