Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Тебе необязательно было это делать, — заметил Фалькон, пока Феррера разворачивала машину.
— Целовать Сальвадора? — спросила она. — Это меньшее, чего он заслуживает.
— Я имел в виду, не нужно было рассказывать о себе, чтобы заставить его говорить, — сказал Фалькон. — Становиться монахиней, следовать этому призванию, это, в моем представлении, процесс покаяния и очищения перед Господом. Работа в полиции — тоже призвание, но здесь нет Господа, перед которым нужно каяться.
  
— Старший инспектор мне кажется недосягаемым, как Господь Бог, — улыбаясь, ответила она. — Но мой рассказ — только репетиция перед настоящим испытанием. Я еще должна поделиться с мужем.
  
24
 
Понедельник, 29 июля 2002 года 
Фалькон проснулся после сиесты и прихлопнул кнопку будильника. Он лежал в затемненной комнате, задыхаясь, будто только что вынырнул со дна глубокого озера, когда легкие уже готовы были разорваться. Что-то изменилось в его сознании. То, что прежде было смутной неприязнью к Игнасио Ортеге, теперь приобрело форму и превратилось в непреклонное решение — посадить растлителя детей в тюрьму на самый долгий срок. Он наслаждался гневом, точно как Феррера, когда, став полицейским, она впервые шла по улицам Кадиса в надежде найти двух ублюдков, надругавшихся над ней.
Фалькон принял душ, вспоминая Игнасио Ортегу: его заученное вранье во время первой встречи, непринужденное сообщение полуправды. Фалькон думал, не с зависти ли все началось — «Я был простым электриком, а он — знаменитым актером». Два человека с одинаково жестоким детством, один стал актером, спасался, играя роли, а другой, безвестный и переполненный ненавистью, осквернял детскую невинность. Быть может, это некий вид психологической компенсации?
Одеваясь, Фалькон вспомнил вопрос, возникший у него в разговоре с Рамиресом, про имена в записной книжке Веги. Там был только один Ортега, без имени. Он поехал в управление, принес из комнаты для хранения улик записную книжку. Память не подвела, инициалов нет, а номер мобильного телефона принадлежит Игнасио Ортеге. И еще одно. Фалькон позвонил Карлосу Васкесу:
— Кого привлекала фирма «Вега Конструксьонс» для установки в зданиях систем кондиционирования?
— Объявлялся тендер, — сказал Васкес. — В городе четыре или пять компаний, конкурирующих друг с другом.
— Какая-нибудь из компаний выигрывала больше тендеров, чем другие?
— Я бы сказал, процентов семьдесят работы выполняла севильская «Айр Акондисионадо Сентрал». Ею управляет человек по имени Игнасио Ортега, который назначает слишком высокую цену, только если не может справиться с работой.
Фалькон позвонил в «Вега Конструксьонс» и спросил Марти Крагмэна, того еще не было. Крагмэн ответил по мобильному. Судя по звуку, он ехал по оживленной трассе. Сигнал был слабый.
— Инспектор, я не должен с вами говорить, не забыли? — радостно сказал он. — Я пока не общался с нашими неприветливыми восточными друзьями.
— Всего один вопрос по русским проектам: кого вы наняли по итогам тендера на установку кондиционеров?
— Я не нанимал, — ответил Крагмэн. — Рафаэль велел привлечь компанию «Айр Акондисионадо Сентрал» — ААС.
— Вы не рассматривали предложения конкурентов?
— Он сказал, что уже утвердил эту.
— Что вы об этом думаете?
— Обычно это означает, что мы чем-то обязаны фирме. Возможно, они сделали какую-то другую работу очень дешево.
— Вы знаете Игнасио Ортегу из ААС?
— Конечно, я с ним встречался. Он много работал на компанию. Надежный человек, — сказал Крагмэн. — Он имеет отношение к Пабло?
— Они братья.
— Непохоже.
— Что вы можете сказать об отношениях Игнасио и сеньора Веги?
— Ничего.
— Они были близкими знакомыми?
— Инспектор, я сказал вам… — начал Крагмэн, сигнал стал пропадать, и Фалькон не расслышал конец фразы.
— Можем мы поговорить об этом с глазу на глаз? — прокричал он в трубку, больше думая о том, что предполагал о Крагмэне Гусман.
