Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Маркус потер ладошки:
— Да ничего не будет, успокойся. Протокола-то нет. А насчет Барни Файфа, — кивнул он в сторону помощника шерифа, — не беспокойся. О полиции мы позаботились. Так что все свободны. Можешь пойти к Уокеру и сказать, что ты связался со своим боссом и ему удалось вызволить вас обоих из этого переплета. — Тут Маркус просиял. — Кстати, тот солидный джентльмен, которого тоже замели на вашей оргии, — не кто иной, как глава Лиги защитников семейных ценностей. Крупная рыбина — да еще и в такой подливке! Невероятная удача, что он оказался в нужном месте и в нужное время.
  
— Так что теперь? Мы говорим Уокеру: или он дает лазейки и нужную резолюцию для ваших сербских дружбанов, или мы его публично оскандалим? Ты, помнится, говорил, что такое откровенное давление не лучший метод — можно и самим в рыло схлопотать.
— Ну да. Поэтому ты пойдешь к Уокеру и дашь ему понять, что мы оказали ему маленькую услугу. И знаешь, что ты за нее попросишь?
— Что?
— Лучший ти-тайм [311] в Загородном клубе конгресса.
— Что?! Ведь это могла бы устроить твоя помощница одним телефонным звонком!
— Вот именно. Попроси его для начала о простенькой услуге, чисто по дружбе — пусть знает, что ты вовсе не собираешься его поиметь. Вы на пару вляпались в историю, так что теперь вы повязаны. Очень жаль, что пришлось тебя через все это пропустить, но теперь ты знаешь, зачем это было надо. Так Уокер ничего не заподозрит. Если мы засветимся в полицейском участке и предложим ему сделку, это будет грубый шантаж. Начнем что-то из него выдавливать — он, наоборот, извернется и, выбрав момент, укусит нас за задницу.
— То есть мы ничего не будем просить — и в итоге он сам нам все поднесет.
Маркус кивнул:
— Это твой звездный час, Майк. Мы будем оказывать Уокеру услугу за услугой, и потихоньку он начнет воздавать нам сторицей — причем из собственных побуждений. Всякий раз запрашивая чуть больше, ты постепенно подомнешь его под себя. В этом-то самая прелесть: он ничего не прорюхает, а потому и сопротивляться никак не будет. Ты ведь не станешь зажимать его в тиски — ты будешь убивать его потихоньку, тысячью маленьких порезов. И когда в один прекрасный день он нечаянно перейдет черту — он твой. А если начнет выворачиваться — ты обмолвишься, что он уже давным-давно продал свою душу и что у тебя есть улики, чтобы его прихлопнуть, если он вздумает увильнуть. Это долгая игра, Майк. Матч высшей лиги!
В такие игры отец любил играть — но никогда меня этому не учил.
— Мог бы, по крайней мере, предупредить. Намекнул бы как-то для дураков.
— Что я тебе говорил о контрразведке?
— Бог ты мой, Маркус, сейчас четыре часа утра! И ночь у меня была… еще та. Можно обойтись без этой викторины?
Он молча ждал ответа.
— Испытываете своих агентов на надежность? — спросил я.
— Умница. Однажды и мы тебе пригодимся.
— Чушь собачья! Вы проверяли меня, макали носом в дерьмо — непонятно для чего.
Маркус поднял ладони: дескать, как знать, как знать…
Великий сфинкс Калорамы сказал все, что мог.
Доставленная из притона компания — психический торчок, Сквик и Уокер — с овечьей робостью ожидала в приемной полицейского участка. Девицы и дядька в летах успели испариться. Я уже объяснил Уокеру, как Маркусу удалось отбить нас у копов.
— Вы хотите… уфф… То есть мы можем вернуться? — спросил Уокер.
— Ну разумеется! — весело ответил Маркус, точно речь шла о том, чтобы досмотреть захватывающий матч по софтболу, а не вернуться в пристанище разврата.
Все вместе мы погрузились к Маркусу в «мерседес AMG» и покатили обратно к наркомовскому притону. Очевидно, у меня начала вырабатываться привычка возвращаться на место преступления.
