Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Однако до меня он так и не дошел. Когда я снова глянул в его сторону, Маркус уже топал обратно — его поманил к себе Генри Дэвис. Обменявшись парой фраз, они направились через Пенсильвания-авеню к человеку, стоявшему возле черного седана. Вместе с ним они забрались в машину и укатили.
Этим человеком был мой отец.
  
Глава двадцать пятая
   
Медики доставили меня в университетскую больницу Джорджа Вашингтона. В переполненном приемном покое творилась суматоха, и пока дожидались, когда прикатят аппарат ЭКГ, я сумел благополучно ускользнуть. Вернувшись на место преступления (вот уж воистину мой новый бзик!), я забрал от здания министерства свою машину и отправился выяснять, во что, черт возьми, ввязался мой папашка.
Когда я утром уходил на дело, мы с отцом договорились: я сделаю всю тяжелую работу, а он останется прикрывать тыл. Но похоже, мне все же следовало помнить: никогда не верь на слово мошеннику. Спасибо, конечно, что он спас мою задницу, но теперь я вовсе не был уверен, что смогу спасти его.
Я домчался до особняка «Группы Дэвиса», проехал мимо, поглядывая на окна Генри. Когда меня доставляли к нему связанным, шторы были сдвинуты — теперь же окна оказались не завешены, в его кабинете не было никого.
«И что ты собирался тут делать, Майк? — спросил я себя. — Напасть на зловещий замок, явившись туда этаким рыцарем в сияющих доспехах, оттяпать Генри голову и спасти отца? Чушь какая».
Я долго грыз ногти, прикидывая так и сяк, что делать дальше, когда зазвонил телефон.
— Майк? — раздался в трубке голос отца.
— Ты где? — встрепенулся я. — Ты в порядке?
— В «Баджет мотор инн», есть такой мотель на Нью-Йорк-авеню. Не в лучшем виде, но, по крайней мере, сбежал. Ты на тачке?
— Уже еду. Ты в опасности?
— Да вроде нет. Но чем скорей, тем лучше.
Отец всегда держался стоиком, а потому его расстроенный голос с каким-то тревожным напряжением меня сильно взволновал.
Я поспешил на Нью-Йорк-авеню. Район этот я хорошо знал — своего рода ворота в округ Колумбия на пути национальной автострады Балтимор — Вашингтон. Как и следовало ожидать, местечко жуткое, с пустующими промышленными строениями и наркоманскими отелями.
Указанный отцом мотель был скверной дырой, каких поискать: у входа в открытую работают шлюхи, окна завешены простынями. Едва машины на шоссе застревают в пробке, множество бичей трусят к ним попрошайничать или продавать краденое, почему-то чаще всего навязывая упаковки носков. Зато канал Эйч-би-оу тут халявный!
Какие-то торговцы наркотой пытались завлечь меня недвусмысленными гримасами, пока я шел через парковку мотеля к тому номеру, где отсиживался отец. Дверь оказалась открыта, замок взломан.
Едва я открыл дверь, на меня уставилось дуло ружья. Увидев меня, отец опустил его и положил слева от себя на кровати. Несколько уже пропитавшихся кровью салфеток были прилеплены к правому плечу.
Комнату наполнял аромат кофе. Уж точно, яблоко от яблони…
— Хочешь? — кивнул отец на кофейник. — Заварил, пока тебя ждал. Приподними-ка меня.
Я помог ему сесть на постели. Из уха у него тут же выкатилась капля крови.
— Это Генри тебя отделал?
Отец кивнул.
— Он где-то рядом?
— Вполне возможно. Они держали меня в каком-то заброшенном пакгаузе. Я смылся.
— Ходить можешь?
— Когда петух клюнул, так и бежать смог, но сейчас всего шатает. Поможешь спуститься по лестнице?
Я перекинул его руку через плечо и, выйдя с отцом из мотеля, задами повел его к машине. Рубашка у него задралась, и я увидел на спине, в районе почек, багровые рубцы.
— Я отвезу тебя в больницу.
— Думаю, со мной все нормально, Майк, — возразил отец, часто дыша. — У Картрайта есть знакомый доктор, правда ветеринар — игрок некудышный, зато хороший хирург. Он перед Картрайтом в долгу. Так что он обо мне позаботится.
Я пристроил отца поудобнее на переднем сиденье. Ни Генри, ни Маркуса видно не было. Мы съехали с Нью-Йорк-авеню и покатились по улицам в направлении водохранилища и Вашингтонского медицинского центра.