— Это ничего не изменит, — тоже повысил голос Крагмэн. — В любом случае я сейчас занят.
— Где вы? Я приеду. Выпьем пива перед ужином.
— Инспектор, теперь вы меня любите. Чем я это заслужил?
— Я просто хочу поговорить! — продолжал кричать Фалькон.
— Я же сказал, русские со мной пока не связывались.
— Речь не о русских.
— Тогда о чем же?
— Скорее об американцах.
— Начинаю тосковать по временам холодной войны, — сказал Крагмэн. — Интересно получилось: русские в качестве бандитов стали силой куда более действенной, чем когда-либо были в качестве коммунистов.
Сигнал пропал. Фалькон перезвонил: абонент не доступен. Рамирес просунул голову в кабинет. Фалькон пригласил его войти и вкратце рассказал про Игнасио Ортегу и Сальвадора. Рамирес сидел и слушал, открыв рот. Прежде чем он смог задать вопрос, Фалькон успел пересказать беседу с Гусманом, Рамирес полуприкрыл глаза.
— Твою мать! — ругнулся он через некоторое время. — Ты говорил об этом с Крагмэном?
— У меня только что сорвался звонок на его мобильный. Я обязательно должен встретиться с ним, если собираюсь обсуждать деятельность ЦРУ.
— Я в это не верю, — заявил Рамирес. — Думаю, Вирхилио Гусман живет в выдуманном мире теорий заговоров. Мы в Севилье, а не в Бильбао. Он сдвинулся на слежке за террористами ЕТА и гражданской гвардией.
— Брось, Хосе Луис, он профессионал.
— Как и Альберто Монтес. По-моему, — сказал Рамирес, покрутив пальцем у виска, — парень не в себе.
— Это вывод, основанный на наблюдениях, или просто интуиция подсказывает? — спросил Фалькон. — А как же теория Гусмана по поводу клочка бумаги в руке Веги? Тоже чушь?
— Нет, это похоже на правду. Мне нравится. Нас это не спасает, но мне нравится, — ответил Рамирес.
— Может, и не спасает, но помогает сузить круг поисков для ФБР. От них пока ничего?
Рамирес отрицательно покачал головой.
— Я хочу найти Крагмэна, — сказал Фалькон.
— Похоже, ты начинаешь склоняться к мысли, что Вегу убил он.
— Я стараюсь размышлять непредвзято. У него была возможность при условии, что Вега впустил бы его в дом в такую рань. А теперь у нас есть вероятный мотив, даже если ты считаешь его вымыслом Гусмана, — объяснил Фалькон. — Кроме того, я волнуюсь за Крагмэна. Когда я зашел к нему после нашей беседы с Дорадо, он выглядел как-то странно. Выглядывал в окно, разглядывал что-то в бинокль.
— Видимо, пытался разглядеть, не трахает ли его жена судебного следователя Кальдерона. Как раз поэтому мы сидим без ордера на обыск.
— Так ты все же считаешь, что Вега вел некую «деятельность»? — спросил Рамиреса Фалькон. — И что мы можем найти в банковском сейфе что-то важное для подтверждения этой версии? Ты не думаешь, что Крагмэн…
— Я бы ни за каким чертом не использовал Крагмэна, не говоря уже о «деятельности», — сказал Рамирес. — Он непредсказуем. Но если ты дашь мне номер его мобильного, я попрошу ребят в телефонном центре им заняться; если ответит, мы его проследим.
— Расследование по Монтесу движется?
— Мы еще ждем, что Элвира выделит нам еще пару рук. И ног, — усмехнулся Рамирес.
— Адвокат сказал, где находится участок земли, который он внес в список имущества в завещании Монтеса?
— Да, я свяжусь с мэрией Арасены, чтобы проверить, шло ли строительство на том участке.
— Это ведь в горах, так?
Зазвонил телефон, ответил Рамирес, послушал, сказал, что Фалькон выехал, и положил трубку.
— Алисия Агуадо, — сообщил он.
— Я хочу, чтобы ты проверил, где именно был Игнасио Ортега в ночь убийства Рафаэля Веги.
  
— Я думал, он был на побережье.
— Надо знать, а не думать. Я связывался с ним по мобильному. Мы его как следует еще не проверяли.
Фалькон поехал на улицу Видрио, застрял на светофоре, нервничая, барабанил пальцами по рулевому колесу. Он испытывал чувство, что все действия и события предопределены, и ощущал обреченность. За окном автомобиля безжалостная жара наваливалась на измученный город.