Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На этом я вернулся к коктейлю, черпнул ложечкой венчавшее его мороженое и отъел немного.
— Разумно, — сказал крутой полицейский парень и приосанился. — А пока вы наслаждаетесь десертом, я хотел бы кое о чем вам поведать. Что, если я скажу вам, что «Группа Дэвиса» систематически подкупает наиболее влиятельных людей Вашингтона.
В голове у меня тут же созрели варианты ответа: «Ах, вы про пятьсот!» и «Да ни хрена!». Однако я промолчал.
  
— И что, если я вам скажу, что Радомира Драговича подозревают в совершении преступлений против человечества?
Драгомир, конечно, трескучий зануда — но «преступления против человечества»… Ну-ка, ну-ка. Это уже пахнет фанатизмом. Не всякого серба обвиняют в геноциде. Так вот чего он так беспокоится насчет экстрадиции!
— И что, если я вам скажу, что вы, возможно, причастны к совершению нескольких тяжких преступлений. Думаю, мистер Форд, вы достаточно осведомлены о возможных сроках тюремного заключения и о том, что сотрудничество с правоохранительными органами учитывается при вынесении приговора.
Вот гад! Меня аж зло пробрало. Было ясно, что они копнули под моего папашу, и не менее ясно, что этот тип меня прощупывает. Первым порывом было сшибить его с барного стула и вскрыть ему горло десертной ложкой — но, поскольку именно на такую реакцию коп и рассчитывал, я взял себя в руки.
— Вы не из округа Колумбия, — спокойно произнес я. — Акцент ваш выдает Лонг-Айленд.
Ривера слегка опешил.
— Да, я из Бэйшора.
— Тогда вы должны знать, — сказал я, поискав глазами под его стулом.
— Должен знать что?
— Когда идешь на рыбалку, надо брать с собой пиво. Удачного вам дня!
Уж не знаю, понял ли фараон шутку, но суть он уловил.
— Позаботьтесь о себе, — сказал он, вставая, и вручил мне визитку. — Еще увидимся.
Покончив с коблером, я наконец-то смог дать волю нервам. Я широко раскинул руки и поглубже вздохнул. Какого черта хотят от меня копы?! Я неплохо продвигался по карьерной лестнице, но я по-прежнему был никем в «Группе Дэвиса». И уж точно не мог быть отдельной мишенью для отдела специальных расследований.
С профессиональной точки зрения игра Риверы была в лучшем случае неуклюжей. Начав с угроз, пусть даже не высказанных открыто, далеко не уйдешь. Если он таким образом пытался сделать из меня «крота» — он провалил задание. Моим шефам, вероятно, интересно будет узнать о том, что вокруг фирмы что-то вынюхивает полиция, и особенно о Ривере, который имел наглость подкатиться ко мне прямо возле работы.
Может, это знак, чтобы отмежеваться наконец от моих боссов, — и тогда Ривера становится моим единственным другом. Или, может, я переоцениваю опасность и этот парень — полный дебил? Из того, что мне было известно о типичной карьере работника правоохранительных органов, последнее казалось вполне возможным.
Ведь он и в самом деле не сказал мне ничего особенного. Минут десять поиска в инете по «Группе Дэвиса» выдадут множество деталей для подобного блефа против желторотика вроде меня, который, глядишь, со страху и разговорится. Вот черт, ведь он, может быть, даже и не из полиции! Да и вообще, делами о коррупции обычно занимается ФБР.
Что-то тут определенно не стыковалось. У меня, конечно, было множество поводов для беспокойства в отношении моих шефов, но опасное лавирование с Маркусом и Энни уже заставило меня занервничать: не слишком ли я заигрался в детектива-любителя? По-прежнему бродя в кромешных потемках, я даже думать не мог о том, чтобы к кому-то там переметнуться и работать против Дэвиса. Этот мужик был неостановим, и ничто в Вашингтоне не происходило без его ведома. Не сомневался я только в одном: мои шефы рано или поздно обо всем узнают, а потому лучше сразу пойти признаться дяденькам и получить в награду пирожные, не дожидаясь, пока кто-нибудь другой им сообщит, что до меня добрались копы.
Я направился к кассиру.
— Ваш друг уже все оплатил, — сообщила она.
Едрит твою мать! Терпеть не могу быть кому-то что-то должен! Так вот, капелька за капелькой, и подминают под себя людей.
