Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Это Родни из МИ-5, — представил мужчину Гамильтон. — Садитесь. Как долетели? Нормально?
— Видно, погода для вас непривычная, Хавьер? — заметил Родни, пожимая ледяную руку Фалькона.
Вот наконец и о погоде речь зашла, подумал Фалькон.
— Пабло забыл предупредить меня, что здесь у вас уже зима, — сказал он.
— Да нет, это наше паршивое английское лето, — сказал Гамильтон.
  
— В ирландский бар, что возле собора в Севилье, наведываетесь? — спросил Родни.
— Только если там кто-нибудь кого-нибудь прикончит, — сказал Фалькон.
Они посмеялись, и обстановка стала более непринужденной. Наметилось взаимопонимание.
— Вы курируете Якоба Диури, — сказал Родни, — и при этом являетесь офицером полиции.
— Якоб — мой друг. Он согласился поставлять информацию в НРЦ только при условии, что контактировать будет в основном со мной.
— И давно вы его знаете?
— Четыре года, — сказал Фалькон. — Познакомились в сентябре две тысячи второго.
— А когда вы виделись в последний раз, не считая вчерашнего дня?
— Мы провели с ним вместе некоторое время в августе в период отпуска.
— Его сын Абдулла тоже был с вами?
— Это был семейный отдых.
— И как вам тогда показался Абдулла?
— Типичный богатый отпрыск привилегированного марокканского семейства.
— Испорченный парнишка? — осведомился Гамильтон.
— Да я бы так не сказал. Мало чем отличается от своих испанских ровесников. От компьютера не оторвешь, на пляж не вытащишь, но в целом парень неплохой.
— Набожный?
— Не более, чем остальные его домашние, которые к религии относятся весьма серьезно. Но насколько я знаю, ужина, чтобы бежать поскорее читать Коран, он не прерывает. Правда, Якоб говорит, что на компьютере у него полно исламистских сайтов, так что, может быть, тут он с исламом соприкасается плотнее.
— Он пьет? — спросил Родни. — Алкоголь употребляет?
— Да, — сказал Фалькон, почувствовав странную весомость вопроса. — Якоб, Абдулла и я обычно распивали бутылочку вина за ужином.
— Одну бутылку на троих? — вскричал Родни. Верхняя пуговица его была расстегнута, а галстук съехал на сторону.
Гамильтон хмыкнул.
— Без меня они вообще бы к вину не притронулись, — сказал Фалькон. — Вино ставилось на стол для меня в знак гостеприимства.
— А что, Абдулла сопровождал отца когда-нибудь в его деловых поездках в Англию? — спросил Гамильтон.
— По-моему, да. Помнится, Якоб рассказывал, как повел Абдуллу в галерею Тейт-Модерн на выставку Эдварда Хоппера. Это было еще до того, как я завербовал Якоба.
— Вы знали о том, что Абдулла сейчас в Лондоне?
— Нет. Якоб вчера сказал мне, что Абдулла вернулся в Марокко в лагерь МИБГ по подготовке моджахедов. А что сам он едет в Рабат…
— Так Пабло и сообщил нам, — сказал Родни, кивая.
— Вы еще не нашли его? — спросил Фалькон и встретил недовольный взгляд Родни. — Пабло говорил, что вы потеряли след Якоба, вернее, Якоб постарался уйти от…
— Мы вновь его нашли примерно с час назад, — сказал Родни. — Он был один. Абдулла остался в отеле. Это не первый случай, когда он скрывается от нашего агента. Вам это известно.
— Вы устанавливаете за ним слежку каждый раз, как он прилетает в Лондон?
— Сейчас устанавливаем, — сказал Гамильтон. — С того раза, как он впервые «потерялся» в июле.
— В июле? — Фалькон был ошарашен. — Но это было лишь месяц спустя после его вербовки!
— В том-то и дело, — сказал Родни, ерзая на стуле и поправляя съехавший галстук. — Каким образом новичку-любителю удалось так красиво нас кинуть?
— Вас кинуть? — озадаченно переспросил Фалькон.
— Обдурить нас, — пояснил Гамильтон.
— Как может несчастный швейник из Рабата, занимающийся торговлей джинсами, обштопать и оставить в дураках двух кадровых работников МИ-5? — вскричал Родни.
