Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ответьте на вопрос: почему он сбежал от программы защиты свидетелей?
— Да у них жизни никакой нет, — сказал Флауэрс. — Я бы тоже сбежал.
— У него были веские причины полагать, что семья дочери погибла в подстроенной автокатастрофе? — допытывался Фалькон.
— Прошло двадцать лет после его побега, но один из печальных побочных эффектов профессии — ты ничего не принимаешь как есть, во всем ищешь подвох, заговор. Помилуйте, инспектор, люди каждый день погибают в автомобильных авариях.
  
— А вы узнали, каким образом он связан с русской мафией?
— Он позволял русским отмывать деньги через свои стройки, а они потакали его педофильским наклонностям. Насколько я понял, ему нравилось смотреть. El Salido, помните?
— Тогда какое задание было у Марти, если вы все это уже знали?
Молчание. Флауэрс глубоко вздохнул.
— Когда вы сказали ему, что Рафаэль Вега на самом деле Мигель Веласко? — спросил Фалькон.
— Нет-нет, инспектор, тут вы ошибаетесь, — убедительно произнес Флауэрс. — Вы думаете, что мы ему раскрыли прошлое Веги и воспоминаний о чилийском застенке было достаточно, чтобы спровоцировать убийство.
— Заставить человека выпить кислоты и наблюдать… — сказал Фалькон.
— Это скверный способ умереть. Похоже на убийство из мести. Но мы не раскрывали подлинной личности Веги. Мы не хотели его смерти. Вы должны верить Марти, когда он говорил…
— Тогда что же вы хотели выяснить?
— Мы точно не знаем.
— Звучит не очень убедительно, мистер Флауэрс, — сказал Фалькон.
— Возможно, потому что это правда.
— Как вам такое предположение… — сказал Фалькон. — Вы хотели знать его психическое состояние, потому что боялись, что он владеет информацией, которая может скомпрометировать важных членов американского правительства той эпохи. Например, госсекретаря.
— Да, мы опасались, что у него есть какие-то материалы и он ищет способы использовать их против нас, но мы даже не предполагали, что это может быть.
— Кто «мы»? — спросил Фалькон.
— Это все, что я могу сообщить по делу, — сделал каменное лицо Флауэрс. — Вы сказали, что хотите знать, не Крагмэн ли убил Рафаэля Вегу, я могу заверить, что не убивал. Большего не требуйте.
— Почему я должен вам верить?
— Марти Крагмэн был со мной в ночь, когда умер Рафаэль Вега, с двух до пяти часов утра, — сказал Флауэрс. — У меня есть запись встречи с датой и временем, потому что она проходила в американском консульстве.
  