После возвращения из Колумбии Дэвиса с Маркусом на работе было не застать. Но стоило мне мимоходом упомянуть Риверу в электронном послании Маркусу, как тут же они стали свободны от дел и жаждали со мной встречи.
Я сел между ними за столом для переговоров в кабинете Генри и рассказал о визите копа.
— Это все, что он сказал? Ничего такого особенного?
— Да, это все, — пожал я плечами. — Надеюсь, я не сказал ничего лишнего.
— Нет. Ты сделал большое дело. Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Представляю, что ты теперь думаешь: а вдруг здесь что-то нечисто? — Дэвис напустил на себя безразличие, дабы меня приуспокоить.
— Я считаю важным и полезным то, чем мы занимаемся, хотя лишние заверения и не повредят.
— Майк, ты уже достаточно долго в Вашингтоне, чтобы понять: здесь каждый ищет себе какой-нибудь крючок. Исключение составляет лишь городское полицейское управление.
— В самом деле?
Дэвис рассмеялся, тут же потеряв всю свою холодную невозмутимость.
— Ну конечно же нет! Для этого ведь даже не нужен диплом о высшем образовании. Копы — это те же крючки, только с жетонами. Маркус, как часто полиция или ФБР пытается так на нас наехать?
— Ну, где-то пару раз в году.
— Не странно ли то, каким путем он к тебе стал подбираться? К тебе — относительно молодому сотруднику. Причем по его личной инициативе? Вне официальной обстановки и без свидетелей?
— Ну да.
— Никто не мог ткнуть на тебя пальцем, Майк. У нас нет никого за полем. Это типичный полицейский наезд. Ты знаешь, мы не бойскауты, не сорвиголовы — в своих делах мы абсолютно честны и тщательно все выверяем. Мы никогда не переходим черту. Я занимаюсь этим уже сорок лет, Майк, и мы безупречно чисты. У нас не было ни единого нарушения. Люди швыряют в нас много всякой грязи — но, знаешь ли, к нам ничего не пристает. Законники знают это и нас не трогают. Но вот возьми, скажем, кого-то одного — детектива, фэбээровца, генерал-инспектора — кого угодно. Ему мнится, что, если ему удастся накопать какой-то грязи против самой могучей фирмы в Вашингтоне — что-нибудь, что может сбить с толку нас и наших клиентов, — то он сможет выторговать за это себе некие блага.
— Они все рыскают в надежде добыть какой-нибудь компромат, — вставил Маркус, — рассчитывая, что мы потянем нужные струны — и они получат повышение или назначение в теплое местечко. Чаще всего эти ребята надеются, что мы пристроим их в какую-нибудь частную компанию на хороший контракт и они будут получать впятеро больше, нежели им платит государство.
— К счастью, — улыбнулся Генри, — перекупить нашего лучшего сотрудника стоит гораздо больше, чем порция коблера.
Он остановился возле меня, ласково похлопал по плечу:
— Ты молодец, Майк. И мы знаем, как непросто тебе пребывать в неведении о деле Драговича — Уокера.
— А вы можете просветить меня на этот счет?
— Увы, Майк, такие инциденты, как интерес к нам некого Риверы, — одна из причин, по которой мы держим сотрудников на расстоянии. У Маркуса, оказывается, есть люди, которые подсаживают «жучков» ему в машину. Представляешь? Не все такие надежные, как ты, Майк. И знай, что мы так просто это не оставим. Ты, наверное, заметил, что мы с Маркусом сейчас крутимся, как первогодки. Порой так складывается, что в руки попадает крупица информации — и вдруг намечается сделка всей жизни, и ты стремишься к ней, выжимая себя до предела. Мы, конечно, делаем все возможное, но если представится шанс сделать фирму мирового масштаба еще более великой и для этого придется согнуться дугой — надо извернуться и ухватиться за этот шанс. Когда-нибудь мы сможем тебе это объяснить. И ты все поймешь.
  
Любопытно, эта великая перспектива имеет какое-то отношение к диктофонной записи, угрозам, к «объекту номер 23»?
— Мы знаем, что ты по-прежнему вкалываешь по девяносто часов в неделю. Возможно, тебе кажется, что мы будто испарились и не видим твоих стараний, но мы все замечаем. Почему бы вам с Энни не взять наш фирменный самолетик да не слетать на Карибы, в Сент-Барт? Если надумаешь — дай нам знать. У тебя там будет собственное уединенное местечко на море. То что надо для отличного отдыха. Ты более чем заслужил его.