На мою долю выпало немало несуразных поездок на авто, но эта была вне конкуренции. Уокер был еще слегка под кайфом: под глазами фиолетовые круги, взгляд отсутствующий — хорошо, хоть старался зубами не скрипеть. Маркус включил радио, и стало немного веселее. Но только минут на пятнадцать — потом запустили «Сына проповедника». [312] Этого я уже не вынес, вырубил Дасти, и оставшуюся часть пути мы одолели в тишине.
Когда мы высадили Уокера недалеко от его машины, я отметил, что на сей раз он полностью растерял свой фирменный шарм. Выглядел Эрик совершенно потухшим и разбитым.
— Я даже не знаю, что сказать, — взглянул он на меня. — Спасибо тебе. Если я могу что-то для тебя сделать в знак благодарности — дай мне знать.
— Ммм… — Я сразу и не нашелся что ответить. Он весь сжался, словно его собирались побить, и уже готовился, что его начнут шантажировать. И в самом деле, на Уокера у нас набралось столько всякой грязи: и наркотики, и мальчики, и шлюхи, — что мы уже раза четыре могли бы его уничтожить. — Да, собственно, не за что благодарить. Всего лишь выручил друга. Слушай, а может, возьмешь меня на пару раундов в гольф-клуб конгресса — и будем считать, что мы квиты?
Несколько мгновений Уокер изумленно смотрел на меня с явным облегчением. Потом весь залучился, взял мою руку и, радостно потискав ее, кивнул:
— Ну конечно!
Он пошел к своему авто, открыл дверцу и, когда я уже направился прочь, сказал мне вдогонку:
— Если я что-нибудь могу для тебя сделать — не стесняйся, дай мне знать. Сделаю все, что угодно.
Наблюдавший все это с водительского места Маркус подбадривающе похлопал меня по плечу, когда я, кисломордый, сел обратно в машину. Уокер считал, что он только что выпорхнул из клетки, а силки-то вокруг него еще только расставлялись. Бедняга думал, будто обрел настоящего друга в Вашингтоне!
Пока мы ехали домой, я все думал, почему же Маркус даже не намекнул о том, что произойдет этой ночью в наркопритоне. Этому были, возможно, свои объяснения. Чтобы заставить Уокера поверить, будто мы с ним в этом повязаны? Ну да, логично. Чтобы такой злобной выходкой испытать меня на прочность? Может, и так. Но мысленно я все возвращался к тем четырем пунктам: Деньги, Идеология, Компрометация давление и Самомнение — и припоминал, какой таинственный вид напустил на себя Маркус, когда я спросил насчет третьего пункта: что у него на меня есть? Как дополнительный бонус от моей недальновидности теперь он имел на меня довольно действенный компромат.
Все это, вместе взятое, оставило крайне неприятный осадок. Ведь когда я прижучил Гулда на взятках, заныканных по коричневым пакетам, было однозначно ясно, что попался господин на нехорошем деле, и его вынудили подписать нужный документ, проводя таким образом некую нужную политику… Все ж таки как-то подозрительно легко нынче Маркус обошел закон (хотя, разумеется, я очень рад был тому, что он это сделал). Выглядело так, будто мне не просто намекали не мешать происходящему, но и подбивали помочь Уокеру самому себя свалить, чтобы потом можно было наброситься на него, разбитого, и получить свое.
И в изложении Маркуса все было вполне убедительно: и что Уокер захочет этой ночью хорошенько оторваться, и что полицейские отправятся накрывать Сквика, и что оба эти факта удачно совместятся на пользу «Группе Дэвиса». Не знаю, Маркус ли вызвал копов, — для меня это лишь звено долгой цепочки совпадений. Но я хорошо понимал, что жесткая игра — часть нашей работы и что, заключая какую-то сделку, нужно всегда быть начеку. И мне уже стало любопытно: как далеко может зайти мое начальство, чтобы получить желаемое? И может, в отцовских предостережениях есть-таки зерно истины?
  
Маркус предложил подкинуть меня до дома, но я вежливо отказался, попросив высадить меня там, где провела ночь моя машина. И уже спеша к маленькому домику своей мечты, ставшей реальностью благодаря моей работе, я забил на все эти подспудные тревоги. Я был совершенно выжат, мозг еще лихорадила мысль о полном крахе.
Все, что мне говорили об округе Колумбия, подтверждалось: хочешь друга — заведи собаку и никогда не развлекайся на вечеринках. Особенно если рядом рыскает «Группа Дэвиса».