Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— А инспектор Тирадо из ОБОП тут?
— Сейчас выясню. Между прочим, вчера ночью Хуан Вальверде сообщил мне название и адрес борделя, где они держат сестру Марисы Морено Маргариту или, во всяком случае, где он ее трахал.
— Тогда тебе стоит отправиться туда, — сказал Фалькон. — Свяжись с Гражданской гвардией и прихвати с собой младшего инспектора Переса.
— Ладно. Детективы Серрано и Баэна проводят обыск в квартире у Алехандро Спинолы. Ищут доказательства его связи с русскими и передачи «Горизонту» не подлежащей разглашению информации.
  
Фалькон поднялся к Эльвире. Секретарь пропустил его. Эльвира сидел со всех сторон обложенный бумагами и даже не предложил ему сесть.
— Не могу поверить, что ты осмелился проводить операцию без моей на то санкции.
— В любом другом случае я, конечно, такую санкцию испросил бы, но вы под страхом отстранения меня от работы запретили мне касаться Алехандро Спинолы, — сказал Фалькон. — При этом я понял, что в опасности находится не только сам Спинола, но из-за него и другие люди, приехавшие в отель «Ла-Беренхена». Поэтому я и вынужден был действовать без вашей санкции и разрешения на план операции.
— План?
— Импровизированный план, — поправился Фалькон. — Времени планировать что-то по-настоящему у меня не было.
— Ты знаешь, что заявил мне председатель Совета магистратуры вчера ночью? — сказал Эльвира. — Что ты преследовал и толкнул на смерть его сына!
— На самоубийство, хотите вы сказать, — поправил начальника Фалькон. — Напомню вам, что это случилось на глазах детективов Серрано и Баэны. И у водителя грузовика тоже на этот счет нет никаких сомнений.
— Посмотрим.
— Алехандро Спинола признался мне, что связался с Беленьким и Ревником за кокаин и уплату его карточных долгов. Что он делился конфиденциальной информацией насчет тендера на строительство на острове Картуха, передавая ее главному инженеру проектно-строительного отделения «Горизонта» Антонио Рамосу. Вдобавок он предал своего кузена, познакомив того с Марисой Морено, выполнявшей задания русских, — сказал Фалькон. — Так что его еще и не так надо было преследовать.
— Остается только надеяться, что смерть Беленького, Ревника и Марисы Морено, а также упорное молчание Антонио Рамоса не помешают нам собрать убедительные доказательства в пользу твоих слов, — сказал Эльвира, покосившись на свои часы. — А пока что, старший инспектор Фалькон, я отстраняю вас от исполнения ваших служебных обязанностей на период расследования. Ваши полномочия будут переданы инспектору Рамиресу, вам же в одиннадцать часов надлежит покинуть это здание. Все. Вы свободны.
Выйдя от комиссара, Фалькон спустился к себе в кабинет, где в ожидании его старший инспектор Тирадо болтал с Феррерой. Фалькон сообщил ему последние сведения насчет Дарио, находившегося, как это выяснилось, в Марокко, заметив, что дело это, видимо, надо передать в НРЦ, который станет его вести в сотрудничестве с марокканскими властями. Не скрыл он и того, что самого его отстранили от службы, почему он и просит Тирадо сообщить Эльвире новости о Дарио. Тирадо ушел. Феррера в смущении взглянула на Фалькона и покачала головой. Закрывшись у себя в кабинете, он позвонил только что приехавшему в управление Пабло, перехватив того еще на лестнице. Вытащив письмо Якоба, перечитал его. Нелегкое дело ему предстояло.
Впустив к нему Пабло, Феррера сказала, что едет в Коста-дель-Соль, и прикрыла за собой дверь. Пабло в сердцах швырнул на пол свой портфель. Он был зол. Фалькон решил предоставить ему возможность начать разговор.
— С нами только что связалась разведка саудитов, — сказал Пабло. — Они совместно с британцами заявляют, что никого из членов королевского дома на судне не было, но сообщения в прессе на этот счет не будет еще по меньшей мере сутки. А что известно об этом тебе?
— Почти ничего, кроме того, что замешан тут родственник Саудитов. Якоб даже не сказал мне его настоящего имени.
— Ты играл в очень опасную игру, Хавьер, — сказал Пабло. — Он был заместителем министра обороны Саудовской Аравии.
— Подумать только, что бы было, знай вы это на прошлой неделе, — сказал Фалькон. — Или если бы об этом проведали американцы.
