Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Всякий раз, вспоминая об этом (что случалось очень часто), она стискивала зубы. Иногда она вспоминала об этом, не отдавая себе отчета, о чем думает; оповещением служили скрип зубов и ноющие скулы.
Ее первое полевое задание — наружное наблюдение; первый раз, когда все происходило взаправду. Она шла за парнем. До этого ей, разумеется, и раньше приходилось ходить за парнями, но не так, как сейчас: держа дистанцию, не выпуская из виду, но и не приближаясь настолько, чтобы он почувствовал ее присутствие.
Наружное наблюдение осуществлялось группами как минимум из трех человек. В тот день их было пятеро: двое впереди, трое сзади. Задняя тройка постоянно менялась местами, словно танцевала сельский контрданс. Только все это происходило на улицах города.
Парень, которого они вели, — чернокожий пацан с диаметрально противоположным таблоидным стереотипам внешним видом: деловой костюм в тонкую полоску и очки в пластмассовой оправе — координировал закладку огнестрельного оружия. Неделю назад неизвестными была похищена партия списанных и обезвреженных стволов, отправлявшихся в переплавку. Однако статус «обезвреженного» подвержен внезапным метаморфозам в той же мере, как статус «холостого» или «замужней». Стволы похитили не потому, что из них вышли бы симпатичные пресс-папье. Их похитили, чтобы привести в рабочее состояние и распределить по городским районам.
— Третий? Принимайте объект.
Прозвучавшая в наушнике команда означала, что ей следовало возглавить шествие.
Впереди агент, шедший по пятам объекта, начал сбавлять шаг; покрутившись у газетного киоска, он чуть позже снова присоединится к процессии. Пока же ведущая позиция была у нее. Объект продолжал размеренно двигаться вперед. Это означало, что он либо не догадывается о слежке, либо настолько привык к ней, что совершенно не тревожится.
Она тогда еще подумала: «Не догадывается».
Не догадывается. Не догадывается. Если повторять любую фразу достаточное количество раз, она теряет смысл. «Не догадывается».
Не прошло и минуты, как объект вошел в магазин одежды.
Ничего особо подозрительного в этом не было. Он любит хорошо одеваться, это очевидно. Тем не менее в магазинах удобно назначать встречи. Очереди, толкотня. И примерочные. Все это предоставляет удобные возможности. Он вошел в магазин, она вошла следом.
И тут же его потеряла.
Во время разбора полетов, который начался в тот же день и продолжался в течение нескольких недель, в воздухе витало негласное обвинение в расизме. Что все чернокожие парни для нее на одно лицо. Это была неправда. Она отчетливо держала в уме портрет объекта и помнила его даже теперь: подбородок с ямкой, предельно четкая линия волос. Дело было в том, что в магазине оказалось еще по меньшей мере шесть чернокожих юнцов — такого же роста, в таких же костюмах, с такими же прическами — и все они вступили в игру.
Как выяснилось позже, в магазине объект провел менее трех минут. В примерочной кабинке он избавился от делового костюма. Снова выйдя на улицу, объект уже не выделялся ничем: темные очки, просторная серая фуфайка, мешковатые джинсы. Он прошел в двух шагах от Второго, который входил в магазин, чтобы подстраховать Луизу, и незамеченным миновал Первого, Четвертого и Пятого. В то время как на Третьего — Луизу — начинала потихоньку надвигаться паника. Рабочий день тогда выдался паршивым.
Но самое паршивое началось, когда стволы стали всплывать один за другим: в налетах на банки, в ограблениях, в уличных перестрелках…
Одной из их жертв стала карьера Луизы Гай.
Она подумала, не выпить ли еще, но потом решила, что лучше выключить телевизор и лечь спать. И хотя это лишь приблизит наступление утра, по крайней мере, между ним и настоящим будет забвение.
Но забвение заставило себя ждать. Еще с час она пролежала в темноте, пока несвязные мысли о том о сем тревожили и не давали заснуть.
Интересно, думала она, чем сейчас занят Мин Харпер?
