Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Конечно. Мне надо было сделать так, чтобы выглядело, будто это судья убил свою жену, из-за чего его отстранили бы от расследования севильского взрыва, — сказал Соколов. — Единственное, чего мы не ожидали, — это что он попытается избавиться от трупа. К счастью, я оставил человека следить за квартирой, он-то и выдал судью полиции… не будь этого, тот мог бы и уйти от ответственности. А разве же это было бы справедливо, инспектор?
  
Рамирес и Соколов вперились друг в друга взглядами через стол. Переводчица тоже сидела вытаращив глаза.
— Нет, справедливым бы это не было, — сказал Рамирес и с бьющимся сердцем задал следующий вопрос: — Знаете ли вы, кто пятого июня две тысячи шестого года подложил в мечеть на улице Лос-Ромерос в районе Сересо в Севилье взорвавшуюся на следующее утро бомбу?
— Я знаю, что организатором взрыва был Леонид Ревник, но кто подложил бомбу — мне неизвестно.
— Может быть, к этому причастны муниципальные инспекторы?
— Ничего не могу вам сказать, — отвечал Соколов. — Это не моя работа.
— Ну а как насчет убийства Лукрецио Аренаса и Сезара Бенито?
— Сезара Бенито в отеле «Холидей-инн», что возле стадиона футбольной команды «Реал» в Мадриде, убил я, — сказал Соколов, — а Лукрецио Аренаса в его доме в Марбелье убил другой — тоже из людей Леонида Ревника.
— Назовите, кто он и можно ли его отыскать.
— Кто именно это сделал, мне неизвестно, а отыскать его вы, может быть, сумеете в борделе близ Эстепоны, где всеми делами заправлял Василий Лукьянов, — ответил Соколов.
— Вы были другом Василия Лукьянова, — сказал Рамирес. — Когда он попал в аварию, он ехал к Донцову, чтобы вступить в его банду. Он вез деньги и несколько дисков…
— Все это было выкрадено у Ревника, — сказал Соколов. — У нас были временные проблемы с оборотом, и эти деньги должны были помочь нам продержаться несколько ближайших месяцев. Теперь о дисках: Василий думал, что с их помощью мы сможем поучаствовать в строительном проекте здесь, в Севилье.
— И это все? — спросил Рамирес. — На этих дисках заснято множество людей, более шестидесяти. Кое-какие из дисков зашифрованы, и просмотреть их мы не смогли.
— Юрий говорил, что диски, которые должен привезти Василий, разоблачают Ревника. С их помощью мы готовились заманить его в ловушку и убить. А что за люди там засняты, мне неизвестно, — сказал Соколов. — На зашифрованных дисках — все дела Ревника, связанные с Коста-дель-Соль. Они представляли для него большую ценность. Как и для налоговиков.
— Я должен выразить вам признательность за сотрудничество при первом же допросе, — сказал Рамирес.
— Как вы сами заметили, мне теперь терять уже нечего.
— Но ваши товарищи обычно предпочитают играть в молчанку с полицией.
— Те двое, которых убил Ревник, были ворами в законе. От них надо было откупиться, а не убивать. Раз Ревник пошел на это, а потом свалил вину на Юрия Донцова, то для меня он утратил право именоваться вором в законе, и я с чистой совестью расскажу вам все, что знаю о нем.
Фалькон вышел из комнаты и постучал в дверь допросной. Рамирес вышел с переводчицей, которая, извинившись, тут же удалилась.
— Прекрасно проведенный допрос, Хосе Луис, — похвалил Рамиреса Фалькон. — И не в твоем обычном стиле.
— По чистой случайности, Хавьер. Собирался-то я больше напирать на цепную пилу и то, как они убивают женщин выстрелом в лицо, но знаешь, в присутствии переводчицы… Вот я и действовал помягче.
— Его можно было бы принять за интеллигентного человека, если бы не признание в семи убийствах, — заметил Фалькон.
— Что еще нам требуется у него выпытать? — спросил Рамирес. — Он, кажется, настроен говорить.
— Моего мнения не спрашивай, теперь это твое дело, Хосе Луис. А я должен через три минуты отсюда убраться, покинуть здание, — ответил Фалькон и сообщил ему о своем отстранении от службы. — Вот чем тебе стоит заняться, это еще раз просмотреть вместе с Кортесом и Диасом все лица на дисках и узнать, нет ли среди них членов строительной инспекции. Проверить данные по всем этим людям, просмотреть их досье, выяснить, нет ли среди них опытных электриков, возможно даже имеющих армейский опыт. Допроси их — может, расколются. Думаю, что и это содержится в лукьяновских дисках — ключ к разгадке севильского заговора.
Они обменялись рукопожатиями, похлопали друг друга по плечу, и Фалькон направился к лестнице.
— Да, и еще одно, Хосе Луис: Феррера и Перес едут сейчас в лукьяновский бордель, чтобы вызволить оттуда сестру Марисы Морено. Из слов Соколова ясно, что люди там задействованы опасные. Обеспечь нашим подмогу, прежде чем они войдут туда.
— Тебя скоро вернут, Хавьер, — сказал Рамирес. — Они же не смогут…
— Не сейчас, Хосе Луис, — прервал его Фалькон и, подняв руку в мимолетном приветствии, поднялся по ступенькам.
  
