Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На стоянке работали два автоэвакуатора, убиравшие машины, чьи владельцы были установлены и проверены по базам данных. Большинство машин оказались задеты летящими обломками: разбитые окна, поврежденный корпус. Два задних окна «пежо-партнера» были мутными от растрескавшегося стекла, задние двери были покрыты вмятинами. Но боковые стекла сохранили прозрачность. Осталось нетронутым и ветровое стекло, обращенное в сторону, противоположную направлению распространения ударной волны. На переднем сиденье можно было разглядеть Коран — современное испанское издание. Рядом с машиной стояли два эксперта-криминалиста в белых комбинезонах с капюшоном и перчатках из латекса. Возник спор, нет ли в машине бомбы-ловушки: вот почему вызвали саперов и проводника с собакой. Собака не нашла вокруг автомобиля ничего интересного. Проверили днище и моторный отсек — и установили, что с ними все в порядке. Один из саперов извлек осколки из разбитого заднего окна и внимательно оглядел внутреннее пространство автомобиля. Открыли задние двери, сделали фотографии пустого салона и его пола, покрытого обивкой. Выяснилось, что на полу, занимая площадь примерно тридцать на двадцать сантиметров, рассыпан мелкий белый кристаллический порошок. Собака заволновалась, прыгнула внутрь и тут же села рядом с порошком. Один из экспертов взял ручной пылесос и всосал вещество в прозрачную пластиковую колбу. Затем колбу отсоединили от пылесоса, закрыли и присвоили ей номер как вещественному доказательству.
  
Обойдя машину, эксперты взяли с сиденья и уложили в мешок новенький, с гладким корешком Коран. В бардачке обнаружился еще один экземпляр Корана — в испанском переводе, потрепанный, с пометками на полях. Оказалось, что это такое же издание, что и найденное на переднем сиденье. Его тоже поместили в пакет, как и лежавшие здесь же документы на машину. Фалькон переписал коды ISBN и штрихкоды обеих книг. Под пассажирским сиденьем нашли пустую бутылку из-под минеральной воды и черный хлопчатобумажный мешок, где лежал тщательно сложенный бело-зеленый кушак, весь испещренный арабскими письменами. Кроме того, здесь же имелась черная маска-капюшон с отверстиями для глаз и рта.
— Давайте не будем слишком радоваться, пока не сделают анализ порошка, который нашли на полу машины, — призвал Кальдерон. — В графе «род занятий» у этого человека стоит «владелец магазина», а значит, это вполне может оказаться сахар.
— Но моя собака сделала на него стойку, — возразил сапер, — а она никогда не ошибается.
— Нам лучше связаться с Мадридом и попросить кого-нибудь посетить дом Мохаммеда Сомайи и место, где он работает, — проговорил Фалькон, и Рамирес тут же отошел в сторону, чтобы позвонить. — Кроме того, нам нужны сведения обо всех его передвижениях за последние сорок восемь часов.
— Вам предстоит серьезная работа, даже просто чтобы разыскать всех людей, из окон которых видна была эта автостоянка, а также фасад и задняя часть разрушенного здания, — сказал Кальдерон. — Как нам сказал этот парень-сапер, бомба была крупная, а значит, сюда привезли много взрывчатки, возможно — небольшими партиями, от нескольких разных поставщиков и в разное время.
— А еще нам нужно узнать, не была ли мечеть или кто-то из тех, кто находился в ней в момент взрыва, под наблюдением антитеррористического отдела КХИ или разведуправления. А если были, то мы бы хотели получить эту информацию, — продолжал Фалькон. — Кстати, где они? Я не видел на этом совещании никого из КХИ.
— СНИ уже едет сюда, — сообщил Эльвира.
— А КХИ? — спросил Кальдерон.
— Они в карантине, — негромко ответил Эльвира.
— В каком смысле? — поинтересовался Кальдерон.
— Нам это разъяснят, когда сюда прибудет СНИ, — ответил Эльвира.
— Сколько еще ждать, прежде чем пожарные и саперы убедятся, что все эти жилые дома вокруг разрушенного здания не представляют опасности? — спросил Фалькон. — Если люди вернутся в свои дома, мы, по крайней мере, сможем быстро собрать информацию.
— Пожарные и саперы это знают, — откликнулся Эльвира. — Они заверили меня, что разрешат жителям вернуться в ближайшие несколько часов — если не найдут чего-то еще. В газетах, на телевидении и на радио разместили номер контактного телефона, по которому можно сообщать информацию.