* * *Джед Моди протиснулся сквозь толпу у входа и захватил столик на тротуаре, за которым и выкурил три сигареты под первую пинту. Заведения на противоположной стороне улицы складывались в коммерческий палиндром — корейская бакалея, служба доставки, агентство недвижимости, служба доставки, корейская бакалея, — а мимо с шумной регулярностью проезжали автобусы. Допив пинту, он отправился за второй, но на этот раз поднялся с ней наверх, где столики расположены вдоль антресольной балюстрады и откуда удобно наблюдать копошащуюся внизу толпу. Пинта была наполовину выпита, когда к нему подошел Ник Даффи:
— Джед.
— Ник.
Даффи сел.
Ник Даффи, которому до полтинника оставался год-другой, был служебным ровесником Моди: когда-то они вместе проходили курс подготовки, а по прошествии лет десяти оба стали Псами — сотрудниками собственной безопасности Конторы. Псарня размещалась в Риджентс-Парке, но доступ у них был повсюду. Сам Моди так и не выбрался никуда дальше Марселя (где младшего оперативника прирезала проститутка-трансуха, как потом выяснилось — перепутав с кем-то еще), тогда как Даффи побывал даже в Вашингтоне. Теперь он носил короткий ежик и — как и Моди — был в пиджаке, однако без галстука. Они, должно быть, похожи на коллег, встретившихся после работы, думал Моди. На бухгалтеров, или на риелторов, или на букмекеров. Наблюдательный взгляд, возможно, признал бы в них полицейских не при исполнении. И лишь один из миллиона определил бы Контору. И такого говнюка следовало бы, по мнению Моди, хорошенько прощупать по базам.
— Весь в работе? — спросил он.
— Сам знаешь.
Это означало, что он не знает. И знать ему не положено.
— Я не выпытываю инфу, Ник. Просто спросил, как у тебя дела.
Даффи, наклонив голову, всматривался в толпу под балконом.
— Глянь. В самом конце.
Первой мыслью Моди было, что он засек хвост. Второй было — а, ясно. За барной стойкой, в самом конце ее, сидели две девицы, из чьих юбок можно было бы скроить одну приличных размеров салфетку для протирки очков.
На одной были красные трусики.
Даффи ждал его реакции.
— Смеешься, что ли? — спросил Моди.
— Старость не радость?
— Я тебя не на гулянку звал.
— Да что ты говоришь.
— А позвал бы, так точно не сюда. Здесь без антибиотиков делать нечего.
— Да ты нынче в ударе, Джед. Что ни минута, то хохма. — И, словно проверяя этот тезис, Даффи глянул на часы, а потом поднял пинту и сделал несколько больших долгих глотков.
Поэтому Моди перешел к делу:
— Ты с Тавернер много общаешься?
Даффи поправил картонную подставочку и аккуратно опустил на нее стакан.
— Она коммуникабельная?
— Если говорить о коммуникабельности, — сказал Даффи, — то вон та блондиночка разве что сигнальные ракеты не пускает.
— Ник…
— Ты хочешь, чтобы я тебе разжевал?
На этом все и закончилось, так и не начавшись. В шести словах Даффи дал понять, что ему лучше не заикаться на эту тему.
— Мне нужен шанс, Ник. Один-единственный крошечный шанс. Я не налажаю.
— Джед, я с ней почти не вижусь.
— Ты видишься с ней в десять раз чаще, чем я.
— Чего бы ты от нее ни хотел…
— Да не я от нее, а…
— …ты этого не получишь.
Моди осекся и замолчал.
— После прошлогоднего скандала, — продолжал Даффи, — им позарез нужен был козел отпущения. Сэм Чапмен подал в отставку, и это было уже что-то, для начала. Но он сделал это добровольно, а нужна была еще и какая-нибудь невинная жертва для заклания. Этой жертвой стал ты.
— Но меня же не выставили?
— Полагаешь, ты все еще внутри?
Моди не ответил.
Даффи — такая уж была у него работа — провернул рукоятку ножа:
— Слау-башня — это не «внутри», Джед. Центр вселенной находится в Риджентс-Парке. Что касается Псов, то сам знаешь. Мы рыщем по коридорам. Обнюхиваем каждого, кого нам заблагорассудится. Наша задача — чтобы каждый занимался тем, чем ему положено заниматься, и никто — чем ему заниматься не положено. И если он этим занимается — мы его кусаем. Поэтому нас и зовут Псами.