Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Что-то случилось, — предположил Рамирес. — И сдается мне — что-то серьезное. Как по-вашему, Хавьер?
Но Фалькон не мог говорить.
— Где судья Кальдерон? — не унимался Рамирес. — Вот почему я думаю, что стряслось что-то очень важное. Он просто создан для пресс-конференций.
Фалькон кивнул; то, что он видел у реки, вынуждало его молчать. Открылась дверь, и вошел Эльвира. Он направился к доске в дальнем конце класса; за ним следовали трое мужчин. На совещании уже присутствовали Пабло и Грегорио из СНИ, старший инспектор Рамон Баррос и один из его ведущих сотрудников из антитеррористического отдела КХИ, а также Фалькон и Рамирес из отдела убийств. Эльвира повернулся. Лицо у него было мрачное.
  
— Об этом трудно говорить, — произнес он, — так что я изложу вам только факты. Около шести часов утра судья Эстебан Кальдерон был помещен под арест по подозрению в убийстве своей жены. Незадолго до этого его обнаружили двое патрульных. Он пытался сбросить тело жены в Гвадалквивир. С учетом этих обстоятельств он прекращает выполнять функции судебного следователя в нашем расследовании. Кроме того, для нашего собственного отдела убийств не представляется возможным заниматься разбором этого преступления: это расследование берут на себя три сотрудника мадридской полиции. Руководить расследованием будет старший инспектор Луис Зоррита. Спасибо за внимание.
Трое мадридских полицейских кивнули и гуськом вышли из комнаты, ненадолго задержавшись, чтобы познакомиться с Фальконом и Рамиресом и обменяться с ними рукопожатиями. Дверь закрылась. Эльвира возобновил совещание. Рамирес пораженно воззрился на Фалькона.
— Мы решили пригласить судебного следователя не из Севильи, — сообщил Эльвира. — Судья Серхио дель Рей уже выехал сюда из Мадрида. После его прибытия на пресс-конференции, которая пройдет в здании Андалузского парламента, будет сделано соответствующее заявление, а до этого момента я хотел бы попросить вас не разглашать информацию, которую вы сейчас получили.
После вчерашнего самоубийства Рикардо Гамеро, сотрудника КХИ, в расследовании произошло определенное продвижение, и СНИ сейчас о нем расскажет.
Ночь и утро словно бы высосали что-то из лица Эльвиры. Шокирующие сообщения, которые ему пришлось сделать, казалось, совершенно измотали его. Он бесчувственно откинулся на спинку воспитательского кресла и подпер подбородок кулаком, словно иначе его голова не удержалась бы на месте. Пабло выступил вперед.
— Как раз перед самоубийством агента КХИ Рикардо Гамеро мы получили информацию от британской разведки: они опознали двух других мужчин, которых сфотографировал Мигель Ботин, информатор Гамеро. Эти двое — афганцы по национальности, они живут в Риме. В «МИ-5» их знают, так как их арестовали через две недели после провала попытки взрывов в Лондоне двадцать первого июля и задержали для допросов согласно закону о терроризме. Затем их выпустили без предъявления обвинения. Британцы не смогли доказать, что эти люди занимались в Лондоне чем-то еще, кроме посещения родственников. Вчера вечером итальянская полиция провела рейд по известным ей адресам этих людей в Риме, но никого там не обнаружила. Их нынешнее местонахождение неизвестно. Нас беспокоит тот факт, что этих людей подозревают в связях с высшим руководством «Аль-Каеды» в Афганистане, а кроме того, британцы считают, что эти двое находятся в тесном контакте с марокканской ГИКМ. Известно, что в прошлом году они побывали в Великобритании, Бельгии, Франции, Италии, Испании и Марокко. Полагают, что во всех этих странах имеются «спящие» ячейки ГИКМ. Предстоит провести значительную разведывательную работу, чтобы точно выяснить роль в этом деле Мигеля Ботина, связь имама Абделькрима Бенабуры с этими двумя людьми и степень их участия в том, что произошло в Севилье.