— Но об особой важности этого «пежо-партнера» пока никто не знает, — заметил Фалькон. — Мы далеко не продвинемся, пока люди не вернутся в свои квартиры.
Мэр, застрявший в пробке, когда все автомобильное движение в городе замерло, наконец прибыл на автостоянку. Его сопровождали члены андалузского парламента, они только что были в больнице, где под телекамерами беседовали с некоторыми жертвами взрыва. Шумную стаю журналистов пропустили через полицейский кордон, и теперь репортеры собрались вокруг представителей власти, а операторы налаживали и устанавливали свою аппаратуру, готовясь вести съемку на фоне катастрофических разрушений. Эльвира направился к мэру, чтобы доложить обстановку, но по пути комиссара перехватил его собственный помощник. Они поговорили; Эльвира указал ему на Фалькона.
— Только три из двенадцати человек в этом списке значатся в базе данных подозреваемых в терроризме, — сообщил помощник. — И все они — в самой низкой категории риска. Еще пять человек из списка — старше шестидесяти пяти. На утренних молитвах бывает не очень много людей помоложе, большинству надо в это время на работу.
— Не очень похоже на классическое описание террористической ячейки, — произнес Фалькон. — Но мы не знаем, кто еще находился внутри.
— Сколько там было людей младше тридцати пяти? — спросил Кальдерон.
— Четверо, — ответил помощник. — Среди них — двое братьев, один из которых передвигался в инвалидной коляске, а другой был испанским новообращенным по имени Мигель Ботин.
— А остальные трое?
— Четверо, если считать имама: его не было в списке, который дала нам эта женщина. Ему пятьдесят три, остальным троим — за сорок. Двое из них обращались за пособиями к властям после того, как пострадали от несчастных случаев на производстве, а третий — еще один испанец, принявший ислам.
— Слабо напоминает отряд спецназначения, как по-вашему? — спросил Кальдерон.
— Есть один интересный момент. Этот имам проходит по базе подозреваемых в терроризме. Он жил в Испании с сентября две тысячи четвертого, приехал из Туниса.
— А до этого?
— В том-то и дело. У меня нет допуска к информации такого уровня секретности. Возможно, он есть у комиссара, — сказал помощник и вновь присоединился к журналистам, роившимся вокруг мэра.
— Почему человек находится в самой низкой категории риска и при этом информация по его биографии имеет более высокий уровень секретности? — поинтересовался Рамирес.
— Давайте рассматривать то, что нам достоверно или почти достоверно известно, — сказал судья Кальдерон. — Что мы имеем? Взрыв бомбы — с эпицентром, по всей видимости, в мечети, располагавшейся в подвале этого здания. Фургон, принадлежащий Мохаммеду Сомайе, человеку, который значится в самой низкой категории риска в базе данных по террористам и о котором мы не знаем, находился он в момент взрыва в здании или нет. Если верить собаке саперов, в его фургоне имеются следы взрывчатки. Кроме того, у нас есть список из двенадцати человек, которые присутствовали в тот момент в мечети, и мы знаем, что там был и имам. Лишь три человека из списка и имам значатся в базе данных, входя в самую низкую категорию риска. Мы расследуем гибель четырех детей, находившихся в момент взрыва в детском саду, и еще трех человек, находившихся в это время за пределами жилого дома. Что-нибудь еще?
  
— Капюшон, кушак, два экземпляра Корана, — перечислил Рамирес.
— Мы должны показать специалисту пометки на полях Корана, — отметил Кальдерон. — Итак, на какие вопросы мы хотим получить ответ?
— Сам ли Мохаммед Сомайя пригнал сюда этот фургон? А если не он, то кто? Если подтвердится, что порошок, который мы нашли, — взрывчатка, то какого она типа, почему ее поместили именно здесь и по какой причине она сдетонировала? — сказал Фалькон. — Пока мы ждем из Мадрида сведений о Сомайе, нам надо воссоздать картину того, что происходило внутри и вокруг мечети в течение последней недели. Для начала опросим окрестных жителей, помнят ли они, чтобы сюда приезжал этот фургон, сколько человек в нем сидело, видели ли они, чтобы этот фургон разгружали, и тому подобное. Мы можем достать фотографию Сомайи?