Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Керли хотел. Он всегда хотел стать солдатом, но с армией не сложилось, и по большей части он сидел без работы, не считая еженедельных дежурств «в черную» в одном ночном клубе, где он исполнял обязанности координатора пропускной политики (раньше это называлось «вышибала»). Все это происходило в Болтоне. А между тем где-то были и города поприличнее, и жизнь поинтереснее…
В общем, так. Командование отсиживалось в блиндажах, но Симмондс разработал план, осуществить который предстояло этим двум парням, Мо и Ларри.
План заключался в казни заложника в прямом интернет-эфире.
Подавляющее большинство, услышав такое, включило бы заднюю. Подавляющее большинство подумало бы, что Симмондс спятил. Однако Керли знал, что Симмондс ждет его реакции, и терпеть не мог делать то, чего от него ожидалось, поэтому он лишь попивал пивко за счет Симмондса и ждал продолжения.
Наконец Симмондс объяснил, что на самом деле отрубать голову никому не придется. Надо просто показать, что они готовы к таким методам. Показать всем, что такое возможно в принципе. В этом-то и заключалась главная идея. Показать, что если дело дойдет до военных действий, то они будут двусторонними. Керли готов принять участие?
Подумав, но не особо долго, Керли согласился. Он готов.
Единственное, что ему не нравилось, — это отсутствие необходимости сделать все взаправду.
Поскольку ни Ларри, ни Мо он как следует не знал, то не доверял им и разыгрывал перед ними дурачка, втайне поддерживая связь с Симмондсом. Сорок минут назад Симмондс впервые позвонил ему сам. На этот раз глас Альбиона был прерывист и напуган. «Скомпрометирована», по его выражению. Информация поступила через контакт в БНП. Операция скомпрометирована. Все отменяется. Им следует уносить ноги. Исчезнуть.
Симмондс не назвал Ларри по имени. Но все было понятно и без этого. Если к ним затесался провокатор, то, несомненно, это Ларри, который умудрялся выдавать каждое принятое решение за свое собственное.
— Куда дальше?
Нарастающая паника в голосе.
Керли невозмутимо ответил:
— Просто веди.
Они все еще были на южном берегу. Главное — не останавливаться и не поворачивать назад.
После звонка Симмондса можно было просто свалить. Сбежать по лестнице и вон из дверей. Его напарники не знали его настоящего имени. В считаные минуты он мог оказаться за много миль отсюда, раствориться в ночной жизни города.
Вместо этого он встал и провел пальцем по замызганной стене спальни. Немного подумал, мысленно адаптируясь к вновь открывшимся обстоятельствам. Затем вышел из комнаты, спустился по лестнице и направился по коридору в кухню.
Топор, словно обычный хозяйственный инвентарь, стоял прислоненным к стене. Деревянное топорище, серо-красное лезвие, как в мультиках. Левой рукой Керли на ходу подхватил его и, не сбавляя шагу, перебросил в правую. Увесистый. Гладкое дерево удобно лежало в руке. Так чувствуют себя солдаты, вскидывая винтовку на плечо.
Мо, сидящий за кухонным столом, заслышав шаги, повернулся вполоборота к двери. Ларри стоял у раковины, с банкой колы в руке. Оба выглядели как обычно: Мо — черная футболка, дурацкая эспаньолка; Ларри — шмыгающий взгляд, щетинистая черепушка, закатанные рукава, стильные джинсы и новенькие кроссовки. Словно играл роль. Словно все происходящее было спектаклем — «мы же не собираемся в самом деле отрезать ему башку». На губах — снисходительная командирская ухмылочка. При виде Керли она отклеилась. Прозвучали слова:
«Ты чего…»
«На фига ты…»
«Совсем охренел…»
Слова скользнули мимо ушей Керли: малозначительные моменты, поглощенные насущной проблемой, решение которой было у него в руках.
Замахнувшись, он описал топором широкую плавную дугу, едва не чиркнув по потолку, и, грациозно расслоив воздух в кухне надвое, до упора утопил лезвие между лопаток получателя.
Плечо содрогнулось отдачей.
Мо изрыгнул кровавую массу и ткнулся мордой в столешницу.
Ларри был балаболом. А Мо был настоящим идеологом.