После самоубийства Рикардо Гамеро мы провели обыск в квартире Мигеля Ботина и обнаружили испещренный пометками Коран: такое же издание было найдено в «пежо-партнере», на котором ездили Хаммад и Сауди. Большие фрагменты записей в обоих экземплярах в точности совпадают, и мы полагаем, что перед нами шифровальные книги. Сейчас специалисты считают, что, когда каждая «спящая» ячейка активизируется, ее снабжают новой шифровальной книгой, которую группа использует до тех пор, пока не завершит выполнение своего задания.
То, что в квартире Мигеля Ботина был обнаружен этот экземпляр Корана, очень важно: это может означать, что информатор, которого завербовал Рикардо Гамеро, вел двойную игру, работая и на КХИ, и на террористическую ячейку. Это в значительной степени запутывает наше расследование, так как это может означать, что Ботин сообщал Гамеро лишь те сведения, о которых его руководители-террористы хотели поставить нас в известность. А значит, Хаммад, Сауди, два афганца и имам могут оказаться фигурами незначительными.
В этой версии есть еще одна подозрительная деталь: она касается действий Ботина. Как вы знаете, к поискам электриков и лжеинспекторов муниципалитета было привлечено очень много людских ресурсов. Старший инспектор Фалькон нашел свидетеля, который был в мечети в воскресенье утром, после того как там в субботу вечером перегорел предохранитель. На глазах свидетеля Ботин дал имаму карточку электрика; тот же свидетель видел, как имам звонит по этому номеру и вызывает специалистов. Старший инспектор Баррос заявил нам, что ни он, ни кто-либо из его управления таких действий не санкционировал. КХИ продолжал ждать разрешения на установку в мечети прослушивающей аппаратуры.
Теперь нам придется рассмотреть возможность того, что и эти инспекторы, и электрики состояли в какой-то террористической ячейке или же их действия оплачивались террористами. Не исключено, — хотя мы сумеем установить это лишь после того, как эксперты смогут попасть в мечеть, — не исключено, что инспекторы поставили специальное устройство, из-за которого перегорел предохранитель, а затем появились электрики и заложили бомбу. Это сняло бы подозрения с имама, Хаммада и Сауди, а также с самого Ботина.
— В логической цепочке этой версии есть разрыв, — заметил Баррос. — Да, можно согласиться, что Ботин, сам того не зная, послужил средством уничтожения этих людей, но я не представляю себе главаря террористов, который позволил бы, чтобы такое количество гексогена пропало зря, если вспомнить, какого риска и каких расходов стоит его доставка в страну.
— Возможно, электрики и инспекторы представляют новый тип террористической ячейки, с каким мы никогда раньше не сталкивались, — вставил Фалькон. — Свидетель утверждает, что один из них — испанец, а двое — из Восточной Европы.
— А как в этот сценарий вписывается самоубийство Рикардо Гамеро? — поинтересовался Баррос.
— Видимо, он ощутил глубокое чувство вины, когда осознал, что не сумел предотвратить катастрофу, — ответил Пабло. — Насколько мы понимаем, он очень серьезно относился к своей работе.
Наступила тишина. Все мысленно пытались опровергнуть версию, которую предложило СНИ. Фалькон стряхнул с себя шок; ему снова пришло в голову, что версии, согласно которой эти экземпляры Корана — шифровальные книги, придают слишком большое значение. Но иначе невозможно было объяснить, почему два идентичных издания оказались в «пежо-партнере» и в квартире Ботина.
— Почему, по-вашему, эта ячейка совершила самоуничтожение? — спросил Баррос.
— Мы можем предполагать только, что это был эффектный отвлекающий маневр. Мы направляем на это расследование все усилия наших следственных подразделений и всех европейских разведслужб, а они в это время спокойно готовятся нанести удар где-то в другом месте — и наносят его, — сказал Пабло. — Если Ботин был двойным агентом, его хозяева-террористы знали, что мечеть находится под подозрением. И они подпитывали это подозрение, доставив туда гексоген, а также Хаммада и Сауди, о которых известно, что они занимаются материально-техническим обеспечением терактов. Потом они взорвали мечеть. Им все равно. Они в любом случае собираются попасть в рай, неважно, в каком качестве: как бомбисты, успешно совершившие взрыв, или как отличная приманка для спецслужб.