— Если ты сунешься в клинику, тебя тут же возьмут, Майк. Там всегда полно копов. Я на самом деле чувствую себя лучше, чем кажется с виду. Не беспокойся об этом.
Я продолжал ехать в больницу. Спорить с отцом я не собирался.
— Что произошло?
— Я увидел, что они сейчас до тебя доберутся, и вышел к ним. Сказал, что улика уже у тебя.
— Я потерял ее, пап, — с досадой помотал я головой. — Маркус ее спалил вместе со всем архивом.
— Ну и бог с ней. — Отец как будто ничуть этой новостью не огорчился. — Я так сказал, чтобы просто на время убрать его со сцены, дать тебе небольшую передышку. Дэвису присущи те же слабости, что и всем нам. Он верит тому, чему хочет верить. Что у каждого будто бы есть своя цена, что каждый хочет пойти на сделку. Мы можем использовать это против него. Потому я и сказал, что мы хотим поторговаться.
— Какая тут торговля?
— А никакая. Когда мы отъехали подальше от министерства, я его и озадачил. Он начал трындеть мне насчет тюрьмы, — отец изобразил пальцами губошлепа, — грозить смертельной инъекцией за убийство Перри. Я не поддался: мне не хочется, чтобы меня использовали как рычаг против тебя. Поэтому они отвезли меня в какой-то старый корабельный склад, и Маркус приступил к работе. — Он поморщился, ерзая в кресле. — Этот парень просто мастер своего дела.
— И что они собирались делать?
— Сказали, что убьют меня, если я не доставлю тебя к ним, чтобы договориться насчет улики. А я пожелал им попутного ветра в горбатую спину. Дэвиса это дико вывело из себя. Экий он чувствительный.
— Ну да, Генри не привык, чтобы ему отказывали.
— Маркус вроде как хотел упростить процедуру, но Генри аж зарычал на него: «Добавь ему! Добавь!» Я почти вырубился, и… — Отец пожал плечами. — В общем, все не так плохо. Генри под конец даже, кажется, угомонился. От черт… — простонал он.
— Что там?
— Да спина болит — и тут и там, — взялся он с обеих сторон над седалищем, затем спустился ладонями к паху. — Просто режет. Знаешь, закинь-ка меня в больницу и езжай. Отзвонись только Картрайту. Скажи, что ветеринар его не нужен и что ты высадил меня возле отделения экстренной помощи.
Лицо у отца стало белым как мел, он весь дрожал.
— Мы почти приехали, пап. Потерпи малость.
— Я там не задержусь, — сказал он и прикрыл глаза. — Насколько я понимаю, я был единственным орудием воздействия на тебя, так что, если я выйду из игры, ты сможешь его урыть, причем без всяких сделок. Я от них сбежал. Решил: или выберусь оттуда, или умру при попытке бегства. Хотя по большому счету разницы никакой.
— Для меня есть разница. Так как тебе удалось сбежать?
Он пошарил в кармане и показал мне зуб — окровавленный клык. Я невольно глянул ему в рот — зуб был явно не отцовский.
— Еще помню кое-какие приемчики. Хорошая новость в том, Майк, что он очень боится этого конверта. Я думаю, на свете много людей, что хотели бы на нем отыграться, но ни у кого нет для этого ни единого средства.
— Так у меня тоже нет, пап. Улика сгорела. Так что я все профукал, вышел с пустыми руками.
— Да брось, это неважно, — отмахнулся отец. — Генри-то думает: она у тебя.
Недавние избиения лишь утвердили его в этом.
Я подрулил к больнице, крикнул санитарок в дверях отделения экстренной помощи. Одна взглянула на отца — и в минуту его уложили на носилки. Я засеменил рядом.
— Пап, тебе все же не следовало это делать.
Фактически он отдал себя в руки Генри, чтобы меня спасти.
— Старая скрипка, — улыбнулся он.
  
Ну да, все та же разводка: пожертвуй чем-то малоценным ради большого куша.
— Нет, пап, это не совсем то. Тебе не следовало себя сдавать, это слишком дорогая цена.
— Ты бы тоже это сделал ради своей семьи.
Он положил ладонь на мою руку и держал так, пока его оформляли в больницу. Его слова и беспрестанно звонящие в приемном покое телефоны напомнили мне то, о чем я уже успел догадаться. Он пожертвовал собой ради меня точно так же, как когда-то прикрыл собой маму.