— Не уверен, что взрыв корабля в открытом море может считаться локальной операцией, касающейся лишь какой-то одной из спецслужб.
— Разведка саудитов обратилась непосредственно к тебе или к кому-то повыше?
— Ну а ты как думаешь? — сказал Пабло. — Я был вынужден действовать как через задницу и на клочке собственной территории. Едва Якоб сошел с самолета в Малаге, на хвост ему сел мой человек. После вашей с ним встречи в Осуне за ним следили уже двое — у фасада отеля и с тыла. И все же разработчики операции МИБГ ухитрились послать моторку, начиненную взрывоопасным горючим и с любителем у руля для выполнения невыполнимого. Нас обвели вокруг пальца…
— Но как я мог помочь тебе? — спросил Фалькон. — Ведь я же ничего не знал ни о моторке, ни о «Принцессе Бухре».
Пробурчав что-то, Пабло уставился в окно с видом на раскаленную от солнца автостоянку.
— У меня возникла серьезная проблема, — сказал Фалькон, — и я решил обратиться к тебе за помощью.
— С чего бы это? Похоже, что любители сейчас приноровились действовать не хуже профессионалов, — сказал Пабло. — Это что, насчет Дарио?
— Отчасти да, — ответил Фалькон. — Но чтобы вызволить Дарио, мне сначала требуется убрать одного человека.
Молчание. Пабло обдумывал услышанное.
— Проблема состоит в том, — продолжал Фалькон, — что этого человека и тебе, и марокканцам очень полезно было бы допросить, но последней просьбой Якоба было не подвергать его пыткам. Он не хотел, чтобы человека этого замучили до смерти.
— В Осуне вы этого не касались, — сказал Пабло. — Это исключено. Иначе он должен был бы признаться тебе, что принял решение умереть. Значит, он каким-то образом послал тебе весточку, но не по электронке. Может быть, письмом?
— Ты можешь ознакомиться с ним через минуту.
— А до этого тебе требуется мое согласие помочь тебе в проведении операции за рубежом, цель которой — уничтожение анонимного, но ценного для спецслужб источника информации, — сказал Пабло. — Пошел ты знаешь куда, Хавьер… Это единственное, что я могу тебе сказать.
— Могу отправить по тому же адресу.
— А вот этого тебе сейчас не стоит делать. Давай письмо.
Фалькон передал ему письмо и, откинувшись в кресле, стал ждать, пока Пабло прочтет.
— Мне нужна копия текста и позвонить, — сказал Пабло. — Тебе не трудно подождать в приемной?
Фалькон вышел. Через десять минут Пабло позвал его в кабинет.
— Похоже, что саудиты имеют мощные связи на самом верху, — сказал Пабло. — Министры обороны и иже с ними — люди весьма влиятельные, особенно когда они закупают оружие. Мне посоветовали всячески тебе содействовать. Но неужели ты, инспектор убойного отдела полиции, действительно собираешься это сделать?
— Хотя это вряд ли меняет дело, но от службы меня отстранили на время расследования событий этой ночи.
— Не смею любопытствовать.
— Должен признаться, что хоть и не люблю таким образом вершить правосудие, но это предсмертная просьба моего друга, а кроме того, единственный способ спасти Дарио. Живой Баракат не подпустит нас к мальчику, — сказал Фалькон. — И мне известно, что до твоего перевода в Мадрид ты работал в Марокко, а значит, сможешь мне помочь.
— Я могу помочь тебе с оружием, прикомандировать к тебе людей и уладить все с марокканцами потом, — сказал Пабло. — Или же поручить все дело профессионалу.
— Как ты можешь заключить из письма, речь тут идет о сугубо личных отношениях, о тонкостях их я не имею понятия, но думаю, что если Якоб остановил свой выбор на мне, то у него были для этого достаточные основания.
  
— Ну а что скажешь по поводу мальчика?
— Первым долгом тебе следует связаться с комиссаром Эльвирой и сообщить ему, что ты уверен в том, что Дарио находится в Марокко, и потому просишь снять старшего инспектора Тирадо с этого дела и прекратить поиски здесь. Как только я покончу с Баракатом, твои люди должны засекретить информацию о его гибели до момента спасения Дарио. Я не совсем понимаю, как я проникну в дом в Фесе, если мне не поможет жена Якоба Юсра или, возможно, его сын Абдулла.