Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— А в окно машины вы заглянули?
— Кажется, да.
— Вы ничего не заметили на переднем пассажирском сиденье?
— Нет, ничего.
— Вы не видели там книгу?
— Нет, точно нет. Просто пустое темное сиденье.
Когда он повесил трубку, Феррера как раз выходила из квартиры на четвертом этаже. Молча они спустились вниз.
— Твоя свидетельница пострадала при взрыве? — спросил Фалькон.
  
— Она говорит, что ночью упала на лестнице, но у нее нет синяков на руках и ногах, только на лице, — сердито сказала Феррера. — И она боялась.
— Не вас.
— Нет, меня. Потому что я задаю вопросы, один за другим, и, если об этом прознает ее муж, у него появится еще один повод ее избить.
— Можно помочь лишь тем, кто хочет, чтобы им помогли, — заметил Фалькон.
— Думаю, в эти дни таких людей будет достаточно, — сердито отозвалась Феррера. — Так или иначе, она все-таки видела, как фургон заезжает на то место, где он сейчас. Она работает на фабрике в одну смену с женщиной, которая живет в одном из домов на этой же улице. Они встретились с ней под деревьями на Бланка-Палома и разговаривали. Они прошли мимо фургона в шесть вечера, когда он только приехал. Из него вышли два мужчины. Говорили они по-арабски. Из кузова они ничего не выгружали. Пошли по Лос-Ромерос и повернули направо.
— Описание?
— Обоим под тридцать. Один в футболке, с обритой головой. Другой — не такой круглоголовый, черные волосы, с боков коротко подстрижены, на темени зачесаны назад. Она говорит, что он был очень привлекательный, но с плохими зубами. На нем была выцветшая джинсовая куртка, белая футболка, и еще она запомнила аляповатые кроссовки.
— Она видела, как фургон куда-то сдвигался с этого места?
— Обычно она посматривает на стоянку, ждет, когда приедет муж. Он приехал в девять пятнадцать вечера, и она говорит, что до этого времени фургон не двигался.
Полиция уже пропускала людей через кордон: теперь они могли вернуться домой и начать приводить свои квартиры в порядок. На перекрестке улиц Бланка-Палома и Лос-Ромерос, у аптеки, собралась большая толпа. Люди возмущались тем, что полиция не пускает их в дом, непосредственно прилегающий к разрушенному строению: пока туда было опасно заходить. Фалькон попытался поговорить с ними, но здесь никому не было дела до какого-то «пежо-партнера».
По другую сторону дома заработали отбойные молотки. Фалькон и Феррера перешли улицу Лос-Ромерос, направляясь к другому многоквартирному зданию, стекла в котором были более-менее целы. Квартиры на первых двух этажах по-прежнему пустовали. На третьем этаже дверь Фалькону открыл ребенок и провел его в гостиную, где женщина подметала осколки стекла, валяющиеся вокруг груды картонных коробок. Она въехала сюда в выходные, но перевозочная компания смогла доставить ее вещи только вчера. Он задал ей свой вопрос о белом фургоне и двух мужчинах.
— Думаете, я сижу на балконе и пялюсь на машины, когда у меня не распакована вся эта куча коробок? — возмутилась она. — У меня два рабочих дня пропали из-за того, что они не привезли все вовремя.
— Вы знаете, кто здесь жил до вас?
— Тут никого не было, — ответила она. — Тут три месяца никто не жил. В агентстве на Сен-Ласаро сказали, что мы первые, кто смотрит эту квартиру.
— А когда вы впервые сюда попали, здесь оставалось что-нибудь от прежних жильцов? — спросил Фалькон, глядя с балкона гостиной на улицу Лос-Ромерос и руины дома.
— Мебели тут не было, если вы об этом, — сказала она. — На кухне стоял мешок с мусором.
— С какого рода мусором?
— Погибли люди. Погибли дети, — проговорила она, боязливо прижимая к себе собственного ребенка. — А вы меня спрашиваете, какой мусор тут был, когда мы въехали.
— Работа полиции иногда кажется непонятной, — сказал Фалькон, — но если вы вспомните что-то, что вы заметили, это может нам помочь.