— И напрашивается ответ… — прервал его Гамильтон, направляя этот бессвязный поток возмущения.
— …что он хорошо вышколен, — сказал Родни. — И мы не верим, что такую выучку можно приобрести за один месяц.
— А если это произошло, — сказал Фалькон, — то он автодидакт.
— Авто что? — удивился Родни.
— Самоучка, — пояснил Гамильтон.
— Простите мне мой английский. Иногда первой в голову приходит калька с испанского.
— Разве вы… а может, МИ-6… не пытались завербовать Якоба еще до меня? А потом, я слышал, что и американцы закидывали удочку.
— Так что же? — спросил Родни.
— Значит, вы проверяли его, не правда ли? — сказал Фалькон.
— В МИ-6 не обнаружили ничего необычного, — сказал Родни. — Если не считать его расцветки. Но стандартного курса шпионских наук, если вы на это намекаете, он не проходил.
— Расцветки? — переспросил Фалькон.
— Пустяки, — вмешался Гамильтон.
— Он голубой. Maricon, [258] — сказал Родни, сверля его взглядом.
— Так что же происходит? — спросил Фалькон. Достаточно было посмотреть на Родни, чтоб расценить его слова как выпад.
— Мы надеялись, что это разъясните нам вы, — сказал Гамильтон, протягивая Фалькону через стол бумагу. — Вот запись всех случаев, когда мы теряли его след.
Фалькон прочитал список дат и названий: Холланд-Парк, Хэмпстед-Хит, парк Баттерси, Клэпем-Коммон и Рассел-сквер. Дважды в июле, один раз в августе и дважды в сентябре. Каждый раз, не считая последнего, не долее трех часов.
— Это места, где вы теряли его след, а где потом вы его находили?
— Всякий раз на обратном пути в отель.
— В «Брауне»?
— Всегда.
— Ну а после вашего рассказа Пабло о произошедшей между вами и Якобом в Мадриде беседе мы были бы не прочь узнать о том, чего можно от него ждать, — сказал Родни. — Вы его куратор, но он вам лжет. Непосредственно с нами он не сотрудничает, но, как предполагается, должен быть нашим союзником. Если он действует только в своих интересах, это одно. Но если он переметнулся — это дело другое.
— Мы уже выявили тридцать две группы потенциальных террористов у нас в Соединенном Королевстве, — сказал Гамильтон, — и держим их под наблюдением. Семнадцать групп сосредоточены в Лондоне. А вообще в стране под подозрением у нас примерно две тысячи человек. Естественно, что после событий седьмого июля прошлого года нам пришлось активизироваться. Они раскидывают сети, ну и мы в ответ должны идти в ногу с ними и усилить вербовку.
— И потому мы не можем мириться с тем, чтобы кто-то, говоря интеллигентным языком, гадил у нас на пороге, — сказал Родни.
— А что, группы, за которыми вы наблюдаете, как-то связаны с ячейками МИБГ, действующими в Европе или Марокко? — спросил Фалькон.
— Можно сказать, — отвечал Родни, — что установить прямую связь этих групп с известными деятелями МИБГ мы пока не сумели. Что не означает, будто такая связь исключается. Вот и французы докладывают, что у нас действует одна из ячеек МИБГ.
— Откуда им это известно? — спросил Фалькон.
— Они приперли к стенке одного марокканского наркоторговца из Алеса в Южной Франции, который выдал марсельскую группу в обмен на свободу. Эта группа предоставляла убежище и снабжала документами членов ячейки. К ним были подосланы люди, которые побоями сумели выудить из членов ячейки важные разведывательные данные. Труп самого марокканца неделю спустя выловили из реки Гардон. Горло его было перерезано, вместо ног — кровавое месиво. Таким образом, у французов появились основания считать, что они напали на важный след. А кроме того, — продолжал Родни, — немецкие коллеги сообщили нам о встрече Якоба с одним очень набожным турецким коммерсантом на берлинской ярмарке, состоявшейся месяца полтора назад.
  
— А каким бизнесом занимается этот коммерсант? — спросил Фалькон. — Ведь Турция текстильная страна, а сфера деятельности Якоба — швейное производство.
— Это-то нас и настораживает, — сказал Родни. — Турок этот — хлопковый фабрикант из Денизли. Но если сопоставить этот факт с другой полученной нами информацией, то возникают новые вопросы.