29
 
Среда, 31 июля 2002 года 
По пути в управление Фалькон остановился выпить кофе на проспекте Аргентины. Он чувствовал себя усталым и угнетенным, как и все в баре. Жара вытопила из севильцев всю природную веселость. Их угрюмые подобия бродили по улицам и заполняли бары.
В конторе не было видно ни Ферреры, ни Рамиреса. Фалькон взял аудиозаписи допросов поджигателей, подлинную видеокассету, украденную из дома Монтеса, и поднялся в кабинет Элвиры. Навстречу спускался Рамирес.
— Я снова поговорил с поджигателями и спросил, откуда они знают Монтеса, — сказал он. — Двадцать лет назад Монтес тренировал детскую футбольную команду для неполноценных детей. Оба были в его команде. Я уточнил это у инспектора по делам несовершеннолетних и внимательно просмотрел их досье. Монтес помогал им при каждом столкновении с законом.
— Они знают, что Монтес покончил с собой?
Рамирес отрицательно покачал головой и пожелал ему удачи с Элвирой.
Фалькона не пустили к комиссару и даже выгнали из приемной. Секретарь вывела его в коридор, пояснив одним словом: «Лобо».
Его позвали через десять минут. Лобо стоял у окна, скрестив руки на груди, злой и напряженный. Элвира сидел за столом, усталый, как будто провел здесь всю ночь.
— Что вы нам еще принесли? — спросил Лобо, в гневе нарушая субординацию.
— Две аудиозаписи допросов поджигателей…
— Они назвали Игнасио Ортегу?
— Нет, они назвали Альберто Монтеса.
Лобо обрушил на стол Элвиры три сокрушительных удара, так что карандаши подскочили и рассыпались, нарушив идеальный порядок.
— Что еще? — спросил Лобо.
— Видеозапись, сделанная скрытой камерой в доме Монтеса: четверо мужчин совершают сексуальные действия с детьми.
— Мы кого-то из них знаем?
— Там есть адвокат и телеведущий.
— Joder, — процедил Лобо.
— Еще одного опознал Рамирес — бизнесмен из его района. Четвертый неизвестен.
— Кто знает про кассету?
— Рамирес и я.
— Пусть так и остается, — сказал Лобо резко, еще не подавив гнев.
— А что с поджигателями? — спросил Элвира.
— Вряд ли они знали, что украли.
— Значит, единственная связь между Игнасио Ортегой и поместьем Монтеса — кондиционеры, которые он установил, — сделал заключение Элвира. — Вы не докажете, что он через русских поставлял детей для педофилов, так же как и то, что он привозил в поместье клиентов для участия в сексуальных актах с детьми.
— Все правильно, — сказал Фалькон, понимая, что все пошло не так, не успев начаться. — Единственный способ установить, что клиентов привозил он, — поговорить с людьми, снятыми на пленку.
— Что-нибудь в записи доказывает, что съемка велась в поместье Монтеса? — спросил Лобо.
— Сейчас это трудно сказать, огонь почти полностью уничтожил здание.
— Вы получили от Фелипе и Хорхе отчет о результатах поисков?
— Еще нет. Они, вероятно, всю ночь провели в лесу. Вчера в семь вечера, когда я уезжал, они еще работали. Криминалисты пока обрабатывают первую партию улик. Надеемся, им удастся обнаружить сохранившиеся отпечатки…
— Я ночью пытался до вас дозвониться, — проворчал Лобо.
— Мой телефон был выключен. Я работал по другому делу — Рафаэля Веги.
— Есть подвижки?
Фалькон доложил о встрече с Марком Флауэрсом.
— Думаю, мне стоит поговорить по этому поводу с американским консулом, — заметил Лобо.
— Встреча помогла вашему расследованию? — спросил Элвира у Фалькона.
— Нет, судебный следователь Кальдерон выделил мне сорок восемь часов. Время вышло. Все. У меня нет подозреваемых и, пока не нашелся садовник Сергей, нет ни свидетелей, ни версий, — ответил Фалькон.
— А что вы выяснили насчет ключа, который нашли в доме Веги? — поинтересовался Элвира.
— Он от сейфа на имя Эмилио Круса в банке «Банесто». Судебный следователь Кальдерон пока не нашел времени дать ордер на обыск.
— Сообщите нам, если найдет, — сказал Элвира.
— Возможно, вам придется довольствоваться тем фактом, что Рафаэль Вега был плохим человеком и либо покарал сам себя, либо получил по заслугам, — подвел итог Лобо.
— Я сегодня утром встречаюсь с судебным следователем Кальдероном, думаю, он прекратит расследование. Что касается связи Игнасио Ортеги с поместьем, наш последний шанс — два тела, закопанные на участке.
— Есть предположения, что там произошло?
— В одной из камер, на стене возле кровати, я нашел надпись, сделанную кириллицей. Ее переводят. Полагаю, это как-то связано с большим пятном посреди комнаты, которого не было видно, пока все не вынесли. Похоже, это пятно крови. Это проверяется. В тюфяке в той же камере я нашел кусок стекла. Подозреваю, что был другой осколок, которым обитатели камеры вскрыли себе вены. Похоже, это два трупа самоубийц. Когда будут обработаны все улики, у нас появится надежда выдвинуть обвинение против Игнасио Ортеги.
— В данный момент это обсуждается со старшим судьей Севильи, — сказал Элвира. — Что вы сейчас намерены делать, инспектор?
— Установить роль Игнасио Ортеги, допросив одного или нескольких мужчин, запечатленных на кассете. Как только подтвердится, что он — ключевая фигура в сети педофилов, мы сможем арестовать его и заняться русскими мафиози — Владимиром Ивановым и Михаилом Зеленовым, — сказал Фалькон. — Я понимаю, что это будет сложнее всего сделать.
  
Изможденный Элвира уклонился от яростного взгляда Фалькона. Они вдвоем перевели глаза на багровеющие черты недовольного лица Лобо.