31
 
Сеута, среда, 20 сентября 2006 года, 15.30
Отель «Пуэрта-де-Африка» оказался новым четырехзвездочным отелем на главной улице испанской части Сеуты, куда от парома можно было очень быстро доехать на такси. Следуя последней инструкции Пабло, Фалькон оставил свою машину в Альхесирасе, на испанском берегу, что облегчило ему паромную переправу через Гибралтар. По пути он пересказал Консуэло содержание письма Якоба, но самой прочитать его не дал. Не для нее были там некоторые вещи. Оставив Консуэло в такси, он ступил в сверкающий белоснежный вестибюль отеля, выглядевшего вовсе не по-африкански. Он спросил Альфонсо и по мраморной лестнице прошел к конторке портье. Тронул звонок. К нему вышел человек лет сорока с небольшим, усатый, с густыми бровями под стать усам. Фалькон сообщил ему о своем восхищении Пабло Нерудой и был проведен в кабинет.
— Вы не на машине? — спросил Альфонсо и позвонил.
— Мы приехали на такси.
— Хорошо. Так будет проще. Я проведу вас через границу в считаные минуты. На той стороне вас встретит машина. Они сами вас найдут. А сейчас у отеля вас ждет другая. Перенесите вещи — и в путь.
Все так и вышло. До марокканской границы доехали за пять минут. Такси, не останавливаясь, проскочило на марокканскую сторону. Водитель взял у них паспорта, отнес их пограничнику проставить штампы и, вернувшись к машине, велел им пройти с вещами в таможню. В таможне им показали ожидавший «пежо-307» и дали ключи от него. И все это без единого слова. Сев в машину, они, лавируя сквозь толпу, выбрались на набережную и покатили в сторону Тетуака. Оттуда он позвонил Юсре и попросил о встрече в отеле «Баб-Мансур» в Мекнесе. Абдулла уже прилетел из Лондона и мог доставить мать на условленное место.
Путь по Рифским горам, несмотря на свою живописность, был утомителен, и Фалькон выбрал другой маршрут — через Лараш и Сиди-Касем. Дорога заняла три с половиной часа, но пару часов они наверстали благодаря разнице во времени, так что машину в гараж отеля «Баб-Мансур» в Мекнесе они поставили уже к 5 часам. Юсра, Лейла и Абдулла ждали их в одном из баров отеля. Они пили кока-колу. Женщины были в черных платьях, Абдулла — в темно-сером костюме. Юсра держала себя в руках, пока не увидела Фалькона. Он подошел, обнял всех троих, прижал к груди. Представил им Консуэло и сказал Юсре, что должен переговорить с Абдуллой один на один. В по-деловому скучном гостиничном номере Фалькон передал Абдулле письмо Якоба, которое тот прочел, присев на краешек кровати. До этого времени Абдулла сдерживал свои чувства, видимо не желая проявлять их перед домашними. Но письмо совершенно сокрушило его. Начав читать его восемнадцатилетним юношей, он тут же превратился в маленького мальчика. Скорчившись на кровати, он зашелся в беззвучных рыданиях — так плачут от голода малыши. Потом он сел, вытер слезы и, взяв себя в руки, снова повзрослел, став похожим уже на двадцатипятилетнего. Фалькон сжег письмо в мусорной корзине отеля.
  
— Не надо сейчас обсуждать письмо, — сказал Фалькон. — Пусть сначала все это уляжется в сознании.