Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ну как сказать… у меня перед носом не торчит ничья задница, так что виды у меня получше твоих.
— Ноутбук, Ривер.
Ривер сел в кресло для посетителей и передал Уэббу плотный конверт. Уэбб достал резиновый штемпель и аккуратно сделал оттиск.
— Каждое утро приходится, да?
— Что именно?
— Выставлять новую дату на штемпеле.
— Иногда забываю, — сказал Уэбб.
— Вот оно, тяжкое бремя высокопоставленного сотрудника, а?
  
— Как поживает очаровательная Сидони?
Ривер уловил попытку перехватить инициативу.
— Не знаю. Сегодня утром свалила куда-то, не успев появиться. Прилежание не зашкаливает.
— Она способный сотрудник.
— Я не верю своим ушам.
— Это правда.
— Возможно. Но елки-палки, Паук, — «способный сотрудник»? Ты воображаешь, что вернулся в Итон?
Уэбб открыл было рот, чтобы (в этом Ривер был уверен) указать, что не учился в Итоне, но вовремя спохватился:
— А ты завтракал? У нас тут есть столовая.
— Я знаю, что тут есть столовая, Паук. Я даже помню, где она расположена.
— Меня так больше не называют.
— Ну, в глаза, может, и не называют. Но сам знаешь, что иначе тебя никто не зовет.
— Детский сад, Ривер.
— Так тебе и надо, мало шоколада.
Уэбб открыл рот и снова закрыл. Конверт с подложкой лежал перед ним. Он коротко побарабанил по конверту пальцами.
— А кабинет у меня больше твоего, — сообщил Ривер.
— В ваших краях аренда ниже.
— Я думал, все самое интересное происходит наверху, в оперативном центре.
— Я там бываю постоянно. Леди Ди…
— Она сама попросила тебя называть ее так?
— Ты сегодня просто фонтанируешь юмором. У Леди Ди, у Тавернер, постоянно есть для меня работа.
Ривер подвигал бровью.
— Да ну тебя! С тобой невозможно говорить.
— Ты когда-нибудь признаешь, что ошибся?
Уэбб рассмеялся:
— Снова за свое?
— Ты сказал, что на нем белая футболка под синей рубашкой. Это твои слова. Только на самом деле это было совсем не так, правда? На нем была синяя футболка под…
— На нем было то, что я тебе сказал, Ривер. Сам посуди, допустим, я перепутал цвета — и что? В это самое время там откуда ни возьмись оказался еще один, одетый именно так, как я сказал? И выглядящий точно так же, как в ориентировке на объект? Насколько это вообще вероятно?
— А запись? То, что именно в этот момент аудиозапись переговоров отключилась? Насколько вероятно это?
— Ка-А, Ривер. Через раз случается.
— Расшифруй профану.
— Косяк аппаратуры. Думаешь, аттестационные мероприятия снаряжают по последнему слову техники? Нам урезают финансирование, Ривер. Знаешь, как на этот счет Тавернер бесится? Хотя погоди, откуда тебе это знать, правда? Ты же сидишь в Слау-башне, и все, что ты когда-либо узнаешь о происходящем в верхних эшелонах, будет почерпнуто тобой в процессе чтения мемуаров отставного…
— А для этого тоже есть аббревиатура? ЧМО?
— Знаешь, Ривер, тебе пора повзрослеть.
— А тебе пора признать, что ошибка произошла по твоей вине.
— Ошибка? — осклабился Уэбб. — Я называю это фиаско.
— В твоей ситуации, прежде чем щериться, я бы заручился серьезным прикрытием.
— Ну, я играю по лондонским правилам: никакого прикрытия мне не нужно, кроме своего собственного.
— Не обольщайся.
— Тебе пора.
— Мне кликнуть провожатого или ты уже нажал секретную кнопочку?
Но Уэбб просто покачал головой. Не в качестве ответа, а лишь демонстрируя, как утомительно продолжающееся присутствие Ривера в то время, когда у него, Уэбба, масса важных дел.
И что бы Ривер ни говорил, Уэбб никогда не признается, что накосячил он сам, а не Ривер. Да и что толку от такого признания? Именно Ривер находился на платформе, именно он стал звездой экранов видеонаблюдения. В высших управленческих эшелонах на игру по правилам не обращали никакого внимания. Виноват был не тот, кто накосячил, а тот, кто попался на глаза во время косяка. Уэбб мог бы запросто теперь во всем сознаться, и Диана Тавернер бровью не повела бы.
«Тебя не выперли по одной-единственной причине, Картрайт, — твои связи. Если бы не твой дедуля, ты давно стал бы отдаленным воспоминанием».
Ривер поднялся, надеясь, что прощальная реплика придет в голову по дороге на выход. Что-нибудь, что избавит от ощущения, что его выставили вон. Что его выставил вон Джеймс Уэбб, сучий Паук, который тем временем произнес:
— У Лэма что, защитного кейса не было?
— Чего?
— Защитного кейса, Ривер. — Уэбб постучал по конверту. — Из тех, что нельзя открыть без ключа. Если не хочешь магниевых фейерверков.
— Да, я слышал о таких. Но, честно говоря, для Слау-башни и конверт с подложкой — роскошь.
Нужда в прощальной реплике, таким образом, отпала. Плотно сжимая обожженной рукой флешку в кармане, он вышел.
  