Сейчас Керли сказал Ларри:
— Не тащись еле-еле. Не привлекаем внимания.
Ларри, надолго теперь расставшийся со снисходительной командирской улыбочкой, прибавил газу.
Рука у Керли все еще ныла отголоском от удара. Не от широкого замаха, но от резкой остановки по прибытии топора в пункт назначения. Он потер локоть, который словно источал жар, как недавно выключенная электролампочка.
В багажнике машины, связанный и с кляпом во рту, лежал Хасан, съежившись, будто пытаясь удержать жизнь внутри.
* * *В зависимости от контекста «внизу» означало в Риджентс-Парке разное. «Внизу» могло означать архив; «внизу» также могло означать подземную парковку. Было и еще одно «внизу», намного ниже, «внизу» значительно более глубокого залегания, чем высота самого здания. И очутиться в этом «внизу» не хотелось никому.
Подземный Лондон, в центральной части города, ненамного уступает размером Лондону надземному. Некоторые элементы этой инфраструктуры открыты для посещения публикой; в первую очередь, разумеется, метро, а также определенные достопримечательности, такие как бункер Черчилля и различные прочие бомбоубежища. Но есть и другие сооружения. Их кодовые названия — «Бастион», «Вал», «Цитадель», «Пиндар» — время от времени становятся известны широкой общественности, однако сами они скрыты от посторонних глаз; все они входят в комплекс «Крепость „Лондон“» и вместе с системой подземных ходов и туннелей образуют инфраструктуру кризисного управления, призванную обеспечить защиту и безопасность не столько жителей столицы, сколько правительственных организаций, в ней оперирующих. Если произойдет катастрофа, будь она биологической, ядерной, природной или вызванной гражданскими беспорядками, именно из этих укрытий станут осуществлять командование и контроль за происходящим. Эти опорные пункты являются основополагающим элементом топографии Лондона, хотя ни в одном атласе-путеводителе их не найти.
Помимо этого, под землей есть и другие секретные объекты, о которых известно еще меньше, типа тех, что размещаются под Риджентс-Парком.
Лифт ехал медленно, но так и было задумано. Каждого, кто попадал сюда против собственной воли, долгий спуск заставлял (если они были в сознании) нервничать и чувствовать свою незащищенность. Диана Тавернер же коротала время, всматриваясь в свое отражение. Для женщины, которая спала четыре часа в течение последних тридцати, она выглядела неплохо. С другой стороны, именно в моменты кризиса она всегда чувствовала себя особенно полноценно. Даже в периоды сравнительного затишья она не позволяла себе расслабиться: ее обычный распорядок (работа — спортзал — работа — винотека — работа — дом) не оставлял много времени на такие вещи, как сон. Сон не являлся приоритетом. Сон означал временную утрату контроля. Пока спишь, всякое может случиться.
Всякое может случиться и пока бодрствуешь. Один из ее агентов, Алан Блэк, убит; убит отморозками из «Гласа Альбиона». После такого в любой другой операции была бы поставлена точка, она развалилась бы словно карточный домик. Потом началось бы внутреннее расследование. Гибель агента всегда пускает круги по воде. Порой эти круги превращаются в волны, в которых идут на дно карьеры.
Но в данном случае игра шла по московским правилам: сверхсекретная операция на чужой территории. В личном деле Блэка говорилось, что он уволился из Конторы в прошлом году и до его внедрения у них с Тавернер состоялась одна-единственная очная встреча. Компашка диванных нациков, именуемая «Глас Альбиона», находилась вне поле зрения спецслужб и до внедрения и начала активности Блэка насчитывала в своих рядах полторы калеки. Подробности операции (явочный адрес, имена сообщников Блэка, их транспорт) не зафиксированы ни в одном служебном документе, не говоря уж — упаси боже — об эфире. Вчерашний доклад Ограничениям был довольно расплывчат: «сбор информации» — это далеко не наблюдение или оперативная разработка, так что, если «Альбион» внезапно сорвался с поводка, прокол не будет поставлен Тавернер в вину… Все это выглядело несколько натянуто, однако Тавернер доводилось латать и не такие дыры в оперативных мероприятиях. Правильно составленный отчет куда весомее любых оперативных умений и навыков.