— Когда я нашла этот мешок, я его завязала и выкинула. Помню, что в нем была картонная коробка из-под пиццы, пара пивных банок, окурки, пепел, пустые пакеты и газета — кажется, «АВС». Еще что-нибудь?
— Очень хорошо. Теперь мы знаем, что, хотя квартира вроде бы три месяца стояла пустой, здесь кто-то жил, по крайней мере — проводил здесь какое-то время. Это может нам пригодиться.
Он пересек лестничную площадку. В квартире напротив жила женщина за шестьдесят.
— Ваша новая соседка сообщила мне, что ее квартира три месяца простояла пустой, — сказал он.
— Не совсем пустой, — возразила она. — Предыдущая семья съехала оттуда месяца четыре назад, но потом раза три-четыре сюда приходили несколько очень бойких деловых людей. А месяца три назад приехал фургончик, и из него выгрузили кровать, два стула и стол. Больше ничего. После этого здесь стали появляться молодые мужчины, парами, и каждая пара проводила здесь по три-четыре часа в день, уж не знаю, чем они тут занимались. На ночь они никогда не оставались, но от рассвета до сумерек в этой квартире обязательно кто-нибудь был.
— Кто-нибудь из них приходил по нескольку раз — или они все время менялись?
— Мне кажется, всего их было не меньше двадцати.
— Они что-нибудь с собой приносили?
— Портфели, газеты, продукты.
— Вы когда-нибудь с ними разговаривали?
— Конечно. Спрашивала, что они тут делают, а они отвечали, что у них тут проходят встречи, — сказала она. — Я не очень-то беспокоилась. На наркоманов они не были похожи. Они не включали громкую музыку, не устраивали вечеринок, скорее наоборот.
— За эти месяцы их распорядок дня как-то менялся?
— На Страстной неделе и во время Ферии [181] никто не приходил.
— Вы когда-нибудь заглядывали в квартиру, когда они были там?
— В самом начале я предложила было им поесть, но они очень вежливо отказались. Внутрь они меня ни разу не пускали.
— И они ни разу не обмолвились, что за встречи у них проходят?
— Это были такие серьезные, консервативные молодые люди. Я думаю, это была какая-то религиозная община.
— А что произошло после их исчезновения?
— Приехал фургон и увез мебель. И все.
— Когда это было?
— В пятницу… второго июня.
Фалькон позвонил Феррере и попросил продолжать обход квартир, а сам отправился в агентство недвижимости, которое располагалось рядом, на улице Сен-Ласаро.
В агентстве он поговорил с женщиной, которая три месяца назад занималась продажей этой квартиры, а в конце прошлой неделе сдала ее внаем. Квартиру приобрело не частное лицо, а некая компьютерная компания «Информатикалидад». Все переговоры она вела с финансовым директором компании Педро Платой.
Фалькон записал адрес. Когда он шел обратно по Лос-Ромерос к разрушенному зданию, ему позвонил Рамирес.
— Комиссар Эльвира только что сообщил, что мадридская полиция взяла Мохаммеда Сомайю в его магазине, — сказал Рамирес. — Недавно он одолжил свой грузовик племяннику. Удивлялся, что машина оказалась в Севилье. Племянник говорил ему, что собирается использовать фургон для местных перевозок. Сейчас они разыскивают племянника. Его зовут Трабелси Амар.
— Они пришлют нам его фотографии?
— Мы их попросили, — ответил Рамирес. — Кстати, к управлению полиции прикрепили переводчика с арабского — после того, как мы получили больше десяти звонков от наших друзей по ту сторону Средиземного моря. Все звонящие говорят одно и то же. Перевод — такой: «Мы не успокоимся, пока Андалузия не вернется в лоно ислама».
— Ты когда-нибудь слышал о такой компании — «Информатикалидад»? — спросил Фалькон.
— Не слышал, — ответил Рамирес, совершенно не заинтересовавшись. — И вот вам еще новость. Идентифицировали вещество, которое мы нашли в кузове «пежо-партнера». Это циклотриметилентринитрамин.
  
— И что это такое?
— Так называемое НИВВ, «научно-исследовательское взрывчатое вещество», — произнес Рамирес с вибрирующим английским акцентом. — Его называют также «циклонит» и «гексоген». Это армейская взрывчатка высшего класса, ею начиняют, например, артиллерийские снаряды.