4
 
Когда неведомая сила к паденью женщину склонила [408], хорошего не жди. Так, что ли, там было? Не важно. Когда неведомая сила к паденью женщину склонила, что-то да случится.
Эти мысли посещали ее с безжалостной регулярностью, привычные, как цоканье каблуков по лестнице на пути в квартиру. Когда неведомая сила к паденью женщину склонила… Прицепившаяся фраза, подхваченная с рекламы в метро, будет крутиться в голове весь вечер.
Когда неведомая сила к паденью женщину склонила, все катится к чертям.
Кэтрин Стэндиш, давно проводив свое сорокавосьмилетие, и так знала, что ничего хорошего больше ждать не следует. Теперь ей не хватало только, чтобы еще и подсознание постоянно твердило об этом.
Когда-то она была мила. Ей об этом многие говорили. Особенно один. «Ты милашка, — говорил он, — только, похоже, у тебя в жизни бывали жуткие моменты». Ей до сих пор казалось, что он думал, будто делает ей комплимент.
Теперь у нее не было никого, кто говорил бы ей, что она милашка, а если бы кто и был, то навряд ли бы сказал. Жуткие моменты победили. Для Кэтрин это звучало определением старости. Жуткие моменты победили.
У дверей квартиры она опустила на пол сумку с покупками и принялась рыться в поисках ключей. Нашла. Вошла. В прихожей горел свет, потому что включался по таймеру. Кэтрин не любила заходить в темные помещения, пускай даже нашарить выключатель заняло бы не больше пары секунд. На кухне она разобрала покупки: кофе в шкаф, овощи в холодильник. Потом отнесла тюбик пасты в ванную, где свет зажигался по тому же таймеру. На это тоже была своя причина.
Самым жутким моментом было то утро, когда она вошла в квартиру своего босса и нашла его в ванной мертвым. Он застрелился. Но перед этим сел в ванну, словно не хотел пачкать полы.
«У вас были ключи от дома? — допытывались у нее потом. — У вас были ключи? С каких это пор?»
Допытывались, разумеется, Псы. Вернее, один Пес по имени Сэм Чапмен и по прозванию Жучара. Чернявый и неприятный, он прекрасно знал, что у нее были ключи от дома Чарльза Партнера, потому что все вокруг знали о том, что у нее были ключи от дома Чарльза Партнера. И он так же прекрасно знал, что это было не потому, что у них роман, а просто потому, что Чарльз Партнер абсолютно беспомощен в элементарных бытовых вопросах, таких как своевременная закупка продуктов, затем их своевременное приготовление, затем своевременное выбрасывание в помойку, после того как он забыл их своевременно съесть. Чарльз был на двадцать лет старше Кэтрин, но их отношения не укладывались и в формат папа — дочка. Вопреки очевидным сплетням ситуация обстояла иным образом: Кэтрин работала под его началом, заботилась о нем и ходила для него за покупками. И когда он застрелился, обнаружила его тело в ванной. Жучара Сэм мог рычать, сколько его душе угодно, однако все это были лишь формальности, связанные с тем, что тело обнаружила именно Кэтрин.
  
Забавно, как быстро из Чарльза Партнера (имя его, разумеется, не было широко известно общественности, однако от решений его зависели жизнь и смерть значительного количества представителей этой общественности, а это, как ни крути, не пустяки) он превратился в «тело». Всего лишь один осознанный момент в ванне. Сам-то он боялся запачкать полы, но тот свинарник, который он оставил после себя, пришлось разгребать другим. Забавно.